— Не нужно напоминать мне о моем долге! Я — шиноби. А по твоей воле я уже семь лет безвылазно сижу в деревне!
— Три из них по воле Какаши-сенсея!
Сакура бросилась к нему, но Наруто проскользнул у нее под мышкой и улизнул в сторону двери. Удар Сакуры пришелся на несчастное окно, и стекла в нем разом вылетели. Сакура развернулась, на ходу залечивая левой рукой порезы на окровавленной правой.
— Забыл, как Цунаде-сама не пускала тебя никуда?
Била по больному. Знала, куда надавить. Наруто и впрямь сознавал, что занял место Цунаде баа-чан, во всех смыслах. Тоже Хокаге, тоже потерял любимую, тоже опекал близких, ограждая их от опасности, пусть и насильственно.
Теперь я понимаю, баа-чан. Понимаю, насколько ты боялась меня потерять.
— У меня не было детей, я никому не был обязан…
— На этой миссии нужен медик!
— Ты никуда не пойдешь! Я сказал.
— Ах ты…
Сакура подхватила кусок стола и швырнула в него. Наруто пригнулся. Снаряд угодил в дверь.
— Я же знаю, почему ты хочешь взять эту миссию. По той же причине, — он снова пригнулся, очередной осколок с треском разбился о стену, — по которой помнишь координаты всех руин.
— Да, шаннаро! Потому что там может быть Саске-кун! Мне уже за тридцать, Наруто. Я не могу так жить, от прихода до ухода… раз в несколько лет…
Она украдкой вытерла слезы. Наруто отряхнул брюки и выпрямился. Стадия, на которой Сакура выплескивала свое безудержное желание разрушать, сменилась стадией меланхолии. Теперь она давила на жалость самым страшным оружием из женского арсенала: слезами.
Не куплюсь. Это мой путь ниндзя.
— Ты же сам когда-то… как и я… — дрожащим голосом проронила Сакура.
— Да.
Сакура взглянула на него влажными зелеными глазами с затаенной надеждой.
— Я тоже прошел через это, — добавил он уже тише. — Трижды. И я как никто другой знаю: Учиха… они всегда уходят, Сакура-чан. Иногда даже очень-очень далеко. Вот только это не значит, что за ними нужно сломя голову кидаться следом.
Сакура стыдливо отвела взгляд.
Кидаться следом… Если бы я последовал за Сарадой, меня бы здесь уже не было.
Наруто никогда не признавался ей в том, что вспомнил. Нельзя было раскрывать свою семейную обстановку посторонним, да и Сакура… Вряд ли он бы увидел еще Сараду ближе, чем за километр, после такого признания. Но сейчас он просто должен был сказать именно это. И он знал, что Сакура поняла.
Он обошел ее и присел рядом с разбитым компьютером.
«Системник уцелел, думаю, — со знанием дела сказал Кьюби. — Только экран заменить».
«И когда это ты стал такой грамотный?» — огрызнулся Наруто.
Сакура предприняла последнюю слабую попытку:
— В команде должен быть хороший медик.
— Да, ты права. Я позабочусь об этом.
Сакура хрустнула кулаками.
— Наруто!
— Тема закрыта, — отрезал Наруто.
****
Такеши прикрыл глаза и втянул носом утренний воздух, тяжелый от влаги и холода. Хвоя, душок аспергильной плесени…
«Разводят грибницы, потом схлопочут себе пневмонию», — произнес внутренний голос скандальным тоном матери.
В нос ударил запах мокрой шерсти. Банто мощным прыжком сорвался с крыльца и скрылся в зарослях. Новый порыв ветра принес целый букет ароматов: смятая трава, забродившие ягоды… Волчара явно потоптался по съестному. Распыленная в воздухе моча, такой резкий запах. Пусть и пробегом в этих краях, но Банто решил очертить новые границы своих владений.
Такеши ухмыльнулся. Жизнь бок о бок с ручным волком приучила его воспринимать мир не так, как обычные люди. Он читал его по запахам. Сидя на крыльце гнилой хижины, знал, что происходит на километры в округе, особенно там, слева, на северо-востоке, откуда дул слабый ветер.
Над черными вершинами деревьев разрасталось тусклое предрассветное зарево. Сердце терзало неуловимое ощущение опасности. Эти края дышали какой-то дикостью, но опасность проистекала не от дикости — глухие леса были привычны хозяину ручного волка. Глас чутья нельзя было оставлять без внимания. Он прикрыл веки и глубже втянул сырой утренний воздух. Тревога не отступала. Она пропитала все запахи: от мочи Банто до плесени под гнилым порогом лачуги. Что-то таилось там, в туманной глуши леса.
Восьмой приказал собрать команду опытных джонинов и обязательно включить в ее состав опытного медика: того, кто в случае чего сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти жизни членов команды.
Этим самым «опытным медиком» в команде была его мать.
Глава 207. Ветвь Резонанса: Квартирный вопрос
207
Сарада навалилась на перила. Труба была горячая и шершавая от шелушащейся краски. Внизу, закатав до бедер штаны, по колено в воде канала стоял рыбак.
Нашел место.
Сарада едва не фыркнула вслух. Боруто с ребятами рыбачили на реке и не мочили ноги. Надо же было этому так по-дурацки впереться в канал.
Шикадай прислонился к перилам спиной и в который раз развернул рекомендацию на экзамен.
— Думаешь, придет завтра? — с сомнением спросила Сарада.
— Куда он денется.
Сарада уперлась в перила локтем и подперла подбородок.
Боруто не один переживал. Ей тоже вся эта ситуация была не очень приятна. Вот только в отличие от Боруто она собиралась стать Хокаге, а потому у нее не было никакого права на отговорки и оправдания. Как и у Шикадая.
— А если не придет? Где возьмем третьего?
— Мендоксе… — Шикадай свернул рекомендацию трубочкой и спрятал за пазуху. — Боруто придет.
— Мы младшие на этом экзамене...
— Мда, — он взглянул на нее оценивающее и прищурился. — Если бы ты пробудила шаринган, конечно, шансов было бы больше.
Сарада с трудом сохранила лицо и коротко кивнула.
За эти четыре года в академии у нее успел развиться комплекс.
Если бы пробудила… А если я не могу? Мама не Учиха. Нет никаких гарантий…
Все тело внезапно стало ощущаться яснее: биение сердца, шум крови, горячая от солнца голова. Шикадай продолжал что-то вяло говорить, но Сарада не слушала. Она словно провалилась под воду, а голос товарища доносился откуда-то сверху через толщу водной массы.
Что со мной?
Сарада сжала зубы, прогоняя позыв тошноты и леденящий душу страх. Еще никогда с ней такого не было.
Что-то сжалось в груди. Сердце закололо. Кожа покрылась горячим потом, который от дуновения ветра мигом остыл. Сжавшаяся пружина выстрелила в груди, как будто в солнечном сплетении распустился могучий росток. Жуткое чувство вторжения, словно в легких из ниоткуда возник паразит и стремительно рос, тянулся сквозь горло к мозгу, пускал корни во внутренности… Больно не было. Только тело немело. Сарада с каждой секундой все больше теряла над собой контроль.
Нет… Нет-нет…
Она хотела крикнуть, но росток уже протиснулся сквозь горло, и голосовые связки тоже онемели. Верхняя почка ростка внезапно раскрылась, и Сараду вытолкнуло куда-то на самые задворки сознания. Рука шевельнулась, уже не по ее воле. Развернулась ладонью. Пальцы сжались.
****
…танцевали слепящие блики солнца. Все платье было мокрым от пота. Пульс зашкаливал. Пока Сарада бездумно смотрела на них и пыталась собрать воедино разбежавшиеся мысли, Орочимару понемногу осваивался в новом сосуде. Ребенок женского пола, мощный очаг чакры…
Опять то же тело, только свежее.
Орочимару облизнулся. В тот момент, когда он вместо Саске-куна решил вселиться в Сараду, судьба улыбнулась ему.Но это тело еще предстояло развивать. Слабые мышцы. Шаринган… неактивирован.
«Нет… Уйди!» — прозвенел в голове вопль.
Еще одна Сарада — маленькая обладательница этого замечательного учишеского тела. Она тянулась к этому миру и пыталась выплыть обратно, перехватить власть над организмом. Орочимару усмехнулся. У этого ребенка не было шансов. Однако и взрослой Сараде приходилось нелегко. Ее память сливалась с памятью обладательницы тела, плавилась в сверхнасыщенном потоке информации. Сарада совершенно не контролировала наружность.
Орочимару аккуратно оттеснил ее. Две Сарады провалились в хаос общей памяти и сцепились в схватке.
— Мама прибьет, если я не появлюсь на экзамене. Этот титул Казекаге… м-м… тот еще гемор.
Орочимару повернул голову. Рядом, навалившись на перила, стоял Нара.
Похож на сына Шикаку. Но нет… другие глаза. Титул Казекаге… Щенок Темари?
— Сарада? С тобой все в порядке?
Орочимару провел рукой по лбу, посмотрел на дрожащие влажные пальцы и мысленно проклял пот, выдающий с головой их внутреннее недомогание.
— Да, — сказал он спокойно. — Это все солнце. Прости, мне нужно домой.
Он двинул тело в направлении тенистого парка неподалеку.
Малец Нара провожал их взглядом, но подмены вроде бы не заподозрил.
Орочимару с наслаждением впитывал ощущения от полноценного владения телом. Чувствовать себя живым было так приятно… Этот вкусный мокрый пот на коже. Биение сердца. Но наслаждение продлилось недолго. Старшая Сарада окончательно задушила младшую и полупьяным пинком оттолкнула его от управления. Орочимару пока не брался разгребать доставшуюся им память. Такой объем информации следовало разбирать постепенно, дозированно, чтобы не впасть в сумасшествие, как Сарада сейчас.
Она вся дрожала. Брела, путаясь в ногах, и всхлипывала. По щекам текли слезы. Глаза горели от соли и чакры. Это была хорошая чакра, правильная. Один черт знал, что Учиха отыскала в памяти своего двойника, но это явно выбило из нее дух. Именно такая чакра открывала пути на новые уровни додзюцу. Орочимару затаил дыхание. Все-таки, как же было замечательно прибрать к рукам такую чувствительную девочку.
Концентрация чакры в глазах перевалила за критический рубеж. Орочимару преобразовал свою чакру и расправил сети, настроился на нужный канал молекулярной информации. Нельзя было вторгаться в этот тонкий продуманный самой природой процесс возвышения, а вот сидеть вдалеке от поля действия и ловить отголоски процессов — самое то. Он с трепетом затаил дыхание, наблюдая, как синхронно сбрасывают оковы мириады регулонов.