— За что?! — воскликнул Итачи.
Крик души.
За что мне столько боли? Почему все досталось именно мне?
Он не должен был кричать, показывать свою слабость. Его новый путь только начинался и так упасть в глазах… Неважно, это все неважно. Теперь.
— Ты ведь сам сказал. Убиваем всех, кроме Саске, — сухо напомнил Мадара.
Он понял восклицание напарника по-своему.
Итачи сверлил взглядом руку, лишившую жизни Сараду. В памяти воскресали старые образы. Мужчина в оранжевой маске с полосами тигра, который пружинящей походкой приблизился к их процессии и, прикидываясь умалишенным шутом, погрузил и их Команду Два, и отряд Анбу, и даймё с двумя ниндзя-защитниками в иллюзию. Только он и Тенма выстояли против гендзюцу, и Тенма кинулся в неравный бой. Слишком поспешно… Итачи все еще помнил недоумение и изумление в глазах товарища, когда удар прошел сквозь, а рука Мадары пронзила его тело. Это зрелище не раз являлось Итачи ночами.
Образы, образы…
Дергающийся в предсмертной агонии Тенма. Его тело, соскользнувшее с руки на пыльную дорогу. Ступор самого Итачи: он, покрывшись холодным потом, не мог заставить себя пошевелить и пальцем. Боль утраты, чувство вины и ощущение собственной слабости сплелись в его душе насколько прочно, что гены Учиха восприняли их как сигнал к действию: Мадара убил его друга, но и подарил ему новую силу — силу шарингана.
Еще тогда Итачи поклялся себе, что, когда он в следующий раз встретится с убийцей Тенмы, все будет иначе. Но сейчас история снова повторялась. И, как и тогда, он ничего не сумел сделать. Все произошло мгновенно, а Итачи, шокированный душевной болью, убийством родителей, внезапным появлением Сарады оцепенел и не мог двинуться с места.
Боги, снова. Я снова ошибся! А ты, Учиха Мадара, ты…
Это адское чувство стало Итачи слишком знакомым. Впервые он ощутил его после миссии, на которой погиб Тенма, четыре года назад. Второй раз сегодня, когда глядел на свои дрожащие руки, стоя над мертвым телом Изуми. А третий раз был сейчас. Итачи знал, чем заканчивается эта буря чувств, сжигающая его изнутри: она давала новую силу. Одну за другой. Шаринган… Мангеке Шаринган… Что дальше?
Кажется, сегодня мне суждено достигнуть вершины.
Жажда убийства зародилась где-то внизу живота и хлынула к глазам вместе с пылающей от ненависти чакрой, и в тот же миг черный огонь вспыхнул на руке Мадары, сжимающей окровавленный кунай. Мужчина заметался, выхватил новый кунай и быстро отсек себе руку. Ошметок светлой плоти упал на пол и продолжал гореть.
— Мангеке… — спокойно, но немного удивленно произнес низкий голос. — Когда ты успел?
Итачи шагнул было к Мадаре, но тот проворно убрался, засосав себя в глазок маски. Отрезанная рука его будто не заботила.
В воспаленном от боли сознании Итачи мелькнула мысль, что одним движением так оттяпать себе руку кунаем та еще задача, но сейчас было не до того. От черного огня, все еще с жадностью пожирающего плоть руки Мадары, веяло жаром. Откуда только взялась эта техника? Неужели Мангеке дало ему не только силу Цукуеми?
Итачи медленно подошел к Сараде. Она уже была мертва. Волосы, собранные в два милых хвостика, небрежно рассыпались на полу, на груди вокруг дыры в порванном платье расплылось темное мокрое пятно.
Маска обезьяны.
Его подчиненный. Данзо действительно следил, чтобы все Учиха были в квартале.
Переиграл меня. Черт…
Глупо было думать, что лидер Корня забудет о ком-то и позволит выжить неучтенным Учиха. Но торговаться за жизнь Сарады было бесполезно. Итачи оставалось только надеяться, что отсутствие дочери Саске останется незамеченным.
Не вышло.
Он рухнул на колени перед телом и дрожащей рукой прикрыл веки мертвой девочке.
Глава 31. А нас вышли встречать!
31
Ирука-сенсей распинался у доски, громко скрипел мелом и объяснял какие-то важные вещи, но Наруто его привычно не слушал.
Сарада нээ-чан…
Он вздохнул.
И чего она убежала? Чем я обидел ее?
За окном по земле прогуливалась стайка птиц, и Наруто следил за ними. Они всяко меньше отвлекали от мыслей, чем Ирука-сенсей.
— На-аруто!
Он подскочил на скамье.
— А? Что, даттэбайо?
— Ты не слушаешь!
Наруто насупился. В другой раз он бы ответил Ируке-сенсею как следует, но сейчас… Слишком тяжело на душе. Наруто просто промолчал, чем несказанно удивил своего учителя, уже готового к очередной шаловливой выходке.
Звонок на перемену…
Сбежать, что ли, с уроков?
— Вы слышали? — громким шепотом переговаривались одноклассницы. — В клане Учиха всех убили.
Наруто проходил мимо, но вдруг застыл как вкопанный.
— Только Саске-кун выжил… — продолжала Ино.
Он обвел взглядом класс. Этого надменного идиота Саске не было. Как он не заметил? Но где же он?
— Эй! — Наруто подлетел к девчонкам, врываясь в их интимный кружок. — Повтори, что ты сказала!
Девочки испуганно отстранились от него.
— Проваливай! Не собираюсь я ничего тебе повторять, — воинственно объявила Ино.
Сердце припустило с такой быстротой, что Наруто стал задыхаться. Кровь шумно стучала в ушах.
— Это точно? Это не шутка? Ты серьезно?
Ино, увидев, настолько он встревожен, растерялась и перестала нападать.
— Да. Я слышала, как об этом утром говорили родители. Эй, Наруто. Ты чего?
Наруто, словно ужаленный, отпрянул от девчонок и выскочил в коридор, а затем на улицу. Он все-таки сбежал, но сейчас уже не ради шалости.
Я должен знать. Ино — дура. Ино врет.
Наруто смахнул с ресниц слезы и остановился у забора, переводя дух. Почему же так сложно дышать? Немного придя в себя, он бросился дальше, к кварталу Учиха. Сарада часто бывала у него дома, а вот он у нее — никогда. В район, где обитал клан Учиха, Наруто заходить почему-то всегда опасался. Как он собирался войти сейчас? На свой страх и риск?
Однако дилемма разрешилась сама собой. Наруто, задыхаясь, остановился у входа в квартал. Дальше он пройти не мог: ворота перетянули желтой лентой, а на посту застыл Анбу в маске кота.
— Сюда нельзя.
— Но там живет моя подруга, ттэбайо!
Анбу не ответил.
Или ты хочешь сказать, что больше не живет?
— Эй-эй, скажи, дяденька! Это все правда, что говорят? Что всех Учиха убили кроме Саске?
Тишина.
— Почему ты молчишь?! — Наруто едва не плакал.
Анбу сжалился и сухо ответил:
— Секретные данные.
Наруто поплелся обратно.
Нет. Невозможно. Пусть Ино не соврала, но Сараду нээ-чан не могли так просто убить. Она сильная.
Наруто казалось, что он куда-то падает. Невероятная, немыслимая новость. Клан Учиха…
Но они все сильные, даттэбайо! Как их могли убить? Почему они не защищались? И… кто?! Неужели у нас в деревне завелся настолько сильный маньяк? Нээ-чан. Она была со мной, может, она убежала не домой? Может, никто не знает, что она жива?
Если Сарада нээ-чан жива, то куда она может прийти? Если не тренировка и не миссия, то к Шинко нээ-чан, разумеется. Чайная давно стала их негласным местом встреч, хоть Наруто и всегда отдавал предпочтение раменной Ичираку. Дружелюбную официантку он заметил издалека. Шинко нээ-чан сидела на террасе, обнимая за плечо незнакомую рыдающую девочку.
— Я не могу поверить, Итачи-сан… Неужели?
— Ага, Химука. Я тоже все еще не верю. Но факты есть факты.
Наруто остановился неподалеку, прислушиваясь к разговору.
Итачи… Э-э. Брат Саске. Он что… тоже?
Казалось, сегодня вся Коноха обсуждала трагедию Учиха. Наруто хотел было сделать шаг к террасе, однако незнакомая девочка заговорила вновь.
— Но, семпай!
— Я больше не семпай, ага? Хватит называть меня так!
— Но…
— Шо, так и будешь рыдать? Давай, съешь данго.
Шинко подвинула ей поднос со сладостями. Химука вытерла струящиеся по щекам слезы и, широко открыв рот, стянула с палочки шарик данго.
— Спасибо… Очень вкусно.
Шинко запрокинула голову, будто вспоминала о чем-то.
— Кое-шо я все никак не пойму.
— М-м?
— Этот мальчишка хоть и младше меня на шесть лет, но мне всегда казалось, шо он уже взрослый.
— Понимаю, о чем ты. Я всегда называла его Итачи-семпай, это выходило как-то само собой.
— С человеком, который многое пережил, может случиться всякое, ага. Сорвет крышу там… Но Итачи… Я ведь знала его. Точно тебе говорю, Итачи-кун был не из тех, кто сделал бы такое, а ведь говорят он убил даже ту милую девочку, с которой как-то заходил сюда.
Убил ту милую девочку.
— Так у него все-таки была девушка? — горько выдавила Химука.
— О, а шо? — оживилась Шинко. — Ты на него глаз положила, ага?
— Н-нет, — девочка покраснела и вздохнула, сдаваясь: — Теперь точно нет.
Наруто вылетел из своего укрытия. Шинко нээ-чан, заметив его, побледнела.
— О чем вы? О чем вы говорили?
— Кто это? — спросила Химука.
— Узумаки Наруто, ага, — тихо ответила добрая официантка.
— Эй! — заверещал Наруто. — Отвечай, ттэбайо!
Шинко пораженно наблюдала, как он плачет, и на глаза ей тоже навернулись слезы.
— Этот Итачи… Кого он убил? О ком вы говорили?
— Свою девушку, — растерянно ответила Химука. — И всех остальн…
Шинко поспешно прикрыла ей рот ладонью. Химука вопросительно замычала, пытаясь отнять от лица руку подруги.
— Всех остальных? — воскликнул Наруто и затараторил: — Брат Саске?! Но… А Сараду? Сараду что? Нээ-чан жива? С ней все в порядке?
Шинко судорожно вздохнула, и слезы сорвались с ее ресниц, медленно растекаясь по щекам. Она все еще молчала. Истина, витавшая в воздухе уже давно, вдруг обрушилась на голову Наруто ледяным водопадом.
Сарада нээ-чан мертва. Ее больше нет. Не существует.
Она не придет в чайную и к нему домой, не сварит суп.
Почему в груди так больно, ттэбайо?
Щеки промокли от слез, пальцы, которыми Наруто пытался вытирать влагу с лица, — тоже. Тело стало легким, слабым, будто у мягкой игрушки. Шинко убрала ладонь от лица Химуки и протянула к нему руки. Наруто неве