Неважно. Где-нибудь переночует. Но вначале он хотел повидаться с Кирэй. Шисуи чувствовал, что если останется наедине со своими мыслями еще хотя бы немного, то обязательно сойдет с ума. Нужно было отвлечься, хоть как-то. Хоть чем-то. Он так мечтал о встрече с Кирэй все долгие месяцы на границе с Туманом. Думал о том, что будет с ними дальше после того прощания, отгонял тяжелые мысли о судьбе клана воспоминаниями и мечтами о девушке. Кирэй была последней нитью, что соединяла его с прошлым.
Если сейчас и она меня оттолкнет…
В комнате было пусто, а дверь в коридор — открыта. С кухни слышался грохот посуды.
Еще не хватало нарваться на ее мамашу.
Шисуи активировал шаринган и различил два очага чакры — один принадлежал молодой волчице, а другой — девушке. Больше в квартире никого не было. Он беззвучно спрыгнул с подоконника на пол и на цыпочках прокрался в коридор. Комнату Кирэй он успел изучить досконально, но в других местах ее жилища никогда не бывал. Светлый коридор с картинами — иероглифами на циновках и журавлями; клочки шерсти на чистом деревянном полу. Шисуи осторожно заглянул на кухню. Кирэй что-то готовила на плите. Вкусно пахло едой.
— Привет, Шисуи.
Не испугалась, не удивилась. Ей сказали, что он вернулся в деревню. Ждала, значит?
— Ты одна?
Он чувствовал себя преступником, который вломился в дом без разрешения. Эйга подошла и обнюхала его ногу, испачкав штанину влажным носом.
— Мама ушла в гости к тете Цуме. У них там праздник, день рождения.
— А ты чего не пошла?
— У меня скоро аттестация. Надо готовиться.
— Прости, я помешал, — тяжело вздохнул Шисуи.
Но Кирэй поспешно ответила:
— Нет. Останься. Только, гм, — она неодобрительно взглянула на его обувь. — Разуйся и руки помой.
— Э-э. Хай.
Шисуи отыскал коридор, стянул сандалии, вернулся на кухню и сполоснул руки.
— Есть будешь?
— А можно?
— Учиха, когда это в тебе проснулась скромность?
— Не знаю, — хмуро ответил Шисуи. — Я чувствую, что не должен здесь быть и… Вообще мне здесь не место. Скоро вернется твоя мать. Не хочу еще проблем.
— Ой, они будут праздновать до утра. Расслабься, — Кирэй выставила на стол тарелку с едой. — Тебе повезло попасть на день рождения, который взялась организовывать тетка Цуме. У нее всякий раз такой шабаш, что полдеревни на ушах стоит.
— А чей день рождения? — осведомился Шисуи, принявшись за еду.
— Да какая тебе разница.
Кирэй вдруг прищурилась.
— Ну-ка, взгляни на меня.
Шисуи встретился с ней взглядом и почувствовал, как в руках просыпается трепет, который он с таким трудом унял после нервного срыва на утесе. Только причина нервной дрожи на этот раз была другой.
Кирэй внимательно изучала его.
— Что у тебя с глазами?
— А что с ними не так?
— Все красные, сосуды полопались. Это шаринган?
— Сама спросила, сама ответила, — сухо сообщил Шисуи.
Не рассказывать же ей про Мангеке.
Кирэй облокотилась спиной на подоконник и сложила руки на груди.
— Ты всегда используешь шаринган, но такого никогда не было. И лицо какое-то опухшее.
— Давай не будем об этом, ладно?
— Ладно, — с неохотой, но все же согласилась Кирэй.
Она присела за стол напротив.
— Где будешь ночевать?
— Не знаю, — отвечал Шисуи, глядя в тарелку. — Где-нибудь переночую.
Глаза действительно болели. Неужто и правда настолько красные? Нет, не так он представлял их встречу все эти месяцы. Совсем не так. Он ожидал чего-то большего. Пусть это все были глупые фантазии, но надежда, что хоть одна из них станет явью, не покидала его ни на миг.
— Оставайся у меня.
Шисуи подавился.
— Ч-что?
— Тебе некуда идти, правда же?
— Да, но…
— Тогда оставайся, — объявила Кирэй тоном, не терпящим возражений, и поднялась из-за стола. — Я пошла заниматься, тарелку помоешь.
Время перевалило далеко за полночь, и Шисуи немного успокоился. Он принял душ, переоделся в чистую одежду и лежал в постели Кирэй, тщетно пытаясь заснуть. В голову снова лезли отвратительные мысли и воспоминания. Шисуи закрывал глаза, которые все еще ныли от перенапряжения, и видел посменно одни и те же картины: пятно крови на кухонном полу в своем доме, лицо Третьего, гербы Учиха по всему вымершему кварталу, лицо Итачи, слишком измученное, взрослое, как для мальчишки его возраста, потухший ледяной взгляд черных глаз, руки с темными ногтями и кольцом на безымянном пальце, и снова пятно, снова проклятые веера.
Шисуи перевернулся на другой бок. Кирэй в очках сидела за письменным столом, подогнув под себя ногу, и что-то увлеченно читала в свете настольной лампы, шевеля губами. Он рассматривал ее мускулистые ноги, сосредоточенное лицо, вьющиеся каштановые волосы. Почувствовав на себе взгляд, Кирэй отвлеклась от книги и посмотрела на него.
— Ты спать сегодня не будешь? — спросил Шисуи.
Она пожала плечами.
— Посмотрим.
— Я занял твое место.
— Учиха, — с угрозой произнесла Кирэй. — Я уже предупреждала, еще хоть слово об этом, и я вышвырну тебя в окно, через которое ты так беспардонно влез ко мне.
Шисуи улыбнулся.
— Как ни загляну — ты все в одной позе, за этим столом со своими книгами и свитками. Что там можно читать ночами? Уже который год.
— Обычное дело, если хочешь стать хорошим медиком. Ты чего не уснешь никак? Свет мешает?
— Нет. Мысли в голову лезут всякие. Нехорошие.
Судя по взгляду, Кирэй догадывалась, какие мысли. Вернуться домой с долгосрочной миссии и обнаружить, что весь твой клан, включая друзей и семью, уничтожен. Врагу такого не пожелаешь.
Она сняла очки и погасила лампу.
— Занятия на сегодня окончены?
Кирэй молча присела на край постели спиной к нему и сунула ноги под одеяло. Шисуи прислушивался к ее спокойному дыханию, разглядывал в темноте волосы, рассыпавшиеся по подушке, и чувствовал, что ему стало легче. Теперь в мыслях царил лишь образ Кирэй. Она засыпала безо всякой задней мысли, и Шисуи сам не понял, как очутился рядом. Куда только делось все благородство, с которым он отказывался от ночлега и настаивал, что на диване с Эйгой ему будет вполне комфортно.
Шисуи нежно тронул пальцами ее плечо. Боялся, что она снова начнет кричать и язвить, но Кирэй не шелохнулась. Может, спала и не чувствовала? Он коснулся плеча кончиком носа, с наслаждением вдыхая аромат ее кожи, и поцеловал в руку.
Нет, она не спала. Кирэй все чувствовала.
Ты не против? Тебе нравится?
Шисуи поцеловал ее снова, чуть выше. Убрал в сторонку пышные волосы и коснулся губами шеи. Кирэй едва заметно дернулась. Развернулась к нему лицом, провела пальцами по щеке и вдруг припала губами к его губам. Шисуи стало жарко. Еще несколько минут назад казалось, даже прикоснуться к Кирэй — это нечто недостижимое, запретное, но сейчас его рука свободно скользнула по талии за спину подруги.
Как же с ней было хорошо. Не об этом ли он мечтал уже давно? Об этом. Но Шисуи даже не догадывался, что долгожданной близостью с любимой девушкой он будет забивать душевную боль, которая сводила его с ума.
Кирэй была нужна ему. Именно сейчас, как никогда раньше. Последний близкий человек, единственный, оставшийся в живых и не предавший. Она не знала его секретов. Шисуи не рассказывал ей о своих проблемах, о преступных намерениях клана, о предательстве лучшего друга и был счастлив, что Кирэй ничего этого не знает и не стремится узнать. Она не пыталась взвалить на свои плечи его боль, разделить ее, напротив, она хотела помочь ему справиться с ней самостоятельно. Своей женской интуицией она четко ощущала, что ему нужно. Знала, что он придет, и не пошла на праздник. Отворила окно, приготовила ужин. Шисуи понял, что даже сейчас Кирэй на расстоянии почувствовала его боль и только поэтому отложила свои многомудрые свитки. Он даже не думал, что эта резкая девушка с волевым характером может быть так открыта и так нежна. И не с кем-нибудь, а с ним, Учихой Шисуи.
Он, задыхаясь, оторвался от ее губ и выдохнул:
— Кирэй… Я уйду на рассвете.
Кирэй нежно гладила его шею.
— Почему?
— Вернется твоя мать. А я…
Он все-таки чувствовал себя преступником и человеком совершенно бесчестным. Но… но ведь она хотела этого сама.
— Никуда ты не уйдешь, — твердо заявила Кирэй. — Это бессмысленно. Мама все равно узнает, что ты был здесь, у нее отменный нюх. Эй-эй, тихо, что у тебя пульс подскочил?
Ее палец привычным движением медика придавливал на шее место, где запросто прощупывался пульс.
— Куда уж выше, — буркнул Шисуи. — Я идиот. А ты раньше сказать не могла?
— Что ты идиот? — улыбнулась Кирэй и медленно поцеловала его в губы. — Могла. Не хотела.
Она запустила пальцы в непослушные волосы Шисуи, прислонилась лбом к его лбу и прошептала:
— Расслабься. Она все поймет и не будет ругаться. Тебе же действительно некуда идти. К тому же… Обо всем ей знать совсем необязательно.
Глава 33. Маятник качнется...
33
«Маятник качнется,Все опять начнется,Стало быть, живи…»© Пикник
Чувствительность возвращалась постепенно. Кожу по всему онемевшему телу слабо покалывало. Ощутимо билось о ребра сердце, шумела в ушах кровь. Слишком громко.
…раньше никогда не задумывалась, что ее организм издает столько звуков. Кто она?
Легкость…
Мрак.
Веки шевельнулись и раскрылись. Все еще мрак, в нем проступали контуры…
…попыталась подняться, но тело не слушалось. Кто она такая? Что это за место?
В сознание толчками накачивалась память.
Высокий мужчина. Черные волосы прикрывают его левый глаз. Обида. Ярость. Холод камня. Духота и книги. Темно-синий кардиган крупной вязки, который волочится по полу, переворачивая страницы. Дрожь в коленях. Дрожь во всем теле. Взрывы. Скрипучий визг какого-то животного. Мертвые люди и девять оранжевых мохнатых змей, что извиваются на фоне лиц Хокаге — четырех лиц, не семи. Жажда. Мальчишка, снующий туда-сюда, словно заяц. У него есть вода. Не уходи, стой! Поделись со мной водой… Свежесть теплого вечера. Стыд. Недовольные люди. Неуютно и грязно, резкий запах мочи. Вороны, теплое дыхание молодого мальчика и горящий шаринган всего в десятке сантиметров от носа.