Нет, Шисуи-сан быстро мозги ему вправит. Не бывать этому.
Сарада посмотрела на нарциссы, которые Сакура купила в магазине Яманака.
— Зачем ты взяла два цветка?
— Это для Ли-сана.
Мама, вспомнив о чем-то, улыбнулась.
Ли. Это не тот, который отец Металла?
— Рок Ли?
Сакура кивнула и помрачнела.
— Что с ним? Он сильно ранен?
— Да. Этот, из Песка, серьезно ранил его на предварительных поединках. Так жаль…
— Вы близкие друзья?
Сакура смахнула слезы.
— Он спас нас. И меня, и Саске-куна, и Наруто. В том лесу, когда мальчики лежали без сознания, на нас напали шиноби из Звука, а он в одиночку заступился и даже когда не мог сражаться, все равно пытался…
Спас их… Выходит, если бы не он — меня бы не было?
Сарада подумала, что ей, наверное, тоже стоило зайти в цветочный, чтобы навестить Ли-сана. Для Саске-то она цветов не брала, еще чего не хватало. Не заслужил. Но когда мамины слова окончательно дошли до ее сознания, Сараде стало страшно. Наруто и Саске, лежащие без чувств, шиноби Звука… Все это уже было, тогда, в том странном сне.
— Что с вами случилось в лесу? — осторожно спросила Сарада.
Сакура немного смутилась, но стала рассказывать. Сарада слушала и понимала, что с каждым словом ей становится все более жутко. Она полюбопытствовала, как выглядели ниндзя из деревни Звука. Оказалось, точно так же, как она и помнила. Мама не стала вдаваться в подробности, рассказала лишь в общих чертах. Как Наруто и Саске потеряли сознание, Сараде выяснить так и не удалось, Сакура всякий раз ловко уходила от темы.
Однако маме в схватке пришлось далеко не так легко, как Сараде во сне. Сакура не владела шаринганом, погрузить всю троицу в гендзюцу без лишней суеты она не могла. И все же Сараде хватило этого, чтобы крепко задуматься о своем сне. С ней явно происходило что-то странное.
На регистратуре госпиталя их ждало разочарование.
— Саске-кун посетителей не принимает, — развела руками девушка.
— Но она ведь Учиха, — наседала Сакура, кивая на Сараду — Ей-то можно!
— Никому нельзя. Простите, девочки.
Сакура тяжело вздохнула, а Сарада нахмурилась.
Чтобы так яростно не пускали к Саске? Шисуи-сан, о чем ты мне не рассказал? Что происходит?
— А Рок Ли? К нему можно?
— Рок Ли… — девушка зашуршала бумагами. — Ох, он в очень тяжелом состоянии. Можно, но ненадолго. Запишитесь в журнале, только побыстрее, у меня уже пять минут, как обед.
— Спасибо. Извините за беспокойство.
Они записались в журнале и пошли искать палату с нужным номером. В коридорах было пусто. Все, кто мог, разбежались на обед. Вначале они забрели не туда, потому что номера комнат в госпитале как-то странно не соответствовали этажам, но потом разобрались.
Рок Ли лежал в отдельной палате. Сакура тихонько постучала, отодвинула створку двери, шагнула в комнату и замерла. Над кроватью Ли-сана стоял посетитель. Он был невысок и странно одет. Короткие красные волосы немного завивались, а за спиной парня висела огромная тыква. Сарада зашла следом и прикрыла дверь.
«Что? Что не так?» — хотела она спросить.
Не понимала, чего мама вдруг застыла, и присмотрелась внимательнее к незнакомцу, стоящему у койки. Ли-сан спал или лежал без сознания, а в его постели было полно песка.
— Что… — начала Сарада.
Но Сакура вдруг крепко схватила ее за руку, будто приказывала замолчать. Ее ладонь была прохладной и влажной.
Незнакомец медленно обернулся. По спине пробежали мурашки. Сарада узнала черты его лица и иероглиф на лбу.
Любовь. Это же… Казекаге Гаара!
Вот только что-то было не так с молодым Казекаге. От его взгляда Сараде стало не по себе. Ощутимая физически жажда убийства, и этот песок… в постели…
— Что вы здесь делаете? — все-таки решилась спросить Сарада с легкой угрозой.
Будущий Казекаге отвлекся от Ли и полностью развернулся к ним. Песок в постели раненного пришел в движение, неспешно вернулся к хозяину и пересыпался в воздухе вокруг Гаары.
— Пришел убить его.
Сарада с трудом выдерживала его взгляд. В нем читалась ледяная уверенность. Он не шутил.
В палату сквозь распахнутое окно врывался свежий воздух и надувал легкий тюль, словно парус.
— Зачем, — напряженно произнесла Сакура и сжала кулаки. — Ты уже победил. Зачем тебе это?
Гаара мрачно ответил:
— Чтобы подтвердить свое существование.
Его взгляд прожигал насквозь.
— А теперь я убью и вас.
«Это не Казекаге. Он же ненормальный», — подумала Сарада.
Она отчаянно пыталась понять, почему ее так терзает чувство дежавю. С ней уже случалось нечто подобное.
В тот самый вечер, когда она вернулась в квартал, заваленный трупами, и застала рыдающего дядю над мертвыми телами бабушки и дедушки. Аура смерти. Сильный убийца, которого невозможно победить. И этот убийца — безумен. Все повторялось.
Если бы она не согласилась пойти с Сакурой, мама бы вообще не попала в госпиталь, а так Сарада невольно поставила ее жизнь под угрозу. Но отец Металла не должен был умереть здесь, сейчас. Он был жив даже в будущем после Четвертой Мировой Войны. Однако никто не вошел бы сюда, если бы не они, а значит, еще несколько минут, и Рок Ли был бы мертв. Все уже не так, как было раньше? Мир уже изменился катастрофически сильно?
— Это будет небольно.
Казекаге медленно протянул руку. Песок потек к ним по воздуху.
Звать на помощь некого, не успеют сделать и шага. И медиков бесполезно. Нужен джонин.
Черт.
Чакра прилила к глазам.
Шаринган!
Гаара был уверен в себе и даже не думал отводить взгляд. А зря. Песок не успел одолеть и полпути по направлению к ним, когда Сарада захватила будущего Казекаге в гендзюцу.
В иллюзии песком управляла уже она. Песок сыпался с потолка, со стен больничной палаты. Все вокруг превращалось в песок, даже они с Сакурой. Гаара злобно озирался, он не понимал, что происходит. Сарада все крепче и крепче овладевала его сознанием, подменяла ощущения органов чувств.
Но вдруг…
Все исчезло.
Иллюзия, которую она плела с такой тщательностью, куда-то испарилась. Вокруг был мрак, сплошная чернота. Сарада стояла по щиколотку в черной воде, которая расходилась кругами вокруг ее ног.
Ответное гендзюцу?
Нет, невозможно. Одолеть ее гендзюцу мог только другой шаринган, а этот парень не был Учиха уж точно.
Что-то неуловимо шевелилось во мраке, Сарада все никак не могла различить что именно. Ехидный скрипучий хохот вдруг ударил по ушам и эхом раскатился по черноте. Взгляд наконец сфокусировался.
Прямо перед Сарадой в окружении верхушек острых кольев, выпирающих из черной воды, сидело исполинское песчаное чудовище. Его шкуру покрывали синие рисунки, похожие на выступившие вены. Существо наклонило морду и оскалилось, обнажая огромные зубы, с которых сыпался песок. Песчаная морда над его носом угрожающе сморщилась, как у рычащей собаки. В черном белке глаза горела желтым цветом радужка и дрожал зрачок, напоминающий четырехконечную звезду.
— Что за малявка? — проскрипел срывающийся высокий голос.
Чудовище вновь рассмеялось. Сарада себя забыла от страха. Что это за техника?
— Учиха… — наконец понял зверь и вдруг рявкнул: — А ну брысь отсюда!
Воздушная волна от его рева ударила в лицо. Удержаться под таким напором становилось все труднее, ноги оторвались от дна, и Сараду вымело прочь.
Она поняла, что все еще находится рядом с Сакурой, в своем теле, только кожа стала влажной от выступившего пота, и ее холодил сквозняк, врывающийся в палату сквозь открытое окно. Гаара, скрестив руки на груди, стоял на том же месте и смотрел на нее в упор.
— Гендзюцу на меня не подействует.
— Что это было… — дрожащим голосом пробормотала Сарада.
Песок, рассеянный по всей комнате, налипал на потную кожу, набивался в рот, скрипел на зубах.
Скорее бы смыть с себя это.
— Что это внутри тебя?
— Сущность песка, — ответил Гаара.
Он медленно протянул руку, и песок потек по воздуху к Сараде.
— Я решил. Ты будешь первой, Учиха.
Гендзюцу сейчас было ее сильнейшим оружием, и оно не сработало. Сарада поняла, что они крепко влипли. Против будущего Казекаге ей было нечего показать. Будь они на арене, можно было бы уклоняться, пытаться убежать от песка, использовать катон. Но они в больничной палате! Некуда деваться. Все пространство заполнено песком. Гаара контролирует все. Они не успеют даже добраться до двери.
Сарада швырнула в парня наэлектризованные сюрикены. Они врезались в песок, моментально возникший на пути, увязли и со звоном свалились на пол.
Бесполезно.
Как там было… Шаровая молния.
Сарада хотела сложить печати, но поняла, что правая рука не шевелится, ей что-то мешает. Она резко повернула голову и увидела, что руку обернул песок.
— Нет! — в ужасе воскликнула Сакура.
Уже видела эту технику?
«Еще миг и он раздробит мне руку, как Ли-сану», — поняла Сарада.
Гаара сжал пальцы в кулак.
— Сабаку Кью…
Руку стало сдавливать песком. Боль… слишком сильная боль… Пальцы свело, они онемели. Сараде казалось, что пальцев у нее уже и нет, а если и есть, то от них осталось лишь кровавое месиво. Времени раздумывать не было. Она послала больше чакры в глаза. Красный мир стал еще более четким, чем был. Боль в руке заглушило резкой вспышкой боли в глазах, будто в них медленно погружали острие ножа.
Сарада стиснула зубы, чтобы не закричать.
Активировался Мангеке Шаринган.
Взгляд коснулся шершавого сухого песка, проник внутрь, и Сарада послала сквозь зрачки мощнейший залп чакры, распределяя ее взглядом по всей длине своей руки. Ее ощущения просочились в песок вместе с чакрой, попутно различая в нем и чакру Гаары.
По щекам потекли теплые слезы.
Канрен!
Сетчатку обожгло раскаленной болью, и Пустынный Гроб лопнул. Гаара, сжавший пальцы в кулак, замер, так и не завершив технику. Сарада осела на пол от слабости и прикоснулась пальцами к своей правой руке: она сильно болела, но кости были целы. Успела.