— Тренировки.
Сакура многозначительно кивнула.
— А ты чего здесь?
— Навещала Ли-сана.
— Как он?
Сакура печально покачала головой.
У Сарады похолодело в груди. Это в поединке с Гаарой Ли-сан так пострадал, а через несколько дней против него выступит Саске. В случае чего экзаменатор может остановить бой, но непоправимо искалечить папу будущий Казекаге все-таки мог. Инвалидность была отнюдь не лучшим исходом. Если бы Саске оказался прикован к постели, как Ли-сан, он бы чокнулся.
Сакура слабо улыбнулась и вдруг вспомнила:
— Кстати, на втором этаже лежит Наруто. Интересно, что с ним? У него ведь тоже главные бои через несколько дней.
— Наруто?
Только пару дней назад произошел тот странный случай, когда Нанадайме обнял ее ни с того ни с сего, а потом убежал, промямлив что-то о тренировке, и Сарада все еще не понимала, что это вообще было.
За три недели усиленных занятий с Какаши-сенсеем образ Нанадайме стал блекнуть, и, только Сарада наконец успокоилась со своей паранойей о будущем, Наруто снова вылез, да еще как! Одним махом уничтожил все ее усилия позабыть его, а теперь еще и в больницу угодил, дурак.
— В какой он палате?
Сакура ответила. Сарада простилась с ней и поднялась на второй этаж. Она отодвинула створку двери, зашла в просторное помещение, разделенное шторами на отдельные зоны, и обнаружила на одной из кроватей спящего Наруто, а рядом с ним Шикамару. Будущий советник Хокаге сидел на табурете и играл сам с собой в шоги.
— Привет, — сказала Сарада.
Нара отвлекся от игры и взглянул на нее в замешательстве.
— Привет. Э-э… Ты — сестра Саске?
— М-м. Да.
Так было проще всего. К чему эти объяснения? Сводная, не сводная; родная, не родная.
— А ты Нара Шикамару. Верно?
— Хай, хай. Учиха Сарада, кажется, мы с тобой виделись когда-то давно.
Он почесал лоб, будто припоминая.
Надо же, запомнил. Всего раз ведь говорила с ним. Вот это память на лица.
— Там под койкой еще один стул, — подсказал Шикамару.
Сарада достала из-под кровати свободный табурет и села.
В присутствии Шикамару было как-то удивительно спокойно, будто он заразил ее своей невозмутимой ленью в первую же минуту, как она посмотрела ему в глаза. Сарада общалась с ним и чувствовала себя так, будто вновь попала в привычное время. Никакого напряжения, беспокойства, паранойи.
В будущем Шикамару был немного другим: взрослый мужчина с бородкой, который носил модный светлый плащ с короткими рукавами, часто курил и щелкал крышкой зажигалки, чтобы занять чем-нибудь руки. От него всегда пахло сигаретным дымом, и настолько забористо, что у Сарады начинало першить в горле каждый раз, когда он приближался достаточно близко. Она никогда не обращала на него особого внимания. Шикамару-сан был отцом Шикадая, уважаемым советником. Но она была ему бесконечно благодарна за тот раз, когда он вмешался и позволил отнести бенто Нанадайме, спешившему на встречу с ее отцом.
Эта сцена — спящий Наруто и Шикамару, стерегущий его сон, — была каким-то прообразом их будущих взаимоотношений: Хокаге и его тень.
— Что с ним?
— Черт его знает. Дрыхнет так уже второй день.
— «Дрыхнет»? С ним точно все в порядке?
Шикамару пожал плечами, обернулся и с сомнением взглянул на Наруто.
— Хм, как знать. Может, и помер.
Сарада опасливо покосилась на будущего советника, поднялась со стула и подошла к постели Нанадайме. Он спал, приоткрыв рот. Лицо побледнело ото сна, но казалось таким умиротворенным, что Сарада умилилась. В кои-то веки при виде Наруто вместо паники ее сердце затопили тепло и нежность. Сарада потянулась рукой к шее, выглядывающей из-под одеяла, и прощупала пальцем пульс. Наруто не проснулся.
— Ну как? — полюбопытствовал Шикамару.
— Живой.
Сарада выдохнула с облегчением и опустилась назад на табурет.
— С ним точно все в порядке? Он проснется до главных боев?
— Мендоксе-е, а я-то откуда знаю?
Шикамару почесал спину и задумчиво уставился на доску.
— Играешь в шоги?
Сарада покачала головой.
— Правила знаю, а играть вот…
— Чего, попробуй.
Играть с главным стратегом Конохи в шоги? Это же бессмысленно.
Сарада колебалась.
— Я все равно тебе проиграю.
— Сдаешься, даже не начав?
Ей показалось или в голосе Шикамару прозвучало осуждение?
А ведь Итачи всегда учил ее, что шиноби должен быть одинаково хорош и головой, и телом. Воспоминания о дяде вызывали страх и сожаление, но его советы все еще направляли Сараду по пути ниндзя.
— Нет, не сдаюсь. Давай.
****
Оставаться дома было просто невыносимо. Она сходила с ума. Каждую свободную минуту ее мучили мысли: о папином бое с Гаарой и демоничности Казекаге; о странных снах, о чувствах к Наруто; о том, что будущее под угрозой, как никогда прежде… Но обо всем этом Сарада думала и раньше, а сейчас, в преддверии третьего этапа экзамена на чунина, совесть стала разъедать еще одна мысль. Если ей не изменяла память, именно в этом году на этом экзамене на деревню должен был напасть Орочимару.
Орочимару Сарада не особо боялась. Она виделась с ним в будущем. Бывший отступник Листа был необычен, приторно слащав, женственен и, судя по взгляду, весьма хитер и пронырлив. Из такого поверхностного знакомства вынести реальное представление о сущности Орочимару было невозможно. Сарада подозревала, что за бледным красивым лицом и медовой вежливостью саннина вполне могли скрываться жестокость, беспощадность, коварство… Ведь хороший человек не станет нападать на родную деревню и убивать собственного учителя. Однако даже так, Орочимару не мог сравниться с Итачи и тем незнакомцем в оранжевой маске. Их Сарада боялась куда больше.
Тревога… Ощущение надвигающейся угрозы… Однако ужаснее всего был не страх грядущей войны, а мысль о том, что она все знает и молчит, и ничего не говорит даже Шисуи.
С другой стороны, Шисуи знал, кто она такая, слышал из ее уст о Четвертой Мировой, но почему-то ни разу не задавал вопросов о будущем. Нет, один раз все же был, когда Шисуи спросил про маму… Но и все.
Раньше тренировки отвлекали ее от проклятых мыслей, но сейчас тренироваться было не с кем, и Сарада искала любой другой способ отвлечься. Именно поэтому на следующий день она вновь отправилась в госпиталь.
Наруто так и не очнулся. Как она успела выяснить, Шикамару тоже должен был выступать на третьем этапе экзамена, и поэтому, увидев его вновь на табурете у койки Наруто, Сарада удивилась. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Все та же светлая палата, соломенная макушка Нанадайме, Шикамару, шоги и песочные часы на тумбе.
— Шикамару, почему ты не готовишься к боям? — удивилась Сарада.
Он взглянул на нее исподлобья.
— Отдых — тоже часть тренировки.
И снова уставился на доску. Сарада присела на свой табурет.
— На самом деле, мне просто не с кем тренироваться, — признался Шикамару. — Чоджи переел мяса и слег. Мендоксе-е… Как же мне лень все это разгребать. Лучше бы я проиграл на отборочных.
Он прервал игру и расставил фигуры на доске заново, с расчетом на то, что будет играть и она. Сарада терялась в догадках, к чему Шикамару возиться с ней, если он обыгрывает ее в несколько ходов.
От напряженной работы мысли кипели мозги, Сарада пыталась просчитывать ходы наперед, но путалась, тормозила и ходила лишь бы как, потому что поджимало время. Нара же после каждой партии объяснял свои расчеты, ее ошибки, и играть было интересно уже хотя бы затем, чтобы послушать его рассуждения.
К середине дня одеяло на койке зашевелилось. Нанадайме ворочался, мычал и сонно оглядывался.
— Йо. Проснулся наконец, — усмехнулся Шикамару.
Счастье-то какое.
Она понятия не имела, как ей общаться с Наруто после того странного случая, но присутствие Шикамару придало уверенности и немного успокоило, так как разговор вел именно он.
— Где это я? — пробормотал Наруто.
— В больнице. Ты, брат, три дня как убитый проспал.
— Три дня…
Он лежал, сонно глядя на Шикамару. И вдруг заорал:
— Три дня?!
Наруто, отшвырнув одеяло, вскочил на ноги прямо на койке в одних трусах и футболке и обвел ошалевшим взглядом своих посетителей.
— Ты, т-ты чего? — спросил Шикамару, заикаясь.
— А-а, Шикамару, Сарада нээ-чан! Когда главные бои, даттэбайо?!
— З-завтра…
— Что-о?! — пронзительно заверещал Наруто.
Сарада прикрыла уши руками. Нет, решительно, за шесть лет его характер ничуть не изменился. Все тот же громкий голос и океан энергии.
Когда я подумала, что он спокойнее Боруто, я явно погорячилась. Боруто до него далеко.
Наруто присел на колени на своей постели, притянул Шикамару за одежду к себе и стал орать ему в лицо:
— Специально не разбудил меня, да?! Некогда мне здесь разлеживаться, ттэбайо! Где извращенец, а? Отшельник-извращенец где, даттэбайо?! Мы же еще тренироваться должны!
Бедный Шикамару.
Она была в шоке.
— А? — выпалил Нара. — Что ты, блин, несешь? Прорвало вдруг!
Наруто оставил его и принялся перерывать свою постель.
— Одежда пропала, ттэбайо! Где? Где-где-где она?
С кровати улетела подушка. Наруто стоял на четвереньках, выпятив в сторону Сарады и Шикамару свой зад в просторных труселях. Шикамару схватился за голову. У него на лбу от напряжения проступили вены.
— Блин, минуту назад дрых как убитый, а теперь погром устраивает.
Он неодобрительно покосился на Сараду, потом на пятую точку Наруто и заорал:
— А ну, угомонись! Перед тобой девушка, дурак! А ты в трусах, как… И про извращенцев каких-то городишь!
Наруто застыл, все так же выпятив зад. Секунд пять слова друга доходили до его сознания. Он резко развернулся, натянул до самой шеи одеяло и переводил испуганный бегающий взгляд с Шикамару на Сараду и обратно.
Ленивый стратег выдохнул:
— Значит так. За день до боев паниковать уже бессмысленно!