— Будем решать. Раз вы отказываетесь…
Джирайя ухмыльнулся.
Глава 52. Совет
52
На пороге комнаты показался Шисуи в черном кимоно. Его глаза все еще были перевязаны протектором, а по щекам стекала жидкость от свежего компресса.
— А ты куда? — удивилась Сарада.
Она уже была готова выходить на похороны вместе с отцом.
— Разумеется, я тоже пойду.
— Но Кирэй запретила тебе… — напомнил Саске.
Слышал, что ли, ее вопли тогда?
Шисуи молча прошел в прихожую, стал обуваться. Сарада скрестила руки на груди и хмуро добавила:
— А еще она угрожала.
Но Шисуи принял решение, и если даже угрозы Кирэй на него не подействовали, значит, развивать эту тему дальше было бесполезно. Потому Сарада взяла его за руку, и они всей семьей вышли из дома.
По небу быстро бежали темные тучи. Ветер гнал на деревню грозу, где-то совсем близко гремел гром. Даже небо скорбело вместе с жителями Скрытого Листа. Саске шагал, сунув руки в карманы, и ежился от холода. Сарада вела Шисуи за руку, хоть в этом и не было особой нужды: он шел так спокойно и ровно, будто прекрасно видел сквозь повязку. Порывы ветра скользили по ногам, поднимали с земли пыль и оборванные листья. В короткой юбке было холодно.
За следующим поворотом они наткнулись на Сакуру и Наруто. Их цветные волосы выглядели непривычно ярко на фоне черной одежды. Сакура и Нанадайме замерли посреди дороги, заметив своего товарища, а Саске коротко бросил:
— Справитесь?
И, дождавшись кивка Сарады, направился к друзьям. Он прошел мимо своей команды, остановился на несколько секунд и двинулся дальше. Мама и Нанадайме, молча наблюдавшие за ним, спохватились и бросились догонять. Даже не поздоровались с Сарадой. Хотя… им было сейчас не до нее.
Душу заполнила пустота.
Сарада не особо переживала о гибели Третьего. Она знала, что так будет, и морально готовилась к этой новости. Ей было жалко Конохамару-сенсея: смерть любимого деда стала для него одной из сильнейших травм, и даже в будущем Сарада видела, какими глазами наставник смотрит на монумент Хокаге. И, тем не менее, для Сарады смерть Третьего несла свой особенный смысл. Сандайме Хокаге погиб, а значит, история все еще движется по своим рельсам. Еще не все потеряно.
Это немного обрадовало, но вскоре пасмурная погода, унылое настроение окружающих и черные цвета одежды погрузили в печаль и Сараду.
Церемония прощания с Третьим Хокаге проходила на крыше Резиденции. В центре на возвышении стоял портрет Сандайме, по обе стороны от него — портреты других шиноби, погибших во время обороны Листа.
Сарада чувствовала себя неуютно. В отсутствие Хокаге деревня казалась беззащитной, и то ли из-за этого, то ли по какой-то иной причине, она ощутила, что ей с каждой минутой становится хуже и хуже. Ее бросало в жар и знобило. Одна навязчивая идея зудела в голове, и как Сарада ни пыталась отогнать ее, та все туже и туже сжималась пружиной и грозилась в любой момент с силой выпрямиться.
Это было уже когда-то. Не здесь, раньше… Нет, наоборот, позже…
Сжатая пружина выстрелила и больно ударила в самое сердце.
Похороны мамы.
Так давно. За битвой с отрядом шиноби Звука, за смертельным сражением с Анбу Корня, за трагедией клана Учиха и предательством дяди, за пытками Данзо, за яростью Кьюби, за пыльной захламленной обителью божества…
Сарада нашла в толпе розовую макушку Сакуры и сфокусировалась на ней.
Жива. Мама жива. То, что было в будущем, больше не повторится.
На бетонную площадку упали первые капли дождя.
— …Сандайме Хокаге и остальным героям, что пали в битве… — вещал советник, стоящий у самых портретов вместе со старухой.
От его надтреснутого монотонного голоса Сараду мутило. Капли неприятно щекотали макушку, но с каждой минутой ледяной ливень все крепчал и крепчал. Он намочил волосы и одежду; потоки воды стекали на спину и грудь; брызги оседали на стеклах очков, а Сарада уже не видела ни портретов, ни советников. Только яркие краски огней по бокам, которые почему-то не гасли.
В первом ряду всхлипывал малыш. Сарада протерла очки и мельком рассмотрела его со спины. Сложно было узнать в нем Конохамару-сенсея, но она догадалась, что это именно он.
Ряд, в котором стояли родители, пошел класть к портретам белые хризантемы, а Сарада протирала очки раз за разом и следила почему-то именно за светлой макушкой Нанадайме. Все инстинкты тянулись к тому, кто выдернул ее из пропасти в прошлый раз в далеком… будущем. В черной одежде, мокрый и угнетенный смертью Третьего, Наруто выглядел непривычно взрослым. Сараде казалось, что ему лет шестнадцать, никак не двенадцать. Протектор, который раньше красовался на лбу, сегодня болтался у него на шее, как у Биске, призывного пса Какаши-сенсея. Когда Наруто положил цветок и вернулся в свой ряд, Сарада поймала его сосредоточенный взгляд, и он был не грустным, а полным какой-то затаенной злобы и решимости ломать устои мира, в котором гибли близкие ему люди.
Ей вспомнился Боруто. Почему-то она не переставала их сравнивать: отца и сына. Оба были шумными, светловолосыми и голубоглазыми. А Сарада все присматривалась, находя то отличия, то общие черты, и склонялась к тому, что Боруто и Наруто, хоть и похожи внешне и по темпераменту, но все-таки совершенно разные.
Дождь понемногу перестал, однако в мокрой одежде было по-прежнему холодно, а на душе — пусто и жутко от нахлынувших воспоминаний: от того острого чувства невосполнимой утраты, которое подвигло ее на сумасшедшее путешествие сквозь время. Эти похороны были пыткой для Сарады. Они заставляли ее вновь переживать то же, что когда-то давно, и если тогда рядом с ней стоял Нанадайме, то сейчас никому не было дела до душевных страданий Сарады, которая вместо того, чтобы скорбеть о погибшем Хокаге, скорбела о живой матери, стоящей в соседнем ряду.
Сарада уже мечтала о моменте, когда можно будет уйти отсюда, вернуться домой, переодеться, заварить себе горячего чаю и устроиться в пледе на своем диване или в комнате Шисуи — сменять ему компрессы и ловить непрерывно шарящую в воздухе руку, пока та не добралась до ее головы, чтобы шаловливо взлохматить прическу.
Из пышных серых облаков выглянуло яркое солнце. Церемония понемногу подошла к концу. Все стали расходиться. Сарада заметила в толпе Кирэй, которая уставилась на нее уничтожающим взглядом, но почему-то не подошла.
Сарада взяла Шисуи за руку, и они отправились домой. Саске нагнал их по дороге.
Все трое шли молча, и каждый думал о своем. Сарада пыталась освободить голову от тяжелых воспоминаний и гадала, что сейчас происходило в душах этих двоих. Саске наверняка все еще не давали покоя внезапный успех Наруто и собственная слабость, а вот о чем думал Шисуи для Сарады оставалось загадкой.
Неподалеку от дома она заметила знакомый силуэт. Наруто стоял, прислонившись спиной к забору, и смотрел себе под ноги отсутствующим взглядом. Они почти прошли мимо него, когда будущий Седьмой вдруг поднял голову и посмотрел ей в глаза. Сарада невольно замедлила шаг, а с ней и незрячий Шисуи. Секунд пять Сарада не могла понять, что ей делать. Она должна была довести домой Шисуи, тогда как сердце велело остаться с Нанадайме.
Между ними что-то происходило. Что-то тянуло их друг к другу, и… Сарада не знала, что скажет ему, но больше бегать от Наруто и упрямо молчать не могла. За последние дни произошло слишком много всего. Вначале те внезапные объятия и спутанные оправдания. Потом взгляд Наруто, когда они с Шикамару довели его домой, будто он очень хотел сказать ей что-то, но так и не решился. Затем его потрясающее выступление на арене, победа над Неджи. И, как недавно выяснилось, победа над Однохвостым биджу. Все это накапливалось, накапливалось, и Сарада чувствовала, что ни Наруто, ни она сама больше не могут терпеть. Им нужно было поговорить.
На помощь неожиданно пришел Саске.
— Я доведу домой Шисуи.
Сарада растерянно оглянулась на него и не успела ни возразить, ни поблагодарить. Шисуи молча отпустил ее руку и двинулся дальше с Саске. Шиноби такого уровня даже с завязанными глазами мог помнить до мелочей рельеф родной деревни и чувствовать чакру окружающих. И Сарада догадывалась: он прекрасно понимал, что происходит, хоть и не видел ни Наруто, ни их многозначительных переглядываний. Но вот от Саске такого понимания в нужный момент она совсем не ожидала.
Сарада с трепетом проследила, как ее близкие скрылись за углом, и посмотрела на Наруто. Он отошел от забора, не вынимая рук из карманов штанов, и они двинулись рядом в противоположную сторону от Саске и Шисуи, чтобы не пересечься с ними вновь.
Сарада косилась на Наруто и в который раз за сегодня думала, что с момента последней встречи он очень сильно повзрослел. То ли гибель Третьего так повлияла на него, то ли битва с Однохвостым.
И такой Наруто нравился ей гораздо больше.
Сверхактивное поведение Нанадайме в последнее время действовало на нервы, как и комбинация оранжевого и синего цветов на его спортивном костюме. В палитре контрастов Сарады эти цвета были не сочетаемы, и она полагала, что соединять их в одной композиции — верх безвкусицы. В своем костюме мальчишка казался ярким пятном несочетаемых красок. Но сегодня на фоне черной одежды пшеничные волосы и голубые глаза Наруто выглядели удивительно прекрасно. Ничто не вносило помех в его образ. Кроме того, сейчас он не кричал и не метался, а был таким молчаливым и серьезным, что Сарада даже боялась заговорить с ним. Наруто нес в сердце что-то очень тяжелое. Она опасалась, что стоит задеть его, и эта тяжесть переместится к ней на плечи, а Сараде хватало и своей ноши.
Молчание постепенно становилось напряженным, и Сарада принялась лихорадочно искать тему для разговора. Поздравление с победой над Неджи сейчас было совсем некстати. Стоило сделать это раньше, а сейчас уже не до того. Разбирать тот момент с объятиями было еще более неловко и нелепо. В таком случае…