— Телего-он!!!
Сбежать от вошедшего в раж «опытного воина и отважного моряка» я сумел только спустя два часа.
А потом часов двенадцать носился по городу, как угорелый.
Не знаю, сколько заданий сумел выдать и закрыть Телегон, но я всерьез подумывал о том, чтобы прибить его и поискать к Совету другой подход.
Но Телегон, видимо, что-то почувствовал и, пусть и с неохотой, но выпустил меня из своей мертвой хватки на волю.
О том, как я наворачивал круги по Городу Мертвых, я и вовсе молчу — при желании об этом можно написать целую книгу!
Герта, Грета, Геша, Эдип, Эфикл, Прототокл… Я нырнул в бешеный калейдоскоп лиц и имен, но мало кто из них остался у меня в памяти.
В основном это были безликие фигуры, совершенно не похожие на Телегона.
Они жили как-то машинально, по привычке, в отличие от «опытного воина и отважного моряка».
Но нет худа без добра — я узнал город и получил примерное представление, почему все до сих пор функционирует.
Удивительно, но тени мертвых, не желающие отправляться в Тартар, оказались лишены большинства чувств и эмоций. Нет, они, конечно, активно их демонстрировали, но что-то мне подсказывало, что все это была просто актерская игра.
Но было одно чувство, которое не просто удерживало души мертвых в Городе Мертвых, но и давало им плотность и насыщенность.
И этим чувством было честолюбие, выраженное в виде амбиций и стремления социальной значимости.
По крайней мере, для себя я сформулировал это именно так.
Кто-то хотел распространять свое влияние на ближайших соседей, кто-то на весь дом, кто-то уже на район.
И единственное, чего я не понимал, как при таких активных амбициях местные до сих пор не поубивали друг друга в битве за власть?
Впрочем, этот вопрос интересовал меня меньше, чем свалившиеся на мою голову задания.
Ну а когда я закончил с бесконечной эпопеей городских квестов, мне пришлось дважды сбегать в Серые равнины.
В первый раз за уродскими змеями, которые ни в какую не хотели даваться мне в руки, второй раз за ксуровыми цветочками, которые на самом деле были ничем другим, как ядовитыми сорняками.
К счастью, Телегон не хуже меня умел следить за временем, и мне не приходилось ждать, пока он изготовит требуемый артефакт.
Например, перчатки он мне дал спустя какую-то минуту, и я очень сильно сомневался, что за это время он сумел выпотрошить змей, снять с них кожу и сшить мне защищающие от яда перчатки.
Зуб даю, у этого жука все было уже готово, но делать нечего — приходилось терпеть.
Без Телегона, как бы я ни хотел его прибить, у меня мало что выйдет.
И вот этот сладкий миг настал!
За плечами практически сутки выматывающего марафона, свыше сорока выполненных заданий, и в руках у меня ксуров Серебряный топор!
Кажется, Телегон, когда вручал мне этот инструмент, он хотел что-то сказать, наверняка дать очередное задание, но в тот момент я, признаться, смалодушничал.
В общем, я вырвал топор из его рук и припустил, что было мочи, не обращая внимания на колющий бок и одышку.
В себя я пришел только на границе Серых равнин и не менее Серых пределов. И только здесь осознал, что пытался мне сказать Телегон.
Точнее, о чем хотел предупредить…
Рощу серебряных тополей было видно издалека, но стоило мне к ней приблизиться, как выяснилось, что её охраняет группа странных существ.
Женские тела с черными собачьими мордами… Змеи вместо волос… Кожаные крылья, которые я сначала принял за плащи…
Кажется, на уроках МХК я встречался с таким описанием или даже видел картинки, вот только, хоть убей, никак не мог вспомнить, кто это такие.
Впрочем, в данный момент это было последнее, что меня волновало.
Стайка странных существ, заметив, что я замедлил ход и настороженно их рассматриваю, не стали дожидаться, пока я отправлюсь на поиски другой рощи тополей и молча бросились на меня.
В любой другой момент я бы струхнул и скорей всего рванул бы обратно к Городу Мертвых — жизнь одна, и рисковать ей — не лучшая идея.
Но после суток выматывающей беготни, а-ля «принеси-подай», здравый смысл отключился, и я лишь поудобней перехватил выданный Телегоном топор.
— Налетай, дамочки, — прошептал я, чувствуя, как глаза застилает кровавая пелена. — Налетай по одному!
Глава 8
Я не стал изобретать велосипед и встретил накатывающую на меня толпу Кольцом Тьмы, сам, тем временем, укутавшись Щитом Мертвецов.
Вот только налетевшие на меня «дамочки» с оскаленными волчьими мордами плевать хотели на заклинания Смерти.
Я и глазом моргнуть не успел, как моя одежда оказалась изорвана, и только Вторая форма спасла меня от ран.
Пришлось в срочном порядке отступать и переходить на плетения школы Жизни.
На первое и последнее Кольцо Света у меня ушло три четверти маны, но эффект был просто поразительным — сразу пятеро существ упали на землю, а остальные бросились врассыпную.
К слову, в тот самый момент, когда жемчужно-белая волна света врезалась в толпу этих созданий, внутри меня зародилось понимание: если я крикну, чтобы они убирались прочь, они послушают.
Но слишком велико было желание крушить, ломать и… убивать.
Тело требовало разгрузки, а душа просила выплеснуть накопившееся раздражение вовне. А ещё… почему-то очень сильно хотелось причинить напавшим на меня «дамочкам» сильную боль.
Поэтому, вместо того, чтобы отогнать дамочек грозным окриком, я прорычал что-то нечленораздельное и кинулся в бой.
Это было какое-то помутнение разума, и все, что мне хотелось — рвать ненавистных врагов голыми руками, упиваясь своей местью.
Да-да, именно местью.
Не знаю, как это возможно, но внутри меня бурлил дикий коктейль из острой ненависти и сладкой мести! Хотя этих «дамочек» я видел в первый раз в жизни.
Впрочем, в тот момент мне было не до размышлений.
Перед глазами мелькали скупые системные уведомления, а я, стиснув в одной руке кинжал фон Лютика, а в другой основу Ваджры, пошёл в рукопашную.
Пришла было мысль вооружиться топором и устроить резню, но я нечеловеческим усилием воли отбросил её в сторону.
Мне хватит кулаков с импровизированными кастетами!
Хах! Маг, бьющийся руками — смешно, да и только! Но я ничего не мог с собой поделать. Единственное, на что мне хватило разума — так это не выпускать артефакты из рук.
Пожалуй, только это спасло меня от полного превращения в тварь, полную ненависти и мщения.
Ведь как сладко было ломать ключицы точными ударами кулаков! А треск разрываемых крыльев был для меня райской музыкой.
Ну а моя идеальная физическая закалка, помноженная на полученные от Сети пакеты и бонусы от высокой Выносливости, делали из меня машину смерти.
Было бы их поменьше, я бы точно перебил их всех до одной! Но их было слишком много, и я банально не успевал добивать поверженных врагов.
Я как одержимый калечил, причинял сильнейшую боль, ломал кости и уродовал их тела…
О! Сколько раз мне хотелось бросить мешающиеся железяки и вцепиться в податливую плоть своими пальцами! А сколько раз я жаждал разорвать врага на части!
И только Свет, тлеющий у меня в груди, помогал мне сдерживаться.
Стоп! Почему это тлеющий?!
Эта мысль, молнией мелькнувшая в моем воспаленном сознании, мигом привела меня в чувство.
Кровавая пелена перед глазами начала рассеиваться, и я обнаружил, что сижу на одной из дамочек.
Её обнаженное тело трепещет подо мной, она пытается вырваться, но мое колено, упершееся в бронзовый живот, надежно фиксирует добычу.
Левой рукой я держусь за воткнутый в плечо «дамочки» кинжал, а правой, в которой была зажата Основа, замахиваюсь для добивающего удара.
Её оскаленная песья морда так и просила хорошей зуботычины, а полыхающие ненавистью глаза хотелось… выдавить?
К счастью, появившаяся над её головой надпись: «Эриния, Скрыто, Скрыто» привела меня в чувство.
Я посмотрел избитой «дамочке» в глаза, но, почувствовав, как на меня снова накатывает пелена кровавого безумия, отвернулся, разрывая зрительный контакт.
Мгновенно полегчало, будто лежащая подо мной эриния ментально на меня влияла, и я нашел в себе силы оглядеться по сторонам.
Вся земля вокруг оказалась залита кровью — к счастью, не моей — повсюду валялись обрывки кожаных крыльев, а остальная толпа эриний улепетывает, что есть духу, в сторону Тартара.
Я, стараясь не смотреть «дамочке» в глаза, вынул кинжал из её плеча и, не обращая внимания на полное ненависти рычание, тяжело поднялся на ноги.
— Пшла отсюда!
По уму надо было убить её — слишком уж много ненависти было в её глазах — но всё моё естество кричало о том, что лучше этого не делать.
Эриния не заставила себя долго ждать и чесанула от меня так, что только пятки засверкали.
Я же смотрел ей вслед и никак не мог понять, почему сам факт существования этих «дамочек» вызывает во мне столько ненависти.
Может, дело в том, что эти эринии слишком сильно напоминают мне… Ануба? Хм, а может, это ключ?
К слову, эринии — это что-то знакомое…
— Вроде бы что-то, связанное с Древней Грецией? — задумчиво прохрипел я себе под нос и, поморщившись, сплюнул на безжизненную землю Серых равнин. — Или нет?
Увы, но как бы я ни старался, вспомнить, кто такие эринии, так и не смог. Но в то же самое время меня не покидало стойкое убеждение, что если пойму, кто они такие, то получу подсказку, как победить Ануба…
— Ладно, — проворчал я, черпая моральные силы в своем голосе, — не горит. Сейчас есть более актуальные дела… Надо срубить парочку деревьев и разобраться со Второй формой.
И если рубка деревьев не казалась мне такой уж серьезной проблемой, то колебания Второй формы меня всерьез озаботили.
Ведь в какой-то момент Свет, греющий меня изнутри, почти пропал — ещё чуть-чуть, и я бы полностью погрузился во Тьму.
Память рода подсказывала, что в таком случае мои силы, как мага Смерти, значительно бы возросли, но платой за это стала бы… моя человечность.