Наконец после новостей прозвучал колокольчик спортивного метеопрогноза Хубси. Взволнованный Немо встряхнул своего клетчатого друга.
– Мы уже там? – сонно спросил Кази.
– Мы никуда не поехали… увы! – Немо соскользнул с дивана и встал на колени перед экраном.
Его сердце билось где-то возле горла. Он буквально лопался от любопытства. Как выглядит Стенпустоборг? Удалось ли его друзьям что-то узнать о родителях Хубси? Пошлёт ли Хубси ему какой-нибудь скрытый намёк?
И вот на экране появился метеоролог, и Немо поразился. Хубси стоял на плоской скале у моря. Возле его ног спокойно плескались волны. Рядом с ним и за его спиной виднелись голые скалы – вот и весь ландшафт. Утёсы были покрыты белёсыми мхами и лишайниками. Других растений Немо на острове не заметил. Ни деревьев, ни кустарников. Лишь невысокие, по колено, цветы с лиловыми шарами соцветий. Кроме этих крошечных цветных пятен на Стенпустоборге всё было серым: серые скалы, серые груды камней с серыми надгробьями, а на заднем плане пара заброшенных каменных домов, в которых, вероятно, давно уже никто не живёт.
Немо разочарованно вздохнул. Стенпустоборг действительно оказался пустыней, как Фред и предполагал. На острове, похоже, совсем не было жителей, и расспрашивать про родителей Хубси было некого. Но там хотя бы не было и детей, которых Хубси мог обокрасть.
– Хей-хо, друзья спорта! – С привычной бодростью приветствовал телезрителей метеоролог, однако Немо почудилось в его голосе тихое разочарование. – Сегодня я веду передачу с маленького островка в Северном море. Ветер тут дует с северо-северо-запада, норд-норд-вест, у нас моросит дождь, а температура не выше пяти градусов по Цельсию.
Немо подвинулся чуть ближе к экрану и попытался разобрать надпись на надгробьях. Но фон, к сожалению, был слишком нечётким.
– Конечно, здесь, как и всюду, можно заниматься спортом, – продолжал ведущий. – Я не был бы Хубси Хубертом, самым спортивным метеорологом под солнцем, если бы даже на таком скудном клочке суши не нашёл для вас парочку советов. Как вам, к примеру, бросок на дальность? – Хубси, схватив с земли камешек, швырнул его изо всех сил.
У Немо создалось впечатление, что он вложил в этот бросок немалую порцию ярости.
– Или как вам понравится плевок против ветра?
Хубси плюнул и быстро отскочил в сторону, когда плевок тут же примчался назад.
– Но самое большое удовольствие, конечно, мы получаем, когда печём блины: бросаем плоский камешек, и он прыгает по воде. – Хубси снова нагнулся и, отыскав на этот раз плоскую гальку, ловко бросил её.
Камера слегка качнулась и направилась на море, а камень коснулся поверхности воды десять… одиннадцать… двенадцать раз и, наконец, скрылся в воде. Камера неуверенно вернулась к Хубси, и он попрощался со своими телезрителями. Только теперь Немо сообразил, что перспектива была чуть ниже, чем всегда. Вероятно, за камерой стояли Ода или Фред.
Немо разочарованно выключил телевизор и плюхнулся на диван рядом с Кази. Он нуждался в утешении! Судя по всему, его друзья ничего не нашли. А это значит, что они не смогут исцелить Хубси. Он будет и дальше похищать у детей игрушки, а погода в Нудинге будет реагировать на это и сходить с ума. Вздохнув, Немо прижался к своей игрушке и слегка задремал, как вдруг его разбудил громкий стук. Он испуганно вскинул голову.
За дверью террасы стояла Мари, прижав свой липкий носик к стеклу. К своему удивлению, Немо обрадовался, хотя Мари всегда ужасно его раздражала. Однако на этот раз соседская девчушка волшебным образом вызвала на его лице широкую улыбку. Возможно, он тоже стал слишком мягким.
– Привет, Мари. – Немо встал и открыл дверь. – Рад тебя видеть. Как дела?
– Я только хотела попрощаться. Мы сегодня переезжаем.
– Ах, да. – Немо вспомнил: семья Пютц купила старый дом рядом с зубным врачом. – Буду скучать по тебе, – сказал он и с удивлением понял, что не кривит душой.
– Ты уезжаешь? – Мари показала на спортивную сумку, накануне вечером Немо просто бросил её у дивана. Он был слишком разочарован из-за пропущенной поездки, и ему было лень убирать шмотки в шкаф. А поскольку родители больше его не ругали, он вытащил только пижаму, вывалив на пол всё содержимое сумки.
– Я только что вернулся, – заявил он.
Поморщившись, Мари оглядела разбросанные вещи:
– А зачем тебе картинка с куклами?
– Какими ещё куклами?
Мари ткнула пальцем в фотографию с родителями Хубси, упавшую на ковёр.
– Это не куклы.
– Нет, куклы, – убеждённо сказала Мари. – Они есть у господина Зибценрюбеля. Но он мне не хочет их продать.
Тут Немо вспомнил. Они с Одой были в лавке, когда Мари напрасно пыталась выпросить у старого торговца две куклы.
– Они выглядели так же, как эти? – скептически спросил он и поднял фотографию с пола. Наморщив лоб, он разглядывал родителей Хубси, одетых на снимке в зелёные куртки и толстые шерстяные шапки.
– Да, в точности так, – Мари кивнула. – Почему у тебя эта картинка?
Немо не ответил. Внутри у него что-то заурчало. И это была не яичница-болтунья.
Глава 19. Господин Зибценрюбель темнит
Не прошло и двух минут, как Немо, держа Мари за руку, шёл, точнее, почти бежал к лавке игрушек. Кази он оставил на диване, спрятав под подушками. Ведь наверняка дело с господином Зибценрюбелем быстро выяснится.
Скорее всего, Мари что-то напутала и у старого торговца были просто куклы, очень похожие на родителей Хубси. Он рассчитывал быстро вернуться домой, ещё до того, как его родители напрыгаются и приедут из Нудингского замка.
– Ты купишь мне те куклы? – спросила Мари, едва поспевавшая за ним на коротких ножках.
– Может быть. – Они пересекли Рыночную площадь и направились к незаметной двери в боковой улочке, которая вела в квартиру господина Зибценрюбеля над его лавкой.
В воскресенье старый торговец, вероятно, должен быть дома. Но, проходя мимо лавки игрушек, они увидели, что он стоит перед красной дверью со связкой ключей. Немо хлопнул его по плечу. Господин Зибценрюбель вздрогнул, оглянулся и смерил ребят своими водянистыми глазами:
– Привет! Я и не заметил, как вы подошли. Разве вы не в замке? Я слышал, что там сейчас собралось пол-Нудинга. Развлекаются и прыгают. Лавка, к сожалению, закрыта. Хотя я и запереть-то её вряд ли смогу. – Господин Зибценрюбель досадливо усмехнулся. – Ключи стали мягкими, как лапша. – В доказательство он показал ребятам связку ключей.
– У нас к вам только один короткий вопрос. – Немо вытащил фото родителей Хубси и показал его старику: – У вас есть куклы, которые выглядят вот так же?
– Как? Что? – Господин Зибценрюбель испуганно заморгал, как будто его застигли на краже. Улыбка застыла на его морщинистом лице. Но он тут же пришёл в себя и хмуро заявил: – Вот таких я ещё никогда не видел.
– Неправда! – Мари топнула ножкой. – Я точно знаю. Вы прячете эти куклы в ящике своего стола. И вы ещё сказали, что хотите оставить их у себя.
– Я? Что?.. Нет! – Торговец покраснел как рак. – Зачем мне куклы? Если они у меня есть, я их продаю. Приходите в понедельник, и я посмотрю по каталогу, могу ли я заказать что-то подобное.
Он расправил плечи и выпрямился, насколько ему позволяли его старые кости.
– Так. Мне пора идти. У меня ещё одна… э-э… договорённость, – нервно пробормотал он. – Насчёт… э-э… земляничного пирога. Короче, пока.
Он сунул связку ключей в отвисший карман вельветовых штанов и торопливо зашагал прочь.
Мари с Немо глядели ему вслед. Торговец куклами стремительно ходил зигзагами по Рыночной площади, чем напомнил Немо зайца Хубси. Вот он помчался к ратуше, потом к супермаркету, наконец, снова повернул и скрылся в своём доме.
– Он врёт, – твердо заявила Мари и при этом неуверенно покосилась на Немо. Девочка догадывалась, что он поверит скорее взрослому, чем ей. Но, к её удивлению, Немо пробормотал:
– Мне тоже так показалось.
Господин Зибценрюбель выдал себя.
Во-первых, пора земляники давно прошла.
Во-вторых, он должен был узнать на фото родителей Хубси, ведь он его крёстный.
Глава 20. След ведёт в Нудинг
Наконец наступил вечер! Немо соорудил палатку из клюшек и одеяла, чтобы без помех поговорить с друзьями. Но тут, как назло, проснулся Кази. Он заполз к Немо под одеяло и с интересом вытаращил глаза на экран планшета, где были Хубси с Одой. Они сидели в настоящей палатке и черпали ложкой из жестяных мисок томатный суп.
– Тут полный отстой, – пожаловалась Ода. – За нами ты видишь единственный дом, который ещё уцелел. Очевидно, это был почтамт на Стенпустоборге.
– Откуда вы знаете? – спросил Немо.
– На камне над дверью изображён почтовый рожок, – объяснил Хубси. – И круглый цветок, который тут повсюду растёт. – Ода подошла ближе к камере. – Это цветёт чёрная луковица, – сказала она. – Неудивительно, что родители Хубси привезли её тогда домой. Луковица – самое интересное, что есть на этом острове!
– Но ни следа моих родителей, – уныло вздохнул Хубси.
– Значит, вы никого не встретили? – спросил Немо.
– Ни души, – сказала Ода. – Нам вообще было трудно сюда попасть. Тут больше нет паромного сообщения, и никто не хотел везти нас. И тогда мы взяли лодку.
Она повернула мобильный и показала Немо старую лодку, привязанную к подгнившей опоре, печальным остаткам прежнего пирса. Когда она возвращала телефон в прежнее положение, на экране мелькнул Фред, не сказавший до сих пор ни единого слова. Он лишь сидел бледный как мел и держал в руках Космо.
– Что случилось с Фредом? – озабоченно спросил Немо.
– Ему плёхо? – спросил Кази.
– Не-е, – Ода криво усмехнулась. – Он только чуточку испугался.
– Чего? – спросил Немо.
– Скелета, – сказал Хубси.
У Немо побежали по спине мурашки.
– Что такое скилет? – прошептал Кази, вытаращив глаза.
– Костяной каркас в нашем теле, – объяснил Немо. – Вот как вчера на моём хэллоуинском костюме. – Он взглянул на Казимира: – У тебя, вероятно, его нет, ведь ты такой мягкий.