Шнуффель ловко петлял и не давался в руки преследователям. Мягкий грунт позволял ему прыгать гораздо выше, чем обычно могут зайцы, но из-за отсутствия глаза он не мог правильно оценивать расстояние. Словно мяч для игры в пинбол, он носился по саду и всюду на что-то натыкался: то на тачку, то на корзину с яблоками, то на садовое кресло. Когда он наконец на полном ходу врезался в яблоню, с неё градом посыпались и запрыгали по саду яблоки.
К счастью, ствол яблони был тоже мягким, как всё остальное, и Шнуффель не пострадал. Но этого оказалось достаточно, чтобы его поймать.
– Готово! – Немо подскочил к зайцу, схватил за уши и принёс его Хубси.
– Скорее обнимите его! – велел он метеорологу.
Вытаращив глаза, директриса наблюдала, как на руках у Хубси Шнуффель превратился в обычную игрушку.
– Уф! – Немо сдул волосы со лба. – Нам повезло, что всё произошло так быстро.
Фред кивнул с облегчением:
– Иначе изменилась бы ещё и погода.
– Погода? – с недоумением спросила директриса, но ответа не получила, потому что у Хубси снова текли из глаз и капали с подбородка слёзы.
– Ой, не может быть… – испуганно воскликнула Ода.
– У меня опять дежавю, – сообщил Хубси. – И я совершенно уверен: такое однажды со мной уже случалось.
Шнуффель открыл свой единственный глаз и снова спрыгнул из рук метеоролога. Заяц носился по саду вдоль и поперёк, словно воздушный шар, из которого вырывается воздух. Немо хотел снова бежать за ним, но Фред удержал его.
– Будем ждать и пить чай, – спокойно сказал он. Наконец Шнуффеля остановила садовая бочка.
Немо со вздохом поднял оглушённого зайца с дорожки и посадил на колени к Хубси.
– На этот раз следите за ним получше! – предупредил он. Хубси, смеясь, положил свои большие руки на Шнуффеля и ждал, когда его заяц снова станет игрушкой. Третья слеза, которая уже ползла по щеке, упала на спину тряпичного зайца. Но на этот раз метеоролог не зевал.
Когда Шнуффель в третий раз открыл свой глаз, метеоролог крепко прижал его к груди. Кончиками пальцев он гладил старенькую ткань, пока Шнуффель наконец не заметил, что он снова дома. Тогда заяц с блаженством закрыл глаз, прижал уши и уткнулся мордочкой в своего хозяина. И снова стал игрушкой. Потом ещё раз ожил. И опять стал игрушкой. Пока наконец Хубси не успокоился окончательно.
– Мы исцелили его! Мы исцелили его! – Фред радовался больше всех, когда ребята вместе с директрисой возвращались в центр городка. Он с восторгом заявил всем: – Теперь нам осталось лишь превратить Кази, и в Нудинг наконец вернётся покой.
Немо тоскливо вздохнул. Он вовсе не был уверен, что ему хочется покоя. Без новой посылки Нудинг наверняка снова станет скучным, как послеобеденный сон в осенний день.
Ода, казалось, подумала то же самое.
– А у меня идея! Давайте оставим Кази ненадолго живым? – предложила она. – Все становятся такими хорошими и добрыми, когда он с нами. – Она кивнула на фрау Спаржу – та прыгала перед друзьями, словно маленькая девочка, которой пообещали десять кругов на карусели. С тех пор как Хубси её простил, с директрисы, казалось, свалился тяжкий груз, и она стала лёгкой как пёрышко.
– Что ж, я не против, – великодушно согласился Фред и подумал о своих родителях, которые так хорошо общались друг с другом после многих лет ссоры. – А ты как считаешь? – Он вопросительно посмотрел на своего лучшего друга. Родители Немо всегда были мягкими – и к Немо, и друг к другу.
– Всё в порядке, – Немо кивнул. – Насладимся ещё немного мягким миром!
В отличном настроении он обнял друзей за плечи.
– Но сначала давайте отпразднуем нашу победу! В конце концов, не каждый же день мы доводим до конца такое расследование, как это.
Глава 13. Мягкий мир
Сначала Немо зарулил в супермаркет и попросил у родителей денег, которые были ему щедро выданы. После этого он пригласил друзей в кафе-мороженое.
Ода, которая несла Кази за плечами, прошла в самый угол маленького кафе и посадила игрушку на резиновый стул. Потом они сели за резиновый стол и заказали четыре самых больших резиновых креманки с мороженым, какие только были в меню на резиновой карте. Всё это время прятать Кази друзья особенно не старались, ведь Хэллоуин ещё не закончился.
– Если кто-то подойдёт к нам, я тут же могу обнять Кази, – сказал Немо.
– Точно, – весело поддакнул ему Фред. – И тогда мы просто сделаем вид, будто у любопытного поехала кукуха.
– Что это за весёлый костюм? – Фрау Эклер наклонилась над Казимиром. Малиновая клякса с её мороженого капнула на чёрное пятно на груди Казимира.
– Это подушка-сюрприз, она пукает, – мгновенно придумала Ода.
– Что ты сказала? – Кази уставился на девочку.
Фред хихикнул как маленький.
– А ещё она смеётся. – Немо пощекотал Кази, и тот расхохотался.
– С ума сойти! – Учительница биологии, украсившая свои косы пластиковыми пауками, пожелала ребятам хороших каникул и, смеясь, покинула кафе.
Едва она ушла, Клаудио подал мороженое.
Ода торжественно подняла свою полутвёрдую креманку с засахаренным миндалём и произнесла тост:
– За то, что мы выяснили, кто ворует игрушки у детей Нудинга.
Немо протянул к ней креманку с шоколадным мороженым:
– И за то, что мы выяснили, почему Хубси стал вором.
Фред поднял свой стакан с банановой стружкой:
– Прежде всего за то, что мы исцелили Хубси и вернули ему зайца.
– За нас! – Друзья чокнулись мягкими ёмкостями.
– И за меня! – Довольный Кази добавил к ним свой стакан с картинкой Пиноккио.
Немо радовался, что может провести последний день со своим тряпичным любимцем. Сначала он в ванной смыл с лица зловещую раскраску. Потом они с Кази приготовили пудинг и придумали новые игры: «Летающие диски фрисби» (они же в обычной жизни фарфоровые тарелки), «Высотные прыжки со шкафа» и «Бой животами».
Кази, в отличие от Немо, не нужно было засовывать подушку под майку: его живот и без того был выпуклым. Они с хохотом бились животами и толкали друг друга на мебель, которая мягко пружинила. А потом скакали по гостиной и корчились от смеха.
А Ода в это время сидела с родителями в кинотеатре и ела пухлики. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Фильм, правда, не очень ей нравился, но она всё равно готова была сидеть так часами.
К сожалению, размякший проектор испустил дух на середине фильма. Тогда супруги Мандельброт решили пойти в ресторан отеля «Корона».
– Когда вам нужно уезжать? – спросила Ода, поедая дряблый картофель фри. С меньшим восторгом она жевала шницель, похожий на губку.
– Никогда. – Отец зевнул. – Мне как-то надоело ездить. Всё так утоми-и-и-и-и-и-и-ительно.
Фрау Мандельброт нежно погладила дочку по щеке:
– Пожалуй, мы навсегда останемся в Нудинге и лучше будем наслаждаться общением с тобой.
– А как же ваша работа?
– Ах, – вздохнул отец, положив ноги на колышущийся стол посреди ресторана. – Мы все слишком переоцениваем работу. В конце концов хочется просто покоя.
Ода удивилась. Такими она ещё не видела своих родителей. Внезапно они показались ей очень усталыми и какими-то вялыми. Почти как Кази.
– Стоп! – Кази плюхнулся на пол. Бесформенный, словно водяная бомба, он лежал на пушистом ковре, зарыв свои лапы в длинный ворс. – Я так устал. Мы можем лечь спать? – Он повернул голову и покосился на часы с кукушкой, обвисшие на стене: – Уже восемь!
– Конечно. – Немо вытащил из-под рубашки подушку и бросил на диван.
Внезапно он почувствовал себя ужасно глупым. Вместо того чтобы носиться как маленький по гостиной, лучше бы он тренировал бицепсы. Обещал же он себе, что будет каждый вечер делать парочку упражнений с гантелями. Мальчик пошёл в свою комнату. Там его ждал неприятный сюрприз.
– Бр-р-р! Ф-ф-у-у! – От отвращения Немо сморщил нос.
На полу всё ещё стояла вчерашняя посуда. В стаканах с лимонадом плавали одни мухи, а другие сидели на кусках пиццы.
– Приятного аппетита! – Мать Фреда поставила на пол тарелку с угощениями. Фред поблагодарил её, хотя арахис оказался мягким, а кружочки яблок напоминали слизней. Он поглядел вслед матери, которая вернулась в коридор, чтобы поговорить по телефону с его отцом.
– Твой ход! – Фред набил рот чипсами, похожими на вялые салатные листья, и ждал, когда Антония бросит кубик.
Уже несколько часов он сидел с бабушкой и сестрой на полу в гостиной и играл в «Монополию». Шикарно! Однако постепенно игра перестала доставлять ему удовольствие, потому что другие участники вообще не принимали её всерьёз.
– Вот, дорогой братец. Я дарю тебе дворец и улицу! – пропела Антония сладким голосом.
А бабушка всё время совала ему деньги, участвующие в игре, как будто на них можно было что-то купить. Из коридора донёсся голос матери.
– Что-что? Фред вовсе не ночевал у тебя всю последнюю неделю? Он говорил, что ночует у меня? Нет, у него нет аллергии на салат! И я не позволяла ему есть арахисовые флипсы в больших количествах. – Фред озабоченно вытаращил глаза. Но, к счастью, его мать стала такой доброй, что не ругала его. – Вот негодник! – сказала она и весело засмеялась. – Какая богатая фантазия у мальчишки!
На минуту Фред успокоился. Но что будет, если родители раскроют друг другу все его секреты? И вспомнят о них, когда Кази снова превратится в куклу? Фред отряхнул руки от крошек и выудил из кармана мобильник. Лучше уж он предпримет шаги заранее, пока не поздно.
– Как вам такое предложение? – воскликнула мать Оды, когда они вернулись домой. – Давайте принесём матрасы в гостиную, сдвинем их и рано ляжем спать!
– Прямо сейчас? – удивилась Ода и взглянула на свой телефон. Ещё не было и половины девятого! – А что мы будем делать в выходные? – недоверчиво спросила она.
– В субботу выспимся, – пробурчал отец и повесил куртку на мягкий крючок, с которого куртка тут же сползла на пол. Но он слишком устал, чтобы нагнуться и подобрать её. – До полудня, – пояснил он, – а потом будем целый день валяться на диване.