Алекси отмахнулся от этого снаряда. Он подумывал о цветах и завтраке, поданном в постель. Но Джессика богата, он не может дать ей все, к чему она привыкла. Она уйдет, уйдет от всего, что может еще возникнуть между ними, — и это страшно. Он мог бы быть мягче — если бы не этот страх.
А на меньшее он не согласится.
— У вас, леди, ничего не выйдет. Бросить все, что у вас есть, опуститься до уровня рабочего — а ведь это то, что я есть.
— Понимаю. Ты хочешь, чтобы я решила сейчас, окончательно и бесповоротно. Чтобы осталась с тобой. Но в глубине души ты считаешь, что я уйду?
— Выбор за тобой. Я хочу, чтобы ты была здесь, и не собираюсь тайком бегать в отель, когда ты туда заглянешь.
Гордость ли это или страх — но ему нужно было заставить ее дать твердое обещание. Он сознавал, что требует от нее слишком многого: перевернуть всю свою жизнь ради человека, который мало что мог предложить взамен.
— Хочешь присматривать за Виллоу, решать ее проблемы — занимайся этим сама. Так что ты решила?
Чтобы заглушить собственный страх, подбодрить себя и заставить Джессику задуматься об их будущем, Алекси наклонился и положил ладонь на ее затылок. Ее глаза потемнели: страсть начала разгонять возникший между ними холодок.
— Иди сюда, — прошептал он.
Ее тело напряглось — она не послушается его приказа. Эта женщина сама выбирает свой путь. Приведет ли этот путь к нему?
Затем она поднялась еще на две ступеньки. Обрадованный Алекси наклонился к ней.
— Иди сюда, — повторил, опасаясь в то же время, что заходит слишком далеко.
Еще шаг — и Джессика оказалась на том уровне, где их губы могли встретиться и начать горячую игру.
— Я думала, что ты цивилизованный человек. Или хотя бы стараешься им стать, — шепнула она, ловя его губу зубами.
Он улыбнулся и провел языком по ее верхней губе.
— Только в крайнем случае.
Ее губы раскрылись, и его язык проник внутрь. Их глаза встретились, и он увидел в ее потемневших зрачках свое отражение. Возбуждение вновь охватило его.
— Я заставлю тебя просить.
— Ты слишком уверен в себе, Степанов, — промурлыкала Джессика. — Я могу соблазнить тебя в одну минуту. Вот так, — она прищелкнула пальцами.
Алекси ухмыльнулся, наслаждаясь этим соперничеством.
— Попробуй.
— Холодно на улице, а ты вспотела. И расстроена. Что произошло?
Этим тревожным вопросом Виллоу встретила Джессику, когда та вошла в магазин.
— Я бегала. Стараюсь поддерживать форму. — Тон ответа был резким, и Джессика немедленно об этом пожалела. Это все последствия того эпизода на лестнице. Когда он ответил лишь одним словом: «Попробуй», она чуть было так не сделала. Ее тело уже заныло от желания. Но она удержалась. В таких отношениях ничего не было — только секс, испытание друг друга на выносливость.
Ее колени дрожали. То ли она набегалась по пляжу, то ли это от мыслей об Алекси и его причудах. Ему непременно надо довести ее до крайности, чтобы потом увидеть удовлетворенной и обессиленной. Их тела сливались так, как если бы они были единым существом. Как может мужчина быть таким нежным, так ласкать? Как может быть поглощенным собственной страстью и в то же время ставить ее желания выше?
Она заметила удивленное выражение Виллоу.
— Извини, я думала о своем. Что ты мне говорила?
Брови Виллоу лукаво приподнялись.
— Ты думала об Алекси Степанове? О рыцаре твоей мечты? Так ты у него провела эту ночь? Рассказывай. Я поставлю чайник. А вот такого румянца я не видела раньше никогда.
Джессика строго взглянула на Виллоу. Неужели это так заметно? Часы, проведенные в постели Алекси, так на ней сказались?
— Это из-за холодной погоды. У меня встала машина.
— Ага. Конечно. — В кухне Виллоу поставила чайник на огонь и повернулась к Джессике. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ты могла меня надуть. У тебя была с ним любовь, и тебе это понравилось. А бегаешь ты потому, что запуталась и тебе хочется довериться ему во всех своих сомнениях. Только ты не способна на это — поверить кому бы то ни было, кроме меня.
— Любовь? Думаешь, у меня был с Алекси секс? На мне это написано?
Виллоу в точности описала проблемы Джессики.
— Он… интересен. Тебе тоже, Виллоу?
— Мы встречались. В отеле, и в магазин он заходил, — сказала Виллоу. — Кажется, он мной заинтересовался. Надеюсь, тебя это не очень волнует. Не хочу, чтобы моя лучшая подруга ревновала меня. А ты ревнуешь? Ведь то, что у вас был секс, еще не значит…
— Конечно, не значит.
Виллоу расплылась в улыбке, а Джессика подавила неприятное чувство, которое, конечно же, не было ревностью.
Или это все-таки не так? Пожалуй, они не только любовники: их стремление друг к другу лежит глубже. А вот для Виллоу, похоже, ее план принес нежелательные плоды.
Или Алекси интересовался Виллоу с самого начала?
Джессика почувствовала легкий укол в сердце.
— Если Алекси тобой заинтересовался, он очень хорошо…
— Что?
— Да так, ничего. Ты так и не выяснила, кто разбил окно?
Картон, приклеенный на окно, было новым. Второе разбитое окно находилось в торговом зале. Виллоу пожала плечами, отворачивая от подруги лицо.
— Дети, наверно. Бросили камень, случайно угодили в окно.
Встревоженная за подругу Джессика сжала ее руку.
— Виллоу, меня это беспокоит. Ведь кто-то же угрожает тебе…
Виллоу повернулась к ней, разглядывая ее поверх очков.
— Джессика, мы обе знаем, что у Алекси только одна женщина на уме. Всю неделю, когда ты оставалась в Сиэтле, у него был совершенно потерянный вид. И он тоже тебя заинтересовал. Собираешься ты ухватиться за эту возможность или нет? А Ховард знает? Я не люблю его. Он грубиян. Тебе надо окончательно от него отделаться.
— Не могу. Он — сын Роберта, а Роберт просил меня позаботиться о фирме, но также помнить, что он не был хорошим отцом. Он чувствовал себя виноватым перед Ховардом, и я обещала, что присмотрю за ним.
Заглянув как-то в офис фирмы, Виллоу испытала на себе, насколько Ховард ревнив. Его привел в бешенство даже совместный ленч подруг. Причем он сам хотел напроситься на него, но Джессика предпочла общество Виллоу. Испугавшись, что Ховард может преследовать подругу, Джессика спросила:
— Он звонил тебе? Приходил сюда?
Виллоу скрестила на груди руки.
— Милая, это было больше четырех месяцев назад. Он знает, что мы с тобой близки, и хотел, чтобы я заставила тебя на что-то там согласиться. Я его выкинула. Ухаживать еще за мной пробовал. Вроде как «снизойду уж до нее, раз у меня есть свободное время». Гад такой. Ушел отсюда хромая, и думаю, что в паху у него болело. Обратно не вернется. А ты? Собираешься поставить его на место?
— Уже не первый год ставлю. Но Алекси сделал игру более азартной, ведь Ховард считает, что покусились на его законную территорию.
— Так что после одной ночи с Алекси ты решила вернуться к старому? Продолжать убивать себя работой и сознанием вины? Ты никому ничего не должна, пойми. Правильно, ты любила Роберта, но надо же наконец вернуться к жизни. Я не была бы твоим другом и не любила бы тебя, если бы не сказала, что для этого давно настало время.
Виллоу остановилась, чтобы перевести дыхание, будто сбросила с плеч тяжелое бремя.
— Он приезжал к тебе, разве не так? А ты вернулась сюда, чтобы увидеться с ним? Господи, да сразу же ясно, что между вами что-то затевается. Не отказывайся от Алекси, Джесс.
— Ты кончила?
— Нет. — Виллоу глубоко вдохнула, и ее словно прорвало: — Это я устроила твое знакомство с Алекси. Ты говорила, что в твоих отношениях с Робертом не было секса, хотя ты его любила. А теперь ты прямо приковала себя цепями к этому бизнесу. Так и просидишь всю жизнь в своей конторе, работая до изнеможения, а этот бездельник Ховард будет на тебя похотливо пялиться. Когда-нибудь поймает тебя, когда устанешь и будешь не в себе, и…
Виллоу замолчала и посмотрела на часы.
— Ой, господи. Мне же надо было отвезти Пэйвенс в клинику, а потом заехать за Франком, и подбросить его в бакалею, и опять вернуться за Пэйвенс… Хотя погоди, еще до Пэйвенс был кто-то. Сегодня моя очередь возить всех, а я забыла. Беспокоилась о тебе, еще должны были привезти материалы, и еще…
Джессика приложила палец к ее лбу, пресекая этим дальнейшее перечисление обязанностей.
— Давай-ка вернемся к тому, как я не могу управляться со своей собственной жизнью. Хорошо, я устала, выбита из колеи, Ховард не дает мне покоя… дальше?
Виллоу вскинула вверх руки и потрясла головой.
— По-моему, ты очень подходишь для Алекси, а намеков ты не понимала, так что мне пришлось перейти к делу. Если мне понадобится защита, ты приедешь, я знала. Я ведь играла в летнем театре…
— Ты притворилась, что тебе угрожает опасность, наперед рассчитав, что мы с Алекси станем близки? Так? Алекси знает? Алекси знает?
Виллоу принялась растирать себе виски, хмуро поглядывая на Джессику.
— Так и знала, что ты раскипятишься. А ведь я со всем не справлюсь. Тут еще доклад для пожилых леди про то, как делают мыло. Я рассчитываю получить от них приличные заказы. А с перевозкой стариков я совсем запоздала, так что уж придется тебе прийти мне на помощь.
— Придется, вот как?
— Да, вот так. Потому что мы друзья и ты хорошо провела нынче ночь, прямо сияешь.
Взяв блокнот и карандаш, Виллоу начала прочерчивать маршруты.
Готовую карту она протянула Джессике.
— Поможешь, Джесс, ладно? Ну пожалуйста! Любовь моя, где крестики, там надо забрать людей, там же стоят имена и когда.
— Давай, и перестань называть меня Джесс, — сердито сказала Джессика, беря карту. Ну как можно сердиться, когда подруга столько ей дала — как сестра, о которой всю жизнь мечталось?
Джессика увернулась от поцелуя, нацеленного в щеку, и добавила:
— Согласна, но ты очень уж напираешь. И не считай, что я с тобой разобралась — или с Алекси. Я не в восторге от него и от того, как ты все это организовала, и если он понимает, что ты сотворила, я его еще проучу.