И все же она должна продержаться.
Добиться ответа.
Она должна снова увидеть Софу.
Живой.
34Высокий полет
11 ч. 35 мин.
— Вот они!
Жипе показывает пальцем на две фигурки, побольше и поменьше, отчетливо видимые на фоне песка. В следующую секунду «Колибри» описывает короткую дугу и пикирует к вулкану.
Айя вцепляется в ручку над дверью. Она очень давно не летала на вертолете. Если совсем точно — семь с половиной лет. Она не поднималась в воздух с того дня, как узнала, что беременна Жад. А ведь сколько Жипе потом уговаривал эту упрямую ослицу снова летать с ним. Она познакомилась с пилотом еще в начальной школе, и на переменках он чаще сидел на дереве или бегал по крыше, чем гулял во дворе. Ассоциацию «Высокий полет» он создал, когда ему было двадцать, Айя в то время изучала право в метрополии. Через несколько лет Жипе — Жан-Пьер Гранден — благодаря помощи сети друзей уже мог предложить любителям сильных ощущений полный набор всевозможных полетов над островом: на планерах, мотодельтапланах, дельтапланах, паралетах, мотопарапланах… и, разумеется, высший пилотаж… вертолетная прогулка.
«Колибри» внезапно качнулся вправо. Устремился к кратеру Доломье. Голова закружилась — Айя не помнит, чтобы раньше так было. Под каждым жерлом угадывается раскаленный колодец, словно они летят над логовом дракона, над Мордором — запретной территорией, откуда в любое мгновение может вырваться смертоносный огонь.
Жипе поправляет темные очки и улыбается.
— Без паники, Айя. Гора еще спит. Зато движение с утра оживленное…
Он кивает на три полицейских вертолета, которые кружат вдали над Песчаной равниной.
— Я не могу подобраться к ним слишком близко. Очень уж они обрадуются, если смогут лишить меня лицензии.
Айя понимает. Вертолетными прогулками над островом распоряжаются две официальные компании, которые установили непомерно высокие расценки… За час полета — больше тысячи евро… Твердая цена за незабываемые впечатления. Жан-Пьер со своей ассоциацией сбивает цены. «Высокий полет» не преследует никаких коммерческих целей, Жан-Пьер довольствуется тем, что катает своих друзей над островом на своем личном вертолете, как другие катали бы на машине… друзей из числа членов и донаторов его ассоциации, в среднем за сотню евро. Несмотря на давление официальных компаний, которые жаловались на нечестную конкуренцию, торговый суд в Сен-Дени не нашел, к чему придраться. Судья особенно и не старался, население верхней части города и их депутаты хорошо относились к «Высокому полету». Во время недавних ураганов Жан-Пьер Гранден был одним из немногих пилотов, кто согласился снабжать продовольствием деревушки цирка Мафат, от которых до ближайшей асфальтовой дороги несколько часов пути, деревушки, отрезанные от мира, если не брать в расчет непрестанное кружение над ними вертолетов с туристами, не выпускающими из рук фотоаппараты и камеры.
— Айя, может, я высажу тебя на стоянке у ущелья Белькомб? Мне кажется, твои друзья не собираются тебя ждать и начнут без тебя…
«Колибри» вильнул влево.
Айя стискивает зубы. Из застекленной кабины открывается фантастическая панорама. Внизу, на стоянке, виднеются пять вертолетов и четыре полицейских фургона. Между ними перемешаются человек десять, все с оружием, а еще десятка три продолжают распределяться по Песчаной равнине, окружая двух беглецов. В центре Марсьяль Бельон, Айя узнает его, он держит за руку Софу.
— Им не уйти, — шепчет Айя.
Сколько бы она ни напоминала себе о трех совершенных Бельоном убийствах, она не может избавиться от жалости к этому человеку, убегающему вместе с дочерью: две выбившиеся из сил газели, окруженные хищниками, которым хватило ума загнать их на голую площадку и перекрыть все выходы. До первых деревьев, среди которых беглецы могли бы спрятаться, еще несколько сот метров, путь к ним преграждает заслон из двадцати полицейских, и у каждого — дальнобойная винтовка. Достаточно одного приказа Лароша, чтобы этот отчаянный побег завершился.
Еще несколько секунд, не больше, думает Айя. Ларош не такой дурак, он хочет их взять живыми…
Она поворачивается к пилоту.
— Игра окончена, Жипе. Извини за беспокойство, но лучше отвези меня домой. Я не горю желанием спускаться только для того, чтобы поздравить этого мудацкого полковника.
— Как скажешь, красавица…
Вертолет снова набирает высоту. Айя вцепляется в ручку и чертыхается.
— Все-таки странно, что Бельон оказался окруженным здесь, на склоне вулкана, посреди Песчаной равнины… У него был выбор между тысячей мест, где можно спрятаться, здесь леса, куда ни глянь, а он выбрал самое открытое место на всем острове…
Жипе улыбается.
— А этот твой беглец — он кто, турист? Или знает Реюньон?
— И то и другое… Хотя, да, судя по его биографии, он хорошо знает эти места.
— Ты меня удивляешь…
Пилот приподнимает очки и щурит глаза, большие и светлые. Похоже, он внезапно развеселился, он смотрит на Бельона и Софу с восхищением.
— Что значит — удивляю? О чем это ты, Жипе?
— Если хочешь знать мое мнение, ваш особо опасный преступник расставил вам отличную ловушку, и все полицейские острова в нее ломанулись.
Айя всматривается в склоны вулкана. Десятки людей окружают Бельона. Он один посередине. Она не понимает.
Жипе поднимается еще выше.
— Да не там, красавица. Прямо за нами.
Айя оборачивается. Она видит каньон, реку, скользит взглядом до устья, вдоль косы, вдоль коттеджных поселков Сен-Жозефа, заполнивших каждый клочок земли между океаном и ущельями.
И внезапно до нее доходит.
Она застывает, не в силах отвести взгляд от самого глубокого ущелья на острове, около двух тысяч метров.
Черт… Марсьяль Бельон все рассчитал. Точное место. И точное время побега. Он заставил все вертолеты приземлиться там, где ему надо. Он заставил всех полицейских острова в погоне за ним собраться в одной-единственной точке. И этот придурок Ларош ринулся туда очертя голову со всем своим зорейским войском. Марсьяль поставил на карту все, но правила игры были известны ему одному.
— Жипе, нам надо сесть! — орет Айя. — Нам надо немедленно сесть и предупредить их.
— Как прикажешь, красавица…
Вертолет резко идет вниз, к вулкану. Айя мысленно подсчитывает, сколько у них остается времени.
Самое большее — пятнадцать минут.
А потом расставленная Бельоном западня захлопнется, и люди Лароша, ничего не успев понять, окажутся в ней.
35Слежка
11 ч. 36 мин.
Имельда уже больше десяти минут не двигается с места. Она продолжает стоять в тени огненного дерева, задумчиво разглядывая черный внедорожник.
А на нее уже подозрительно поглядывает с противоположного тротуара продавец чайота. Имельда делает вид, будто ищет в сумке мобильник, потом — будто изучает какое-то приложение. Никто же не догадается, что ее старенький телефон ни на что больше не способен кроме как соединить двух людей, которым хочется поговорить друг с другом.
Имельда размышляет. Стоящая сейчас перед ней черная машина «шевроле каптива» в пятницу после обеда, в то самое время, когда пропала Лиана Бельон, была припаркована на стоянке отеля «Аламанда». Имельда на собственном опыте научилась не верить в случайности. У вещей всегда есть серьезные причины для того, чтобы оказаться там, где они оказались. И у вещей, и у людей.
Теплый корпус мобильника греет руку. Имельда в нерешительности. Логика подсказывает ей, что следует позвонить Кристосу, все ему объяснить, продиктовать номер машины. Он с этим разберется, и она сможет выбросить все из головы.
Кристос посмеялся бы над ней, но, если бы она стала настаивать, он все же занялся бы проверкой. Кристос неплохой человек. Больше того — он лучший из всех мужчин, каких она знала. Да, он еще и самый ленивый, самый неверный, и самый старый тоже, и кончает быстрее всех, едва успев в нее войти, а после этого еще быстрее засыпает, и пьет больше всех, и на коноплю подсел, как никто, и он самый белый из них… И все же случайностей не бывает. Она наблюдает за Кристосом, когда он не строит из себя мачо, искушенного и разочарованного полицейского или циничного любовника, когда, на мгновение выйдя из роли, он машинально подбирает с пола куклу Жоли, беглым взглядом окидывает скутер Назира, проверяя, все ли в порядке, или даже когда она читает и чувствует за плечом его взгляд.
Так не смотрят мужчины, у которых встает от солнца и алкоголя.
Этот взгляд полон невысказанной нежности.
Да, если присмотреться к Кристосу, увидишь, что он заслуживает любви.
«Шевроле каптива» мигает фарами. Они трижды включаются и гаснут. Имельда еще дальше отступает за дерево, не сводя глаз со стоянки. Какой-то мужчина направил на машину брелок. Малабар, похожий на бочку в своей тесной курте, на голове бейсболка цвета хаки с красной тигриной мордой. Весит он, наверное, столько же, сколько она, если не больше, но при этом ростом ниже сантиметров на двадцать. Левым локтем прижимает к себе коричневую сумку, явно набитую до отказа провизией, купленной в «Хлебном доме».
Еще мгновение — и малабар скрывается в машине.
Имельда должна принять решение немедленно.
Позвонить Кристосу… и выставить себя идиоткой.
Бросить это дело… и постоянно о нем думать.
Добежать до своей старенькой «поло», припаркованной в десяти метрах отсюда, и двинуться следом за «шевроле». Просто для того, чтобы попытаться хоть что-то распутать…
Случайностей не бывает.
11 ч. 37 мин.
Печать.
Кристос наклоняется к компьютеру и щелкает по иконке.
Старенький принтер, кряхтя, начинает выплевывать на лист бумаги формата А4 красные буквы. Кристосу пришлось поменять цвет шрифта в файле PDF, который только что по электронной почте прислала ему Грациелла Доре, в черном картридже закончился тонер, а менять картриджи он так и не научился. Управляющей «Голубой лагуной» потребовалось меньше получаса на то, чтобы принять решение и прислать ему список тех, кто работал в ее баре десять лет назад.