вышибала листки, вырванные из тетрадки в клеточку, и недолго изображала гибнущую в полете чайку. Думаю, в душе она была трагическая актриса. Ей хотелось бурлящих страстей и славы. И то и другое она получила сполна. Ночные часы были распределены между домочадцами с целью слежки за золотой дурой. Днем ответственность за ее жизнь возлагалась на бабку и пятилетнего сына, не ходившего в детский сад. Приятель всерьез хотел везти ненормальную рыбку к ветеринару и бормотал что-то о «подводном психологе». Рыбка плевала на всех, жрала корм и аккуратно раз в день совершала попытку самоубийства. Через месяц решили купить аквариум с дорогой системой очистки воды. Дизайн подводного ландшафта придумывали всей семьей. Точки посадки подводных растений высчитывали на компьютере при помощи специальной программы — чтобы точно по феншую. Рыбка-суицидница была не так проста и выпрыгнула из нового аквариума следующим же вечером. Было решено, что ей нужна пара. Пару сумасшедшей рыбке выбирали так тщательно, что продавец готов был отдать товар даром. Друг другу рыбки понравились с первого взгляда. Семья, затаив дыхание, наблюдала за развитием их отношений. Попытки суицида прекратились. Все облегченно вздохнули. Через какое-то время утром на полу были обнаружены две дохлые золотые рыбки. Приятель утверждал, что они держались друг за дружку плавниками…
Леня, смеясь, допил вино.
— Вы сегодня сговорились все потешать меня?
— У тебя невеселый вид, брат. Вношу свою лепту в твое психологическое здоровье. Что, нелады в семье?
Леня взглянул на Виктора недоуменно:
— Нелады? Почему?
— Был крупный разговор у Виктории Павловны с твоей женой. Оказывается, твоя супруга любит где-то гулять по вечерам? Любопытно, где же…
Рука Лени неожиданно обрела самостоятельность и хлопнула по щеке кузена.
— Не смей! — проговорил Леня тихо. — Ты переходишь границы… Я тебе не позволю.
Он немедленно был вздернут с дивана и с силой притянут за лацканы пиджака.
— Надо же, какие мы стали смелые, — прошептал Виктор зло и насмешливо. — Прыти-то сколько, Ленчик. Мужчинкой себя почувствовал? Странно, до твоей свадьбы я думал, что ты тихий, мирный пидорок. Представляешь мое искреннее удивление? Это хорошо, что ты умеешь удивлять. Это вызывает уважение. Я тебя уважаю, Леня. Без шуток. И желаю тебе в жизни только побед. И мне отвратительна сама мысль о том, что кто-то держит тебя за лопуха, брат. Честь семьи — не хухры-мухры. И если твоя благоверная гуляет на стороне… не трепыхайся, чудак, не трепыхайся, я сказал «если»… Так вот если это так, то нет ничего проще выяснить правду. И принять меры, Леня.
Все это Виктор проговорил ему прямо в лицо, меняя тон с уничижительного на слегка насмешливый, завораживая и убаюкивая, словно удав. Леня сделал еще одну попытку освободиться от хватки, и ему это удалось.
— Где Ира?
— Хлопнула дверью, — усмехнулся Виктор, оправляя на нем пиджак. Леня раздраженно отмахнулся.
— Она ушла?
— Ушла. Испарилась. Покинула нас в раздражении и ярости. Твоя вина, брат, твоя. Ей досталось от Виктории Павловны из-за тебя. Ты же сам наговорил мамочке о вечерних прогулках супруги.
— Боже мой…
Леня ринулся в столовую. Гости, судя по всему, тихо разошлись. Мать и Лиза собирали со стола, тихо о чем-то беседуя.
— Мне очень жаль, что имел глупость… что-то рассказывать тебе! — выпалил Леня, пытаясь вдеть правую руку в рукав своей куртки.
— Леонид, я устала и не хочу больше ничего обсуждать сегодня, — не глядя на него, отозвалась Виктория Павловна.
— Чудесно! Прекрасно! Замечательно! Больше не будет никаких обсуждений! Никаких! Никогда! Моя жизнь вас не касается! Дурак! Дурак! Дурак набитый! — в ярости стукнул он себя по голове. — Чего я ждал от вас?! На что надеялся здесь? Понимания по распорядку не бывает! И любви тоже, мама, не бывает по регламенту! На ать-два не выходит любить! Такая вот трагедия!
— Ты в своем уме, родной? — Виктория Павловна взглянула на него с оскорбленным недоумением.
— Наверное, нет, если думал, что в этом доме есть хоть капля чего-то… настоящего, не притворного… Наверное, нет, если полагал, что значу что-то для вас! Я вас всех прошу не лезть в нашу жизнь. Не надо копаться и любопытствовать! Сами… как-нибудь…
Леня наконец справился с пальто и выбежал из квартиры.
Спустя какое-то время Виктория Павловна сказала Лизе будничным голосом:
— Я всегда советовала ему принимать антидепрессанты.
Андрей
С самого начала у них появилась традиция раз в неделю встречаться в маленьком и не очень популярном кафе, подальше от посторонних глаз, подальше от знакомых. Время от времени они с Ирой проводили ночь вместе. Так просто и легко им было. Без стеснения рассказывали обо всем, что лежало на сердце. Расставались с сокровенными мыслями обыденно и без сожалений. Любили рассматривать друг друга нагишом, радуясь тому, что прилипчивый стыд не беспокоил их наслаждение. Они изобретали новые способы поцелуев, словно рецепты экзотических блюд, смело сочетая несочетаемое. Они мечтали в тишине съемных квартир, пропахших чужой мимолетной жизнью. Они ненавидели холодные гостиничные простыни и согревались коньяком…
Эта часть их жизни проходила в интимной тайне, которая их обоих пока устраивала. Они не загадывали на будущее, остававшееся темным. В темноте им легче дышалось. Андрей не хотел тяготиться обманом, не хотел мучиться. Он хорошо понимал, что это безумие не может продолжаться вечно…
Разобравшись с текущими делами в офисе, Андрей захотел сбежать. А еще более соблазнительной казалась мысль о маленьком отпуске. Вдали от всех дел и проблем.
В его кабинет вошел Семен, старинный друг еще со времен магазинчика на рынке. Должность коммерческого директора его нисколько не изменила. Был он вихраст, небрит и соглашался надеть костюм только во время важных переговоров или при заключении сделок. В любое другое время Семен предпочитал джинсы, кроссовки и свитера.
— Ты посмотрел документы на тот участок возле Химок? — спросил он у Андрея. — Предложение — зашибись. Доли под застройку можно быстро распродать, потому что рядом железнодорожная станция, и цена приемлемая. Но!.. Часть земли принадлежит минообороны. Я узнавал. Поэтому я бы не советовал соваться туда, пока идут суды над бывшими чинами сего ведомства. Можем влететь, если сделку признают ничтожной.
— Да. Я уже знаю, — кивнул Андрей. — Другие варианты есть?
— Хочешь рискнуть?
— Не сейчас. Что с проплатой за объект на Варшавке?
— Деньги приплыли на счета вчера. Пройдут в отчете за неделю. И мне удалось выцарапать наших сто тысяч евро с Кипра.
— Хорошо, — кивнул Андрей.
Семен встрепенулся и взглянул на него удивленно.
— Хорошо?! Только-то? — от изумления Семен присел на краешек стола. — Ты чего? Мы ж их все равно что у грабителей назад вырвали! Андрюха, ты меня пугаешь! Через ходатайство московского правительства в ихний центробанк… Да я попу порвал… Ай, что я ему объясняю! Друг, ты никак совсем не здесь сейчас. Ну-ка посмотри на меня. Посмотри, посмотри! Ба, что я вижу!
— И что ты видишь? — улыбнувшись и откинувшись на спинку кресла, склонил голову Андрей.
— Мужик, у тебя все на лице написано. Любоф!
— Что, прямо так и написано?
— Для опытного человека не составит труда рассмотреть проблему.
— Так ты теперь специалист и по мимике?
— Не ершись, Андрюха. Так я прав?
Андрей никогда особенно не чувствовал потребности в душевных разговорах. Не привык, да и характер не позволял. Но за последние недели столько всего произошло в его жизни, что вот даже Семен заметил. Что говорить об остальных… Может, это не так уж и плохо — высказаться?
— Что, Андрюха? Я попал? И это не Валентина. Ох ты ж е!.. Ти ж мий золотэньки. Як же ти влипнув?
— Да не ори ты, — пробормотал Андрей смущенно, поглядывая на дверь.
— Заорешь тут. С Валентиной-то шутки плохи. Она как-то была в офисе неделю назад. Прикатила в новеньком наряде, на каблучках, всех девок наших на тортик собрала. Шебаршила с ними часа два, выпытывала, не иначе… Так как? Правда, из наших?..
— Ну тебя к черту!
— Ладно, ладно! Понял! — поднял руки Семен. — Давай прячь все свои бумажки, буду ждать тебя в машине. Поедем пообедаем, поговорим в кои-то веки. Не фыркай и не махай руками! Жду в машине!
В машине всю дорогу молчали. Андрей смотрел в окно на город и думал о том, что жизнь преподносит удивительные сюрпризы. И испытания, конечно. Валентина снова и снова, перебарывая себя, бодро выходила с ним на пробежку и упрямо топала по дорожкам вокруг их коттеджного поселка.
Работа и сыновья отвлекали Андрея, позволяли не думать о том, что его с Валентиной дорожки стали как-то невзначай разбегаться в разные стороны.
Наверное, Валентина тоже это почувствовала, насторожилась. Записалась в спа-салон, дала себя уговорить на эти утренние пробежки, начала обращаться к нему подчеркнуто задорным тоном, в котором провоцирующих двусмысленностей было больше, чем изюма в булках, которые она пекла. Валентина отчаянно пыталась удержать жизнь семьи в привычных, удобных для себя рамках. Андрей ценил это. Все же она мать его детей…
Семен привез его в пафосный «Пушкинъ» на Тверском бульваре. Вышколенный официант в безупречном стилизованном костюме трактирного полового провел их к столику у окна.
— Кто она? — сразу спросил Семен после того, как официант удалился с заказом. — Какая-нибудь клубная молодая стервочка в мехах? Ноги от ушей, ни грамма силикона и вся такая секси?
— Пальцем в небо, — усмехнулся Андрей.
— Это я так. Пробный шар. Вообще удивляюсь, как ты столько лет продержался без адюльтера. Извини, конечно, но о тебе разговоров было больше, чем правды. Пора, пора уже было оправдывать свою репутацию ходока!
— Ты вот что-то подобное не вздумай где-то болтать, а! — разозлился Андрей.
— Эй! Я же не идиот. Я что, не знаю, как у твоей Валентины налажено сарафанное радио в офисе? В деталях передадут, если что. А вообще ты слышал о мужской солидарности? Я ее живой символ. Итак, кто она?