Дорожки их разбежались стремительно. В общем, Виктор предполагал, что Оксану может ждать такое будущее. Слишком уж разболтанной она казалась.
Не слишком долго размышляя, он купил шампанского и направился к знакомой квартире в соседнем доме. Позвонил несколько раз. Дверь так никто и не открыл. Виктор постоял немного, потом вырвал из блокнотика страницу, написал несколько слов и номер своего сотового, после чего просунул записку в щель.
Оксана позвонила ближе к вечеру. Она не казалась ни удивленной, ни обрадованной. Они условились встретиться в кафешке неподалеку.
Оксана действительно изменилась. Она очень похудела и как-то выцвела за эти пять лет, хотя одеваться стала не в пример лучше. Смело и раскованно устроилась на мягком диванчике напротив него, свалив рядом модненькую сумку от Дольче и Габана.
— Привет, привет, друг детства! — начала она, рассмеявшись слегка вульгарно и закуривая тонкую сигаретку.
— Привет, подруга! — улыбнулся он, нагнувшись и поцеловав ее в щечку.
— Боже, боже! Какие нежности! Соскучился за столько лет?
На ней была короткая рыжая шубка, мини-юбка и высокие сапоги. Походила она на осмелевшую худую крыску, которой море по колено.
— Ну, что-то вроде того, — кивнул Виктор, заказывая кофе и мороженое.
— Ты похорошел в своих заграницах! Мачо!
— Не буду спорить. Ты в этом разбираешься лучше, чем я.
Оксана чуть дернула головой, стараясь скрыть замешательство. Судя по всему, она рассчитывала хотя бы с ним притвориться нормальной. Пытливо посмотрев на него, Оксана догадалась, что ему многое известно. И в какой-то неуловимый момент расслабилась, заулыбалась снова.
— Этот сволочной город иногда напоминает большую деревню. Несмотря на размеры.
— Не парься, Оксанка. Жизнь каждого из нас жует по-своему.
— Это точно. Давно вернулся?
— Несколько месяцев назад. Англия, Франция, Италия, Перу, Мексика, Таиланд, Сингапур… И везде свое дерьмо. Языки разные, а люди одинаковые.
— Да? А я всегда хотела замуж за шведа! Как в «Интердевочке»! Правда, попался датчанин, и тот сбежал! — смеялась Оксана. — Пришлось выйти за одного нашего урода. Как же я этого козла ненавидела!
— А зачем шла?
Оксана пожала плечами:
— Надо было. Если б не он, я б за тебя вышла!
На этот раз засмеялся Виктор.
— А что, не взял бы? — зло прищурилась Оксана. — Помнишь, как у нас было?..
Конечно, он помнил. Несколько лет назад Виктор решил, что Оксана сможет его провести в мир взрослых. Как ответственный мальчик купил презервативы, виноград, хорошее вино и новый диск «Энигмы».
Оксана, явившись на зов, почти мгновенно раскусила намерения друга детства. Глупость не значилась в списке ее недостатков. Плотно задернутые шторы, горящие свечи, отсутствие матери в доме и нарочитая беспечность хозяина комнаты не оставляли сомнений в том, что кое-кому приспичило. А если судить по усилиям создать романтическую обстановку, то приспичило по-настоящему впервые. Она оценила эти наивные усилия начинающего любовника, но нарочно не показала виду. Оксане было любопытно понаблюдать за поползновениями Виктора. До этого она имела дело с опытными пацанами, знавшими свою роль и приятную механику любви. Некоторых она потом сама могла бы кое-чему выучить, но в целом сам процесс ее никогда не разочаровывал.
Виктор тогда пребывал в той неспокойной полосе жизни, когда сексуальная энергия перехлестывала через край. Взгляд в метро, нечаянное прикосновение, завиток волос, запах, цвет, вкус, слова и звуки — самая незначительная вещь или событие могли породить в теле жаркую волну чувства. Пылкое, стремительное, отчаянное вожделение чаще всего руководило поступками. Он на ходу учился флирту и способам нравиться. Симпатии и антипатии брызгами разлетались в его кругу, побуждая к действию.
Он повел дело неспешно, отменно собой владея, хотя обстановка предполагала (как она с удовольствием воображала) быстрое срывание покровов, нетерпеливый жар тел и ее опытное наставничество с легким налетом снисходительности. Виктора она знала давно, но, как бывает с близкими друзьями, не рассматривала в качестве сексуального партнера. Они вместе ходили на концерты, в кругу общих друзей пили, смеялись, подбрасывали друг другу удачные реплики (половина симпатии складывается из этого умения вовремя и к месту подать реплику или парировать фразу!). Оксана не интересовалась личной жизнью Виктора. А в тот вечер всмотрелась в него попристальнее.
С Виктором все было несколько иначе. Он мог бы приятно волновать девичье сердце статным ростом и ладно слепленным телом, ямочкой на подбородке, приятной улыбкой на тонком интеллигентном лице, на котором всегда была тщательно ухоженная щетина. Его волосы слегка вились, и потому его хотелось трепать по голове, как глупого веселого бигля… Однако этот его откровенный иронично-ехидный тон, эта щепетильность во всем и неизвестно на чем основанное и всячески выпячиваемое превосходство — все это не обещало легкости в общении и невольно наталкивало на мысль о боли, которую может причинить этот человек. Сильной боли.
Оксана тогда боролась с двумя противоречивыми желаниями — уйти или остаться. Она беззаботно сидела на подиуме для медитации у окна в комнате Виктора, понемногу отпивала из бокала вино, листала глянцевый журнал. Виктор в это время лежал рядом, что-то рассказывал, но Оксана едва слушала. Чуть скашивая лукавый взгляд, она привыкала к нему, преодолевая что-то в себе и удивляясь, как сложно представлять его любовником. Виктор лежал и говорил, закинув руки за голову. Клетчатая рубаха его, как нарочно, вылезла из джинсов и задралась, открыв волосатый пупок.
Оксану злила его медлительность, озадачивали спокойствие и отсутствие стеснительности. Она перевернулась на живот и, фривольно подперев кулачками подбородок, стала откровенно рассматривать Виктора. Оксана сама себе казалась лакомым кусочком, однако все еще не могла решить, что ей делать, если все будет развиваться по предсказуемому сценарию. Не похоже было, чтобы он испытывал какой-то особенный трепет перед тем, что должно было свершиться. Оксана подозревала, что она — лишь часть плана, который Виктор составил на этот вечер. Она словно увидела себя в списке на месте, где в ресторанном меню обычно значится десерт. Похоже, он просто ждал удобного момента, какой-то «особой» минуты. «Десерту» в меню Виктора не полагалось думать и чувствовать. «Десерту» надо было просто ждать, пока придет время подхватить ложечкой кусочек безе с вишенкой…
Оксана закусила губу и поднялась, словно вот только сейчас вспомнила, что ее ждут неотложные дела. На мгновение Виктор показался ей омерзительным — весь такой язвительно-сдержанный, холеный, скрытный, все планирующий, с непонятными мыслями… И в нем чувствовалась опасность, как ощущается она в подросшем тигренке, который пока играется, но уже может показать будущую силу зубов, мускулов и когтей большого зверя.
То, что он удержит ее за руку, она и ожидала, и испугалась этого. Испугалась до дрожи, противной и мелкой. Словно не Виктор впервые ступал на этот путь, а Оксана. Будто не было до него никого. Не было ни пьяной торопливости Пашки, ни веселой, почти дружеской ночи со Славиком, ни основательного и мучительно-долгого постельного марафона с Игорем Ивановичем — женатиком, с которым она пофлиртовала в супермаркете. А был только Виктор — молодой мужчина, друг детства, требовательно и сильно державший ее сейчас за руку. Он продолжал полулежать на подиуме, как актер на сцене, и улыбался ей. Не просительно, не со смущением нетерпеливого юнца, а с видом человека, претендующего на то, что принадлежит ему по праву. Этот новый Виктор поразил Оксану своей новой самоуверенностью.
Она колебалась, и все же сдалась — увлеченная, любопытствующая и немного испуганная. Она испытывала смешанные чувства ужаса и восторга, как на «русских горках». Возможно, Оксана влюбилась в него тогда. Но после той ночи Виктор ушел из ее жизни и возник только спустя несколько лет, когда от ее жизни остались одни ошметки.
Виктор прислушивался к себе и пытался найти в душе хоть чуточку былого чувства к ней. Но кроме легкого презрения и необременительной ностальгии, ничего не находил. Оксана ничего в нем не оставила. Даже сожалений. И если бы не дело, вряд ли он сидел бы с ней в кафе за одним столиком и вот так мило беседовал, вспоминая былое.
— Оксан, мы с тобой друг друга знаем давно, — начал Виктор, которому наскучили и разговоры, и воспоминания, — я тебе доверяю, и нам нечего друг перед другом что-то изображать. Согласна?
Она кивнула, закуривая новую сигаретку и отпивая свой кофе.
— У меня есть одно дело, и мне нужна помощь. Никакого криминала. Чистая взаимная доверительность, плюс от меня гонорар.
— Что за дело?
Виктор изложил в общих чертах о желании своего престарелого дядюшки.
— А дедуля знает нынешние расценки? — засмеялась Оксана. — У нас пенсионных скидок и распродаж не бывает! Особенно если девочки элитные, чистые, молодые. Бабосики наликом и вперед!
— Дам пятьсот на всех. Для вас и так с лихом. Можешь подобрать девочек помоложе?
— С малолетками не связываюсь. Статья.
— Это понятно. Выбери такую, чтобы лицом, как школьница, и одежда соответственно. Не знаю, что он с ними делать будет, но в наш век виагры, знаешь ли, уже ничему не удивляешься.
— Я так понимаю, старичка надо куда-то привести?
— Именно. Его бабуля ничего не знает, и знать ей не обязательно. Во всяком случае, пока, — усмехнулся Виктор. — Место есть?
— Не проблема. А можно вопрос, дорогой друг детства?
— Валяй!
— Почему я? Объявок с девочками в Интернете — дофига и больше.
— Хороший вопрос, Оксаночка! Прямо в самую точку вопрос! Я же не зря пятьсот баксов даю там, где мог бы отделаться сотней. Дело в том, солнышко мое, что у дедули при себе будет ключик один интересный.
— Ключик?
— Ага. Он самый. Мне надо сделать с него дубликат.
— А ты говорил, никакого криминала, — глаза у Оксаны забегали и насторожились.