— Поведай, мамочка, — улыбнувшись, она смягчает лицо и трогает мою руку. — Мы так рады, — говорит тихо, почти шепотом, словно секрет.
Смотрю на Таню, та почти рыдает и просто обнимает меня.
— Ну чего ты как квашня, счастье у подруги, а ты лимона объелась, — бубнит Ната.
— Отвали, я за Иру радуюсь, — сильнее прижимается ко мне.
— Радуются с улыбкой, а ты села за рояль и Лунную сонату играешь. Мы либо уснем, либо все реветь будем в итоге.
Ее слова заставляют немного расслабиться и даже посмеяться.
— Ириш, ну и как это? — Таня смотрит на меня искрящимися глазами.
— Блин, девочки я в таком замешательстве, — признаюсь им, потому что это меня гложет. Я должна быть самой счастливой, а в итоге не могу принять свои мысли, и это так путает.
— Ты что, не рада? — задают вопрос в один голос.
— Ну, разумеется, рада, — опускаю глаза на свой пока что плоский мягкий живот и касаюсь его, поглаживая. — Просто, знаете, то я должна его любить, то не должна. То ненависть, то радость, то отчаяние. А там… боже… — меня передергивает от мысли о том, что могла умереть в том отвратительном месте.
— Тише, тише… — подруги с разных сторон обнимают и просят помолчать.
— Мне никогда в жизни не было так страшно, — снова подаю голос с признанием, иначе взорвусь от невысказанных эмоций.
Не замечаю, как меня вырывает из реальности и я засыпаю.
Когда я просыпаюсь, ощущаю, как мою руку кто-то гладит и целует в открытую ладонь.
Невольно сжимаю ее, пытаясь сохранить эту нежность, потому что знаю, что это Стас.
Приоткрыв глаза, я сталкиваюсь с его внимательным взглядом.
— Я долго спала? — спрашиваю, зевая.
— Нет, всего полтора часа, — его голос звучит устало, а на лице тень переутомления.
— А девочки? — осматриваюсь, потому что они были со мной в последний момент перед тем, как я погрузилась в дрему.
— Они поехали домой, но сказали, что вернутся.
— Хорошо, — ложусь обратно на подушку и вновь замолкаю.
— Я поговорил с врачом, — после недолгой паузы снова начинает Стас.
— И? Какие-то изменения? — становится немного тревожно.
— Никаких, кроме одного, — его мягкая улыбка дарит надежду, что он не собирается сказать мне что-то, что сделает больно. — Ты едешь домой. Незачем оставаться в больнице. И ты, и… — он вместо слов смотрит на мой живот, чуть приподняв уголок губ. — Вы оба в порядке.
И тут я вспоминаю, что Стаса ранили, а я не спросила, как он на самом деле себя чувствует.
— Как твое плечо?
— Не беспокойся об этом, — он выпрямляет спину и морщится. Думаю, он говорит так, чтобы не волновать меня. — Я тоже домой еду.
— Тебя выписывают? С ранением? Это же безответственно… — начинаю свою тираду, но Стас останавливает:
— Ир, — голос пронзает тысячей иголок, которые явно внутри себя несут успокоительное, потому что я мгновенно выдыхаю. — Я в порядке.
— Хорошо. И когда нас выписывают?
— Прямо сейчас. Нужно было дождаться твоего пробуждения — и вперед.
Он говорит о нас как о цельной единице, но сейчас что-то не так.
— Ирин, нам многое стоит обсудить. Нас, ребенка, произошедшее и… Черт, да много всего. Но сейчас ты поедешь домой с подругами, а я приеду вечером. Хорошо?
— Такие фразы обычно заканчиваются моим ожиданием и ничем больше, — грусть и память снова охватывают разум и в итоге побеждают.
— Ир, я обещаю, что все изменится. И мы начинаем все с чистого листа с этого момента. Окей?
— Стас, я…
— Милая, если ты не попытаешься сейчас, ты никогда не будешь готова.
— В этом моя вина? — говорю, чтобы уколоть, но тут же жалею об этом.
— Моя вина, и я никогда не скажу иначе. Мне предстоит просить у тебя прощения неоднократно в надежде заслужить твое доверие снова. Но сейчас мне нужно поехать к матери, она волнуется. Еще уладить пару вопросов.
— Понимаю, — опускаю глаза. — Не хочу тебя подкалывать. Но эмоции берут вверх.
— Я заслужил, — усмехается невесело.
За дверью слышатся громкие голоса моих девочек, и Стас тут же садится ровно, но руку мою не отпускает.
По дороге домой Наташа и Таня выпытывают у меня, что я хочу поесть, но ответ один и тот же: «Ничего».
Поднимаемся в квартиру, и подруги скрываются из вида, а Аверин переминается на пороге.
— Вечером, Ир. Я приеду, и мы все обсудим, клянусь.
Я лишь киваю. Сколько раз он это говорил, а я ждала. Но в итоге ничего подобного не случалось. Однако сейчас между нами, по его словам, никого нет. Ну посмотрим. До вечера осталось не так много времени.
Скомканно попрощавшись, слежу за тем, как он уходит. И я скрываюсь за дверью.
Ощущение, будто я — сплошной ком грязи. Я смываю с себя эту вонь и заодно воспоминания обо всем, что случилось за последние несколько дней.
Душ встречает меня радушно. Струи воды, как мне и хочется, охватив тело, делают свое дело. Но внутри все остается прежним.
С подругами мы проводим несколько шумных часов. Стараемся быть веселыми, но разболевшаяся голова ставит на нашем девичнике крест.
— Все в порядке, Ир, — отмахиваются от моего извинения за испорченный вечер. — Приедем завтра. К тому же, если Стас скоро появится, тебе стоит подготовиться.
— Ой, счастливая, — бормочет Таня. — Ребенок, свадьба, любовь…
— Ах, — мечтательно улыбаются обе. Как дети, ей-богу.
— Эй, успокойтесь, — я, рассмеявшись, щелкаю пальцами перед их лицами. — Еще не знаем, что нас ждет в будущем. Нам со Стасом еще многое следует обсудить.
— А что тут обсуждать? — тут же встревает Наташа. — Я слышала, как он говорил с Эдиком и такой: «Да я мою Ирку в ЗАГС потащу и никому не отдам», — пытается комично говорить мужским голосом.
— Он такого не мог сказать, — отшучиваюсь.
— Ну, понятное дело, он применил для этого другие слова. Но суть остается та же. Честное слово, он так ему и сказал. Ир, он тебя любит. Он реально любит.
От их слов внутри разливается приятное тепло. Я хочу верить. Очень хочу…
Остаюсь одна в пустой квартире.
Я запуталась. Я потеряна. Запутана в собственных мыслях, и мне тяжело разложить все по полкам.
Распаренная и явно посвежевшая в клубах пара, я выхожу, открыв стеклянное заграждение. Эта квартира меня привлекла именно тем, что тут есть и душ, и ванна.
Встаю напротив запотевшего зеркала и, скользнув ладонью по нему, открываю свое отражение. Но, увидев синяк на щеке, я будто возвращаюсь в то сырое и грязное место. И память раз за разом подкидывает то, что я намеревалась забыть, воскрешает кадрами события.
— Хватит, — шепнув, сжимаю кулаки.
Опускаю голову, все еще стоя обнаженной после душа, и рассматриваю свой живот.
Внезапно на губах появляется улыбка. Представляю, как ребенок будет шевелиться, расти. Как мой живот начнет увеличиваться. На глазах выступают первые слезы понимания и радости, что я действительно беременна.
Стираю влагу с кожи, надеваю халат и едва выхожу из ванной, как слышу дверной звонок.
Быстро подхожу и, взглянув в глазок, вижу там Стаса.
Ну что ж… Вечер будет длинным.
Глава 26
Если честно, то в какой-то момент я ждала, что повторится тот вечер, когда он не пришел. Я была готова к тому, что в мою дверь не постучит никто, но он здесь. И единственное, о чем я думаю, что мои ладони вспотели, а в животе кружит ураган.
Медленный вдох и короткий выдох. Самоконтроль — не мое. И потому нет смысла пытаться восстановить нормальное сердцебиение. Причина сбоя стоит за дверью, которую я открываю широко.
— Привет, — Стас переминается с одной ноги на другую, а я слышу какой-то шелест.
— Привет, — слегка улыбаюсь.
Он протягивает мне букет цветов, именно тех, про которые я ему говорила, как-то отвечая на вопрос. Маленькие бледные бутончики кустовых роз, обернутые в желтую бумагу.
— Спасибо, — моя улыбка становится шире, а втянув аромат, я попадаю в рай. — Они очень красивые.
Вспомнив, что мы на пороге, отхожу в сторону и пропускаю его внутрь квартиры.
Замечаю на его волосах капли воды и только после этого слышу в открытое окно неспешно капающий дождь.
— Что-нибудь будешь? — спрашиваю, уходя на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.
Мужчина следует за мной и садится за стол. Я разворачиваюсь, и сердце ухает в пятки. Он был здесь, на этом месте. Такой же расслабленный, но на лице его сияла милая улыбка. Сейчас он полон серьезности, хотя черты мягкие.
— Чай, если можно. Спасибо.
— Конечно.
Быстро жму на кнопку и вновь оборачиваюсь, стоя у столешницы.
Глаза Аверина скользят по мне до босых ног, и я вспоминаю, что я в халате после душа. С мокрыми волосами. Ужас.
— Эм… думаю, мне нужно пойти одеться и…
— Нет, все в порядке.
— Я ждала тебя немного позже, поэтому…
— Ир, — он закатывает глаза, и я расслабляюсь.
Мы молча смотрим друг на друга до тех пор, пока чайник не закипает.
Усаживаюсь напротив Стаса, поставив две чашки чая на стол и принесенные девочками пирожные с конфетами.
— Как ты себя чувствуешь? — стандартный вопрос, и в какой-то степени его забота мне нравится.
Сейчас я нахожусь в состоянии некоторой паники и благодарна ему, что он рядом.
— Хорошо. Никакого головокружения и прочих ужасов, что прочил врач, нет.
— Я рад, — он сжимает кружку и отпивает горячий напиток.
— Ну а ты?
— Живой.
— Не смешно, — угрюмо отвечаю.
— Прости, Ирина. Не только за мою дурацкую шутку, а вообще за все остальное. План был дурацкий изначально, но порой выбора не остается.
Кажется, мы начали тот самый разговор.
— Может, и так, но знаешь… Твой поступок, — отворачиваюсь и быстро моргаю, чтобы слезы не покатились из глаз. — Я бы все поняла. Но ты решил за нас обоих.
— И я сожалею о своем решении. Я должен был поговорить с тобой. Сесть и обсудить все происходящее в моей жизни.
— Ты лишил меня выбора. Просто взял и сделал по-своему.