Пока едем к моему дому, разговариваем и задаем друг другу разные вопросы. Я невольно, впрочем, как и в клубе, сравниваю его с подонком Стасом. Потом ненавижу себя за это и продолжаю снова делать то же самое.
Замечаю какие-то движения, обороты речи, вредные привычки или слова, которые он повторяет чаще всего. Внутри восстает четкий протест. Но я продолжаю беседу, затыкая влюбленную дурочку внутри себя.
Илья останавливает машину почти у моего подъезда, и я не могу вылезти сразу, так как он рассказывает о произошедшем у него на работе забавном случае.
Я внимательно слушаю его и одновременно с этим рассматриваю в свете ночного фонаря, который светит четко на нас.
Мой внутренний протест снова встает на дыбы.
Илья — светловолосый парень, его губы слишком полные. Худощавый и высокий и… И еще много чего, что я могу назвать не в его пользу.
Все это говорит о том, что он мне просто не нравится и вряд ли понравится вообще.
Не успеваю додумать эту мысль до конца, как парень резко приближается и его губы отпечатываются на моих.
Я так ошеломлена, что мне требуется целая секунда прийти в себя и оттолкнуть его.
— Боже… что ты вытворяешь? — я стираю с губ это прикосновение, заранее зная, что помою рот с мылом три раза.
Он смотрит испуганно, пока я злюсь и высказываю ему все.
— Я же четко сказала тебе, что я не в поиске, что мне это не нужно. Какого хрена ты творишь, спрашиваю? Это плата за то, что ты меня подвез? Так попросил бы денег на бензин.
— Нет… Я просто хотел тебя поцеловать.
От его пояснений все плывет пеленой небывалой злости. И не только на него.
Я размышляю о том, что я бы не смогла вот так, любя человека, даже расставшись по обоюдному согласию, взять и пойти к другому даже с поцелуем.
А Стас… А Стас женится. Это говорит о многом.
— Мой тебе совет, — приоткрываю дверь, чтобы выйти, и заканчиваю свою речь. — Если хочешь поцеловать девушку, спроси ее об этом. Ведь она может желать иного.
Хлопаю дверью очень сильно и, развернувшись, натыкаюсь на машину.
Чертову машину Стаса, который стоит ровно напротив, но в тени. Мне не было видно его сразу. Зато для него обзор на нас с Ильей был самый прямой.
И он в машине. Он за рулем. Смотрит на меня со всей яростью, которая в нем, кажется, есть.
Я резко срываюсь с места и бегу в подъезд, а после, поднявшись в лифте на свой этаж, в квартиру, закрываю дверь на замок и буквально падаю на пол спиной к выходу.
Самое последнее, что я хотела, чтобы он видел нечто подобное. Даже после его поступка я не хочу быть грязной и отвратительной для него или для себя самой.
Но я сижу, уткнувшись в свои руки лицом, и почти плачу, понимая, что сейчас я не лучше его.
По щекам катятся глупые слезы, которым не место в данной ситуации. Хочу встать и пойти умыться, как вдруг в дверь раздается громкий троекратный стук, вышибающий меня из равновесия.
Глава 8
Затаив дыхание, я жду, когда тот, кто находится за дверью, уйдет. Но ничего подобного не происходит. Я слышу очередные удары. Резко встаю и смотрю в глазок, мысленно умоляя, чтобы это был не Стас.
Благо, это не он. А соседка Валентина Ивановна.
Быстро вытерев горячие слезы с лица, я распахиваю дверь и натягиваю на лицо улыбку.
— Доброй ночи, Ирочка. Прости, что в такое время. Но я уже несколько часов жду тебя, чтобы передать это, — она протягивает мне клочок бумаги, где написан чей-то номер.
— Что это? И зачем?
— Номер женщины. Она приходила еще днем. Очень попросила, чтобы я тебе передала ее слова. Говорит, что это крайне важно. Что необходимо с тобой срочно поговорить. Чтобы ты вышла с ней на связь. Ирин, она выглядела так... Очень переживала и буквально умоляла...
— Я не понимаю... О ком вообще речь? Какая женщина?
— Так позвони, узнаешь! — восклицает соседка, разглядывая меня с ног до головы. — Ты что, пила? Глаза у тебя красные.
Ага, пила. Мало того, еще и села в машину парня, который глотал спиртное залпом. Тупая я! Не додумалась отказаться! Лучше бы ждала такси, а не садилась в автомобиль пьяного человека. Коктейль окончательно затуманил мне разум. Зачем я вообще пошла в клуб? Могла бы полежать дома и отдохнуть. Голову проветрить.
Да только... Я и сама прекрасно знаю, что ничего подобного не случилось бы. Я то и дело жалела бы себя. За то, что со мной произошло. За то, что обманулась на красивые слова. И за то, что я очень наивная и доверчивая.
— Да, с подругами посидели вместе. Спасибо, Валентина Ивановна, я позвоню. Но завтра. Сейчас поздно.
— Нет-нет, — качает соседка головой. — Она сказала, чтобы ты позвонила в любое время суток. На самом деле я бы могла дать твой номер, однако задумалась, что... Вдруг ты станешь злиться на меня. Вот и взяла ее. Короче, детка, набери ее прямо сейчас.
Дикое ощущение, что та самая женщина заплатила моей соседке кучу денег за то, чтобы она дождалась меня и передала ее слова, не отпускает. Неспроста же эта дама стоит перед моей дверью во втором часу ночи и уговаривает. Даже настаивает, чтобы я сделала так, как она велит.
Ну а что? Неоднократно видела, как Валентина Ивановна на что-то собирала деньги у жильцов подъезда, а в итоге ничего обещанного не выполняла.
— Хорошо. Я позвоню ей сегодня.
Соседка довольно улыбается и уходит. Я же бросаю в сторону туфли, стягиваю с себя одежду и направляюсь в ванную. Нужно прийти в себя. Нужно просто забыть сегодняшний день. Да и несколько прошлых — тоже.
Натянув на себя домашнее платье, сажусь на диван и отправляю сообщение Эдику:
«Прости, что беспокою. Спишь?»
Ответ я не получаю, потому что он мне звонит.
— Ирин, а ты чего не спишь? — спрашивает он, едва я принимаю звонок и прижимаю телефон к уху.
— Хотела поговорить с тобой насчет твоего сегодняшнего предложения. Оно еще в силе или мне завтра поискать работу? К Аверину я больше не пойду.
— В силе, конечно же. Но зря ты так быстро все рубишь с плеча. Потерпи чуточку, а? Останься там. Временно.
— Эд, если в твоем корпусе нет места, я и не стану навязываться или же настаивать. В конце концов, ты сам предложил мне перейти к тебе. Ладно, не забивай голову. Найду, куда устроиться.
— Да подожди ты! — выдает парень, когда я уже хочу отключиться. — Как в огромном корпусе не может быть места, Ир? Я вовсе не из-за этого говорил. Уже решил все. Но на работу ты выйдешь через две недели. Как ты и догадывалась. Стас говорит, что ты должна отработать пятнадцать дней. Прости, тут я...
— Поняла, — перебиваю. — Я тебя прекрасно поняла, Эд. Спасибо.
Все-таки вырубаю звонок и ложусь на диван, свернувшись комочком. Хочется просто закрыть глаза, а через некоторое время проснуться и не думать о том, что произошло между мной и Авериным. Господи, как стереть свою память? Как не думать о нем и его скорой свадьбе?
Мало мне унижений с его стороны, так он хочет причинять мне боль еще целых пятнадцать дней!
Поспать мне не удается. Я иду на кухню и варю себе кофе. Раньше спиртное действовало на меня иначе — я проваливалась в сон моментально, едва голова касалась подушки. Но сейчас слишком много мыслей, которые не то что нормально соображать, они еще и дышать полной грудью не дают.
Нахожу бумагу, которую передала мне Валентина Ивановна. Как бы это глупо ни выглядело, я набираю номер той самой женщины. Сажусь на стул, жду, когда длинные гудки закончатся, и слышу ответ.
— Алло, — доносится мягкий голос. — Алло. Ирина?
Господи, что происходит? Как она поняла, что это я?!
— Добрый вечер. Простите, я вашего имени не знаю.
— Ирочка, меня зовут Надежда Станиславовна. Можешь просто называть Надей. Я буду безумно рада.
— Хорошо, Надя. Но я все равно не знаю, кто вы. Зачем я вам понадобилась?
— Ира, я мама Стаса. Мне необходимо с тобой поговорить. Желательно лицом к лицу, а не по телефону. Потому что так ты не увидишь мою искренность.
Сердце екает в груди. Сглатываю, прижимая пальцы к виску. Потираю переносицу.
Боже мой... Кажется, этот бесконечный день никогда не закончится.
— Я не думаю, что нам есть о чем говорить. Все, что надо было, рассказал мне ваш муж, Надежда Станиславовна, — говорю я холодным тоном.
— Ах! Значит, все-таки он опять за свое, — слышу глубокий вздох. — Нет, Ирочка. Я не стану говорить тебе то, что умудрился сказать мой супруг. Его нет дома. Я могу прямо сейчас попросить водителя отвезти меня к тебе. И как раз мы с тобой пообщаемся по душам. Ты не против?
— Два часа ночи, — напоминаю я. — Послушайте, ваш сын скоро женится. Между нами было что-то, но оно уже закончилось. Потому что он выбрал другую. Если вы считаете, что я потом, после его свадьбы, буду сохранять с ним отношения, то вы глубоко ошибаетесь. Я и работать там не стану, поверьте моим словам.
— Ирин, — вдруг голос женщины становится твердым. — Я не позволю никому ломать жизнь моему сыну. Поэтому мы завтра с тобой встретимся. Пожалуйста, не отказывайся. Ближе к вечеру, например, когда ты освободишься, окей? Я буду ждать твоего звонка. Иначе я сама приеду к тебе.
Глава 9
Что сказать? Я в шоке, и, кажется, это становится моим постоянным состоянием, которое меня начинает пугать.
Наконец-то мой организм стал требовать покоя, и я, почистив зубы, падаю на кровать.
Суббота — мой любимейший день недели. Я сплю. Я высыпаюсь, а потом чувствую себя потрясающе.
Мне удается до половины одиннадцатого проваляться в постели. Я никуда не тороплюсь. Медленно бреду на кухню. Заправляю кофемашину всем необходимым, пока аромат охватывает пространство, поджариваю тосты до румяной корочки, готовлю поднос и ухожу в гостиную, где включаю мой любимый канал, связанный с приготовлением еды.
Под рукой на тумбочке рядом с диваном лежит блокнот, наполовину исписанный понравившимися рецептами. Туда я записываю вновь кое-что вкусное и продолжаю наблюдать за битвой поваров в гастрономе.