– О времени, голубчик, о времени! – отвечала Самарина.
– В каком смысле? – все еще не понимал Олег Петрович.
– В прямом. Понимаете, жизнь не безразмерная, жизнь компактная. И в ней всему отведено время. Каждому овощу свой фрукт, каждому событию свой час. И что же вы, голубчик, делаете?! Вы не видите свою дочь в тот момент, когда ей нужны поддержка и помощь! Вы лишаете ее поддержки, а себя – того удивительного времени, когда вы счастливый отец, но еще не дедушка.
– Ах вот о чем вы, – нахмурился Кочин. – Вас Аля подослала? Или этот прохиндей?
– Постесняйтесь так говорить! – возмутилась Самарина. – Вы на что намекаете? На то, что Аля выгодная невеста? И Сергей преследует меркантильные цели? Так у ваших соседей земли больше, чем у вас. Ну да, они не смогли ею распорядиться так красиво, как вы, но факт остается фактом. Земля здешняя ценится высоко, а у них ее полно! И в свете ваших проблем неизвестно, что будет в сухом остатке…
– Ну, это уже запрещенный прием! – возмутился Кочин. – И откуда вы знаете про земли Батенина?
– Справки навела. У меня есть влиятельные знакомые. Я вам, помнится, говорила.
– Знаете, Аля поступила плохо. Не как дочь! Она нарушила свое обещание и не вняла моей просьбе. Поверьте, уход жены Татьяны я тяжело перенес. И девочка осталась без матери.
– А виноват ли Батенин-старший в этом? – мягко спросила Ольга Леонидовна. – Может, это совпадение? Может, все равно бы это случилось? Посудите сами, как можно так точно, так уверенно судить о подобных событиях?
– Допускаю, что стопроцентной уверенности нет. Но, согласитесь, все эти события не могли не повлиять на жену. Да и на дочь.
– Хорошо, а как же быть с Сергеем Батениным?
– Даже не упоминайте о нем! – воскликнул Кочин. – Он привязался к моей дочери. Да что там привязался! Он соблазнил мою дочь!
– Не глупите, ваша дочь Аля взрослая девушка. И сама влюблена в этого юношу. Очень жаль, что вы так непримиримы. Знаете, я намного старше вас. Но даже я понимаю, что молодые люди могут влюбиться друг в друга наперекор всем обстоятельствам.
– Скажите какие Ромео и Джульетта!
– Не знаю, какие Ромео и Джульетта, но ваша дочь в положении. И в этой ситуации нужна поддержка семьи. А вы ее бросили.
– Да! Я ей отказал от дома. Знаете, как раньше, в старину, поступали с нерадивыми и непослушными детьми?
– В старину?! Да вы смеетесь?! Вы живете сейчас, в наши дни. Ваша дочь прислушалась к своему сердцу. И молодой человек проявил упорство – наперекор семье пошел. Вы же понимаете, его тоже лишили поддержки. Но он сделал это ради вашей дочери, ради ее любви. И его поступок заслуживает уважения. Это поступок мужчины. А вы так переносите на него вражду.
– Вы меня не уговорите! Я даже слышать ничего не хочу! Ольга Леонидовна, вы человек старой закалки! Вы же понимаете, я, как отец…
– Вы, как отец, должны проявить сдержанность и участие. В конце концов, наследники у вас появятся! Это же радость! Кто будет принимать участие в их воспитании?
– Вот пусть Батенины и воспитывают их!
– Насколько я понимаю, Сергей тоже не общается с родителями, – вздохнула Самарина и, помолчав, добавила: – Эти двое молодцы. Они любят друг друга. Они выстоят, даже если вы пальцем не пошевелите. И именно вы будете сожалеть о своем поступке, а не они. Поверьте мне, человеку одинокому.
Самарина повернулась и вышла из кабинета Кочина.
Олег Петрович кинулся за Самариной:
– Я сейчас попрошу, чтобы вас довезли до Москвы, до дома! Куда вы так побежали… Ольга Леонидовна!
– Как мне жаль, что вы не услышали меня!
С этими словами Ольга Леонидовна покинула дом Кочиных. Она ожидала чего угодно, только не такой непримиримости. Она знала эту семью уже достаточно долго и понимала, что у каждого из них своя правда. Но она так надеялась, что будущий ребенок как-то примирит всех этих хороших людей.
Уже по дороге, в автомобиле, в который прямо-таки насильно усадил ее Олег Петрович, она резким жестом вынула из прически заколки-палочки, торчащие воинственными рожками. «Ох, люди, люди», – подумала она.
А время шло. В марте Алю положили в больницу – внезапно поднялось давление. Никаких серьезных причин не нашли, но десять дней она пролежала, глядя в окно на серое небо. А в воздухе пахло талым снегом, на душе у нее было грустно, не спасало даже то, что к ней часто приезжали и Сергей, и Ольга Леонидовна, и Анастасия. Приехал даже Мишка – привез книжку детских сказок, к которой сам сделал новый переплет. И, как ни странно, именно этот визит и этот подарок вернул Але хорошее настроение. Она рассматривала яркие картинки, вдыхала запах свежего клея и думала, что пройдет совсем немного времени, и эту книжку она будет читать своему ребенку. «Обязательно буду читать!» – сказала она сама себе. В эту ночь она спала спокойно, ее не тревожили сны, а наутро она попросила ее выписать.
– Я отлично себя чувствую, – сказала она врачу.
Олег Петрович Кочин к дочери в больницу не приехал.
Апрель сиял солнцем. Тепло было просто-таки июньское. Метеожурналисты толковали про «старожилов, которые не припомнят столь ранней весны».
Илья Светиков потерял счет часам. Окон в помещении не было, как и полагалось в злачном заведении. Посетитель не должен отвлекаться на такой пустяк, как жизнь. Жизнь сама по себе, игра – сама по себе. Дернув ручку автомата, Светиков без всякой надежды смотрел на экран. Ну так и есть! Ничего хорошего. Слезая с высокого табурета, он заметил в конце зала трех молодых людей. То, что они идут к нему, сомнений не было. Светиков к встрече был готов.
– Привет, как дела идут? Как фортуна? – Один из молодцов вплотную подошел к Илье. Настолько вплотную, что тому захотелось сразу отодвинуться или поставить между собой и молодым человеком что-то вроде щита.
– Так, не очень! Но надежда есть! – Илья изобразил бодрую улыбку.
– Это хорошо, что надежда есть! Поговаривают, что ты вчера крупно проигрался?
– Слухи о масштабах преувеличены. – Светиков хотел отделаться смешком, но не выдержал и пустился в путаные объяснения о вчерашней игре. Вчера он проигрался в дым. Даже сам не заметил, как это произошло. Володя, тот самый молодой человек, который с ним сейчас разговаривал, давно предлагал взять у него деньги взаймы – ну, чтобы с долгами рассчитаться, отыграться наконец. Понятно, что под проценты. Не очень большие, но и немаленькие. Светиков до сегодняшнего дня крепился и тешил себя надеждой, что в долги влезать не придется. Тем более что завтра наконец состоится заседание акционеров, все они покажут Кочину кузькину мать. И останутся при своих. Надежда на это обстоятельство была велика – вся тайная подготовительная работа акционерами была проведена с соблюдением строжайшей конспирации. Еще немного… и все они будут еще богаче и… свободнее. Светиков тепло улыбнулся Володе:
– Все нормально. Если что, то я, конечно, сразу к тебе. Но, честно говоря, приход хороший ожидается. – Илья со значением улыбнулся и двинулся в сторону покерных столов. Звонка своего мобильного телефона он не слышал, поскольку еще вчера отключил громкость.
Игорь Евгеньевич Волобуев нехорошо выругался. Иметь дело с таким, как Светиков, – хуже нет. Не человек, а фальшивая монета – вроде деньги, а купить на них ничего нельзя. Вроде бы и компаньон, а положиться на него ну просто невозможно. Завтра собрание акционеров, завтра решается их судьба. Их деньги. Договорились же сегодня еще раз обсудить все детали предстоящей битвы. То, что это будет битва, Игорь Евгеньевич не сомневался. Кочин – человек умный, дотошный, а главное, в равной степени отличный тактик и стратег. И хотя акционеров, замышляющих не вполне красивую авантюру, было больше, никто из них не мог быть до конца уверенным в победе. Только вот Илья Светиков не осознавал всей серьезности вопроса. Откровенно говоря, остальные два участника их коалиции тоже еще не звонили. «Ну понятно, Елене Васильевне не до нас! – Игорь Евгеньевич ухмыльнулся. – А Игнатенко, поди, на рыбалке. Ладно, до завтра уже совсем недалеко. Будем надеяться на лучшее!» Игорь Евгеньевич завел будильник на семь часов.
В большом зале для совещаний были открыты все окна. Ирина Сергеевна, секретарь Кочина, взяла за правило проветривать все помещения не меньше часа. Она уже разложила чистые большие блокноты, ручки. Поставила минеральную воду и стаканы. На угловом столике под салфеткой стояла большая сухарница с печеньем и конфетами. Это на тот случай, если собрание затянется. Еще раз окинув хозяйским глазом комнату, Ирина Сергеевна принялась закрывать окна. В приемной уже слышался голос Олега Петровича. Размашистым жестом он бросил на стол свои папки, повесил пиджак на спинку кресла и сел в ожидании других участников собрания.
– Ну что, Ирина Сергеевна, поборемся?
– Поборитесь, Олег Петрович! У вас это отлично получается, – позволила себе пошутить секретарь.
Еще через десять минут все были в сборе, и решающая битва началась. В соответствии с предварительной договоренностью заговорщиков первым слово взял Игорь Евгеньевич:
– Зачем мы все здесь собрались – известно. Но я не очень понимаю, что здесь можно еще обсуждать. По итогам второго квартала (вы сами это подтвердили, Олег Петрович) и у красноярского филиала, и у иркутского – сплошные убытки. И это несмотря на то, что вы настояли на внедрении новой линии, которая, как вы сами утверждали, изменит ситуацию на производстве. Факты вещь упрямая – ситуация изменилась в худшую сторону! А как мне сказали, настроение на производстве, как бы это сказать помягче, если не революционное, то грозой попахивает…
– Это обстоятельство, пожалуй, самое тревожное… Нам сейчас не найти суммы, которая смогла бы заткнуть брешь, – выплаты по зарплате, отпускные и прочее. Эти долги растут. – Игнатенко, второй акционер и глава одного из региональных филиалов, сделал озабоченное лицо и оглядел всех присутствующих.