– Да, стражи нашли его возле стены в траве. Он не приходит в себя, и у него, похоже, сломаны ребра – дышит он надсадно. Он долго не сможет и пальцем двинуть, и за ним нужен уход. Сир, позвольте нам уехать – я не могу на долго оставлять графство.
– Он просил за ваш брак, леди, и я согласился, при условии, что вы будете не против, - теперь он говорил достаточно громко, и люди прислушивались. – Только, стоит ли вам, леди, имея такой титул, выходить замуж за безродного? Думаю, у каждого второго в этой зале есть предложение для вас. Если не от себя лично, то от своего сына или брата, - он обвел рукой своих гостей.
– Нет, сир, он просил моей руки, и я ответила согласием.
– Хорошо, только я прошу оповещать меня о здоровье Константина, и не забывать, что на осеннюю охоту я хотел бы получить приглашение, графиня, - хмыкнул Эдуард, понимая, что теперь графство под правильным надзором двуликого человечка, который все был готов продать королю за возможность быть рядом. Леди отошла, и быстро направилась к выходу, а король долго смотрел ей вслед. Он не мог поверить, что такая умная женщина клюнула на любовь мужчины не просто ниже себя по статусу, но и скользкого как уж, врунишки. Он снова усмехнулся про себя, уверяясь, что женщины не умнее козы, проводил ее взглядом, пока она спешно не вышла за двери, и продолжил разговор с лордами.
Фелисия еле сдерживалась, чтобы не выбежать, и не направиться сразу в конюшню, но ей нельзя было этого делать.
– Тина, иди к маршалу, и скажи, чтобы всех собирали, и еще, мы выезжаем сегодня, сразу после того, как король со свитой выедут на север. Проследи, чтобы запас еды и удобных матрасов был в карете – со мной поедет Уильям. Король признал его Константином, и отныне вы должны забыть имя Уильяма… Навсегда.
Тина мотнула головой и побежала к конюшням. Фелисия поспешила в комнату – дорога была каждая минута, и она решила самостоятельно собрать свои вещи. Нужно было как можно быстрее вывезти Уильяма за стены замка и самой посмотреть его раны. Она без разбора, кучей запихивала белье и прочее в дорожные холщовые сумки, составляла их на кровати, потом позвала Марту, но не позволила ей войти:
– Сообщи на кухне, что сегодня мы уезжаем. Сейчас придет моя служанка, и заберет собранную в дорогу еду. Мы должны выехать сразу после короля, и мне не нужны вопросы, король сам дал согласие, - выпалила она, и Марта мотнула головой и сразу направилась к лестнице.
Никто не знал, что графиня отбывает не одна – карету подали прямо к донжону, и накиданные в ней матрасы и шали говорили лишь о том, что женщина любит комфорт.
Усевшись внутрь, и поняв, что для Тины нет места, она посмотрела на нее грустными глазами.
– Ничего, леди, я могу и на козлах, лишь бы он доехал, - мотнула она головой на кучу, казалось бы, наваленную из вещей в спешке.
Как только небольшой отряд стражей и карета покинули замок, и он пропал из вида, Фелисия выдохнула и приказала остановиться. Уильям дышал надсадно, но дышал, и морщился во сне. Эдвард и Магрегор сделали в конюшне ночью все, что могли – рука была в порядке, хоть плечо и покрывал огромный синяк. Фелисия распахнула одеяла, которыми он был накрыт и осмотрела грудь, которая напоминала котел – не было на нем места, где не расплывалась бы черным и фиолетовым гематома.
Лицо никогда больше не станет таким как раньше – это было понятно сразу. Фелисия взяла из рук Тины кувшин с виски и полила на полотенце. Протерев раны на лице, она отметила, что нагноений нет – хорошо, что вчера стражи сделали с ним то же самое – Магрегор хорошо обработал глубоко рассеченную кожу. Левый глаз будет натянут, и внешний его угол всегда теперь станет стремиться вниз. Сейчас глаза были отекшими настолько, что даже если бы он и захотел открыть их, то не смог бы.
Фелисия успокаивала себя тем, что это очень кстати – король знает Костю в лицо, и это лицо, оставшись оно прежним, не позволило бы выдать Уильяма за другого человека.
Между сиденьями кареты положили пару досок, и сейчас внутри был небольшой диван. Уильяма уложили по диагонали, ноги оставались в проходе, и Фелисия решила, что каждые три – четыре часа они будут останавливаться, чтобы поднять их на эту коротенькую кровать – так его тело не станет страдать от одного положения. Сама же она ехала, приткнувшись в уголке. Когда начинало клонить в сон, опускала голову рядом с его головой, укладывала свою руку на его грудь и крепко спала под неровное и сиплое дыхание. Ноги и тело затекали быстро, но вариантов других просто не было.
Уже второй гонец был отправлен в замок, где ее ждала сестра. То, что Фелисия возвращается так рано могло ее испугать, потому что в этом мире столь длительные поездки ради пары ночей в гостях были утопией. Гонца информировала сама Фелисия, и строго – настрого велела не пугать сестру, а проговорить, что король отпустил ее домой по ее пожеланию. О человеке в карете приказано было молчать.
– Эдвард, я решила поехать верхом этот отрезок еще и потому, что должна поговорить с тобой, - начала Фелисия, поравнявшись с маршалом. – мы немного отстанем, да и Тина должна отдохнуть в карете, за одно присмотрит за Уильямом.
– Да, как скажете, леди, - ответил Эдвард и придержал свою лошадь.
– Твои люди очень помогли нам, но меня беспокоит то, что они знают все. Ты понимаешь, о чем я говорю? – она посмотрела на него внимательно, дожидаясь его реакции. Больше ее интересовали эмоции, которые моментально вырисовывались на его лице.
– Да, леди, и я уже поговорил с ними. Эти люди готовы служить в замке до конца, и их устраивает то, как вы платите, и ваш распорядок.
– Я буду платить им больше, но ни единого раза ими не должно быть упомянуто имя Уильяма. Никогда, Эдвард, понимаешь? Это Константин – мой жених. Он безродный, но то, что он много сделал для короля, позволяет взять меня в жены, - словно рассказывая впервые, проговорила эту информацию Фелисия.
– Да, леди, они это знают. Больше никогда не прозвучит этого имени с их уст, - уверенно ответил Эдвард.
– А по окончанию службы, все трое получат хорошие наделы земель, и я помогу со строительством домов. Так же, готова помочь в сватовстве. С таким имуществом, думаю, они смогут очаровать даже баронесс, чьи отцы не больно хорошо вели хозяйства, и остались не слишком богаты. Это позволит получить еще и статус для своих детей.
– Думаю, они будут рады служить вам верно и еще не раз помогут, леди. Такая плата за их труд больше, думаю, не возможна нигде, - присвистнул Эдвард.
– Ну и хорошо, через сутки мы будем дома, и все будет по-прежнему. Война с Шотландией отходит на север, и мы, думаю, сможем спокойно трудиться. Графство станет самым богатым в Англии, а значит, и вы не станете прозябать. Я ценю верность, Эдвард, - улыбнулась Фелисия и подалась всем телом вперед, давая лошади команду прибавить шагу. До вечера Фелисия ехала верхом, и на привале возле реки даже искупалась с Тиной, хоть та и божилась, что ни шагу не сделает в воду.
Вечером Тина перешла на неудобные козлы, а Фелисия наклонила голову к голове Уильяма. Она думала о том, что же будет, когда он придет в себя. Она понимала, что удержать его будет невозможно. Он больше не был хозяином себе – им управлял его патриотизм и вера в победу. Нужны были сила и умение доказать, что никто не сможет в ближайшие несколько сотен лет изменить положение Шотландии.
– Таня, это ты? Я умер и попал в рай? – раздался шепот прямо над головой у Фелисии, и она в полной темноте долго не могла полностью понять – что происходит.
– Ты очнулся? Уильям, все хорошо, мы уже скоро будем в графстве. И там тебя ждет удобная кровать, горячая еда, и там ты быстро поправишься, - торопливо щебетала она, поднося кувшин с водой к его губам.
– Это ведь ты, правда? Я узнал твой запах. Твои волосы… Они пахнут как-то совсем иначе, я никогда не слышал такого запаха раньше, - продолжал шептать он.
– Да, это я, только, теперь меня зовут Фелисия, а тебя – Константин.
– Почему? – в его голосе был тот смешок, которым он умело пользовался, и он был не обидным, не ироничным, а теплым и добрым.
– Я потом тебе расскажу, обещаю, а сейчас тебе нужно отдыхать, - всматриваясь в темноте в его лицо, она надеялась, что отвар, заготовленный Тиной, которым они щедро поили мужчину в дороге, даст ему возможность перенести боли во сне. Фелисия добавляла в него меда, потому что без еды организм вряд ли дотянул бы, и запустились совсем иные процессы.
– Хорошо, знаешь, я доверяю тебе, - снова этот смешок в голосе. Теперь она поняла на что он похож – так родители говорят со своими детьми, и этот смешок, не что иное, как умиление. – После того колодца, в который ты так отчаянно прыгнула, после того, как лорд Бредфорд рассказал о твоей смелости и о том, как ты, не боясь за себя помогала моим людям, пряча их от короля… - он закашлялся, а потом застонал.
– Больно грудь? Видимо, все же, сломано ребро, - прошептала она. – Прошу, не говори ничего, потерпи до замка. Я переживу пока и без перечислений моих геройств.
Он ее узнавал – это было сейчас самым важным – он не потерял память, у него все такой же светлый, как и раньше, разум. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы он на время забыл кто он. Сейчас оставалось одно – ждать и надеяться, что здравый смысл будет вести его за собой, а не гордость и горящая в груди ненависть к королю.
Глава 51
Лето было в разгаре – конец июня благоухал травами, теплый ветер ласкал лицо, а после дождя и вовсе, воздух можно было пить, зачерпывая его ладонями. Первый запах дымка́ говорил о том, что дом рядом. Фелисия поймала себя на том, что она не просто радуется возвращению, а счастлива от возвращения домой. Это место стало домом не благодаря стенам, а благодаря людям. Всматриваясь в перевязанное лицо Уильяма, она надеялась, что что-то поменяется теперь в ее жизни, что не придется больше быть самой, хотя, ей уже начинало нравиться.
Если раньше она постоянно шла на поводу у ситуаций и людей, то сейчас, когда ей дали еще один шанс, она ломала себя, вытр