– За ним можно проследить и выяснить, изменяет ли он жене.
– Это может быть полезно Эллен, если она решит разводиться, но не мне, – холодно ответил Том. – Как поживает Уолбейн?
В ответ он услышал уклончивое «хорошо», скривился и стукнул кулаком по столу.
– Почему он не пришел вчера?
Адвокат регулярно посещал своего клиента. Но теперь он снялся с дела, а Шэрон не успела придумать убедительной отговорки и растерялась.
– Итак? – настаивал Том.
«Думай живее!»
– Он не понимает, почему ты отказываешься рассказать присяжным, что случилось в восемьдесят шестом году на самом деле.
Ее слова подействовали как удар под дых. Том съежился на стуле.
– Я знаю, тебе больно, и ужасно об этом сожалею, но присяжным, чтобы проявить милосердие, нужно это знать.
– Я не могу.
Время свидания закончилось.
– Он отказывается меня защищать?
Шэрон понимала, как растерян брат, и не могла расстаться на такой ноте.
– Не волнуйся, у меня все под контролем! – сказала она ему в спину.
…Из тюрьмы Соренсен вышла на ватных ногах, с глухо бьющимся сердцем. Ничего она не контролирует! Отставка Уолбейна равносильна смертному приговору. А случилось это по ее вине. Да, он не единственный адвокат на свете. Но лучший! На поиск другого уйдет слишком много времени, они потеряют кучу времени. Будет ли готов этот неизвестный пока юрист к процессу?.. Ну что ж, она снова официально возьмет дело.
Вторник, 13 июля 2021 года, 13:30
Мелисса перебирала вешалки с одеждой на стойке, служившей ей гардеробной, и бросала на кровать то, что считала неподходящим.
Последняя попытка наняться на работу оказалась провальной, но помощник договорился о встрече в бутике, где она ни разу ничего не покупала. Нельзя его подвести. Если повезет, худшее, что ей грозит, – встреча с одной из бывших «приятельниц», жен деловых знакомых Майка, ни разу не ответивших на сообщения после того, как она съехала от мужа. Мелисса уже два часа мучилась выбором. Сегодня не годятся ни дорогие фирменные шмотки, ни слишком легкомысленные наряды. Нужно что-то простое и элегантное, а где его взять?
Звонок колокольчика прервал ее мучения. Она плотнее запахнула яркое шелковое кимоно, купленное в Японии, и подошла к входной двери.
Невысокий мужчина представился, махнув удостоверением. Полицейский. Не дожидаясь приглашения, он прошел в квартиру. Молодая женщина последовала за ним в гостиную. Накануне Гарри рассказал о визите полицейского. Интересно, это тот же человек? И если да, зачем он явился?
Посетитель спросил, где Мелисса находилась 14 апреля 2021 года во второй половине дня. Она изумленно уставилась на него, потом вышла из комнаты.
– Куда вы? Вернитесь, мисс Рэнделл! – властным тоном приказал он и пошел за ней. Она показала ему телефон.
– Разве я могу помнить, что было три месяца назад? Я записываю все в календарь.
Никакой встречи на тот день назначено не было. Мелисса, скорее всего, сидела дома или гуляла по городу.
– Возможно, вы делали покупки? Проверьте кредитку.
Царивший в комнате полумрак скрыл заалевшие от смущения щеки Мелиссы. Она вынуждена была экономить и покупала только продукты, а в тот день ничего не потратила. Расписание дел было очень простым: утром она отвозила детей в школу, потом забирала их, иногда водила на спортивные занятия или уроки музыки.
Мелисса вернулась в гостиную, мысленно ежась от присутствия чужака.
– В тот день убили Майкла Истеса, так? Почему вы только теперь задаете мне этот вопрос? Я думала, расследование закончено…
– Прокурор назначил дополнительную проверку.
– Я не была знакома с этим мальчиком.
– Зато вы знакомы с Кэрол Дженкинс и Томом Ховардом.
– Как и со многими другими людьми. Их вы тоже опрашиваете?
Дознаватель сердито посмотрел на нее.
– Мисс Рэнделл, здесь вопросы задаю я!
Он спросил о расписании на 21 апреля и следующие за этим числом дни.
– Каждую субботу после полудня я бегаю.
Одна. Если не считать других бегунов и незнакомых прохожих. Никто не может подтвердить, что она выходила, даже мобильный телефон остался дома.
Полицейский ушел, и Мелисса вдруг осознала глубину своего одиночества.
Вторник, 13 июля 2021 года, 15:45
Миновав центр Лонг-Бич с его богатыми домами, арендованная машина оказалась в квартале поскромнее и в конце концов повернула на одну из улиц, чтобы вернуться с полпути назад. GPS явно не включали. Дверца открылась, и на тротуар ступила элегантная молодая женщина в молочно-белом костюме. Сидевшие на крыльце мальчишки встретили ее появление свистом. Пока она читала фамилии на почтовых ящиках, к ней развязной походкой приблизился самый смышленый на вид подросток.
– Ищешь кого-то, миз?
– Госпожу Моррис. Она здесь живет?
Он кивнул.
– На четвертом.
Шэрон поблагодарила и пошла к подъезду.
– Эй! Миз!
Она думала обойтись простым «спасибо», но паренек почуял запах денег. Шэрон обернулась.
– Тачку тут бросишь? Не боишься? Могу приглядеть, если хочешь.
Откажись она, автомобилю пришлось бы худо. Шэрон протянула подростку десять долларов, и они мгновенно исчезли в его кармане.
– Квартира одиннадцать.
Шэрон поднялась и позвонила в квартиру, указанную самозваным консьержем. Харриет Моррис открыла и сначала не поняла, кто к ней пришел. Но быстро вспомнила.
– Вы – адвокат этого сволочного фотографа… Что вам нужно?
Ледяной взгляд и злобный вид едва не заставили Соренсен позорно сбежать, но она взяла себя в руки. «Ты тут ради спасения брата!» Сердце испуганно трепыхалось в груди, но голос не дрогнул.
– Я бы хотела задать несколько вопросов вашему сыну. О его похищении.
– У вас есть досье, чего вам еще? – Женщина явно не собиралась пускать ее внутрь. – Не знаю, насколько законно то, о чем вы просите. Нужно позвонить лейтенанту Хоулен и проконсультироваться.
Шэрон и глазом не моргнула, но по спине у нее побежали ледяные мурашки. Сыщика из нее не получилось. Харриет Моррис права: не стоило сюда приходить. Но протокол допроса Клайва Морриса был слишком лаконичным, а ей нужны детали похищения…
Неожиданно тренькнул ее телефон, и Харриет вернула себе инициативу:
– Если уберетесь сейчас же, я не сообщу о вашем приходе.
– Мам, я хочу с ней поговорить, если это поможет Питеру.
– Вернись в свою комнату, Клайв. А вы – вон из моего дома!
Хлопнула дверь. Шэрон вернулась к машине, не пострадав физически, а разочарование пополам с досадой мгновенно испарилось, после того как она прочла сообщение.
Добрый день, Шэрон, это Марк Уолбейн. Я очень сожалею о нашем последнем разговоре. Я надеялся оправдать Тома, уличив Гарри Розамунда во лжи в зале суда. Но ты права – будет только лучше, если мы сумеем избежать процесса. А пока я… Я хотел бы продолжить работу над делом. Мои прошлые успехи тебе известны. Да, я бываю резок, я карьерист и честолюбец, но это дело меня интересует, оно позволяет избавиться от рутины. Прости за многословность – профессиональная деформация. Механический голос твоего автоответчика вот-вот прервет меня, поэтому сформулирую коротко: не увольняй меня, пожалуйста.
31
Марк и Шэрон нетерпеливо ждали в помещении, предназначенном для общения адвокатов с клиентами. Том сразу решил, что его ждет плохая новость, но Уолбейн начал с того, что извинился за пропущенную встречу.
– Вы больше не хотите меня защищать?
Адвокат опроверг это предположение и перешел к цели визита: процесс начнется 11 октября. У них есть три месяца на все про все.
Том вздрогнул. Он знал, что заседание суда однажды произойдет, но не ожидал, что так скоро. Назначение даты делало обвинительный приговор реальным. Отсчет дней до смерти начался.
Шэрон поспешила успокоить брата, сказав, что они как можно лучше подготовятся к процессу. Марк добавил, что у него есть неубиваемые аргументы. Том сел. Они последовали его примеру.
– Ни качество подготовленного досье, ни мой ораторский талант не идут ни в какое сравнение с тем впечатлением, которое можете произвести на присяжных вы, Том. Мы сделаем все, чтобы вы были готовы к одиннадцатому октября, и с этого дня начнем работать втроем. Слышите меня?
Ховард не отреагировал, и Шэрон переспросила:
– Том, ау, где ты?
Она не решалась коснуться брата рукой.
– Зачем? – наконец пробормотал он. – Даже если вы выиграете, если меня освободят, ничто не вернет мне мою жизнь. Ту, что я строил двадцать лет… Я стану призраком.
– Мы восстановим вашу личность, – пообещал Уолбейн. – Ничего сложного – несколько административных запросов, и все.
– Это лишено смысла. Смыслом моей жизни было искупление маминых грехов.
Шэрон овладел гнев. Она не могла позволить брату отречься от собственной жизни, как будто он существовал лишь для того, чтобы спасти мать. Она обрушила на него всю энергию убеждения:
– Ты ошибаешься! Это был папин план, а не твой жизненный выбор.
– Зря я думал, что могу стать кем-то другим… Самое ужасное, что мой крах утянул за собой Кэрол.
Уолбейн счел за лучшее напасть на клиента.
– Мне вас не жалко. Думаете, у вас самая жестокая в мире судьба? Ошибаетесь.
– Я должен был остаться в «Миттертоне».
– Вы взяли на себя преступление матери, что было лишено всякого смысла.
– Но мне нужно найти в собственном поступке хоть какой-то смысл, чтобы смириться с заключением в психушке!
– Я предпочитаю сопротивление как способ преодолеть невыразимое.
– Для вас это всего лишь ораторское состязание! А для меня – жизнь.
Уолбейн внезапно вскочил, оттолкнув стул, и забегал по комнате. Шэрон физически ощущала ярость коллеги и поспешила вмешаться, чтобы не дать мужчинам сойтись в рукопашной.
– Том, я уже сказала тебе вчера: нам нужно, чтобы ты сражался вместе с нами. Подумай над моими словами, мы поговорим об этом при следующем свидании.