– Да? – Назимов растерянно почесал голой пяткой щиколотку другой ноги. – И почему я должен вам верить? У вас есть какие-то доказательства?
– В мою задачу не входит убеждать вас в чем бы то ни было. Я должен просто проинформировать вас.
– И что дальше?
– Ничего. После нашего разговора вы можете делать все, что сочтете нужным.
Назимов провел тыльной стороной ладони по внезапно покрывшемуся испариной лбу. Голос невидимого собеседника звучал настолько спокойно и уверенно, что трудно было полностью отказать ему в доверии. Он не пытался давить на Назимова, предоставляя ему возможность самому задавать вопросы.
– Простите, но я все еще не могу до конца понять – это что, угроза? Что вам от меня нужно?
– Да бог с вами, Николай Николаевич. – Впервые с начала разговора в трубке послышалось что-то, похожее на короткий смешок. – Мы просто хотим поделиться с вами информацией, которая у нас имеется.
– Ну?
– Все. Я выполнил свою обязанность, и если у вас больше нет никаких вопросов…
– Постойте, как это? – торопливо затараторил Назимов. – Конечно же, у меня есть вопрос! У меня полно вопросов!
– Я слушаю вас, – спокойно произнес голос в трубке.
– Отуда у вас информация о том, что я сегодня умру?
– В нашей службе не принято разглашать источники информации. Но поверьте мне, они заслуживают доверия.
– Меня собираются убить?
– Нет, вы умрете естественной смертью.
– Чепуха! – возмущенно воскликнул Назимов. – Мне всего тридцать пять! И, не считая язвы, никаких особых проблем со здоровьем!
– Это вы так считаете, – невозмутимо ответил голос.
– То есть вы хотите сказать, что меня в одночасье сразит некий неизвестный мне недуг?
Ответа на этот вопрос не последовало.
– А если я обращусь за помощью к врачу? – снова спросил Назимов.
– Если бы у нас было хотя бы малейшее сомнение в том, что все произойдет именно сегодня, мы не стали бы понапрасну вас тревожить, – ответил представитель Службы оперативного оповещения.
– То есть вы хотите сказать, что у меня нет ни малейшего шанса?
– Увы.
– В таком случае какой же смысл в вашем оперативном оповещении?
– Мы решили, что вам необходимо время для того, чтобы завершить некоторые дела.
– Что вы имеете в виду?
– Простите, но вы сами должны решить, что вам необходимо сделать в последний день жизни, – вежливо ушел от ответа собеседник.
– Так, значит…
Назимов снова провел ладонью по лбу, который на этот раз оказался абсолютно сухим.
У него не было ни малейших сомнений в том, что все происходит на самом деле, но в несомненную истинность утверждений незримого собеседника поверить было все еще трудно. Хотя, с другой стороны, разговор, который они вели, отнюдь не походил на шутку. Тогда в чем же смысл?
Трудно было не столько поверить в существование некой тайной Службы оперативного оповещения, сколько смириться с мыслью о неизбежности собственной смерти.
Нет, вообще-то смириться с ней, конечно же, было можно. Иначе как живут все люди на Земле? Но только не сегодня. Сегодняшний день явно не располагал к мыслям о смерти.
Мысли о смерти посещали Назимова и прежде, но только в качестве абстрактных, в высшей степени неопределенных образов. И совершенно неожиданным было то, что они вдруг нашли свое воплощение в звуках вежливого голоса из телефонной трубки.
– И что же, вы всех так оповещаете? – спросил Назимов только для того, чтобы продолжить разговор.
У него вдруг появилось подозрение, что Неизбежное произойдет в тот момент, когда он положит телефонную трубку на рычаг.
– Конечно же, нет, – ответил голос с другого конца телефонной линии. – Люди ведь совершенно по-разному реагируют на известие о собственной смерти. Мы оповещаем только тех, кто, по нашему мнению, не впадет в бессмысленную панику, а сможет правильно распорядиться оставшимся у него временем.
– А почему бы не оповещать людей пораньше, чтобы они имели возможность что-либо предпринять?.. Как-то изменить свою судьбу?
– Это невозможо, – коротко ответил голос в телефонной трубке.
Сказано это было таким тоном, что Назимов сразу же понял, что задавать какие-либо дополнительные вопросы бессмысленно.
– Понятно, – произнес он упавшим голосом. – Значит, на мой счет у вас нет никаких сомнений?
– К глубокому моему сожалению, должен повторить, что это так.
– Вы можете назвать мне точное время, когда это произойдет?
– Нет. Но день в вашем распоряжении.
– И на том спасибо, – машинально съязвил Назимов.
– Еще вопросы?
– Да, пожалуй… – Назимов ненадолго задумался. – Вы можете что-нибудь сказать мне о загробной жизни?
– Нет.
– Но, в принципе, она существует?
– Я не уполномочен отвечать на подобные вопросы.
– Ну да, – криво усмехнулся Назимов. – Скоро я сам обо всем узнаю.
– Не стоит воспринимать все с такой мрачностью, Николай Николаевич, – попытался ободрить его голос представителя Службы. – Смерть является такой же естественной составной частью жизни, как и рождение.
– Неплохое утешение для тех, у кого впереди еще лет тридцать беззаботной жизни, – ответил на это Назимов.
– Извините, Николай Николаевич, но изменить что-либо не в моих силах.
– Я понимаю, – тихо ответил Назимов.
– Вы хотите еще о чем-нибудь спросить? – Вопрос был задан так, чтобы Назимову сразу же стало ясно, что все ответы, которые можно было, он уже получил.
– Нет, – коротко ответил Назимов.
– В таком случае позвольте с вами попрощаться.
– Конечно.
В трубке что-то негромко щелкнуло, после чего послышались частые гудки отбоя.
Назимов еще какое-то время подержал трубку возле уха, словно надеясь, что сквозь гудки снова прорвется голос представителя Службы оперативного оповещения, затем как-то странно посмотрел на ту ее часть, откуда доносились звуки, после чего осторожно положил трубку на рычаг.
Впервые в жизни он пожалел, что не обзавелся телефоном с определителем номера. Хотя, если разговор с представителем Службы оперативного оповещения был не шуткой, он, конечно же, без труда мог найти способ скрыть свое местонахождение.
Пару минут Назимов сидел неподвижно, оперевшись согнутыми руками о колени и глядя на зеленый коврик под ногами. Он ни о чем не думал, просто пытался прийти в себя. Но в голове было пусто, а на душе муторно.
Воткнув ноги в тапочки, Назимов тяжело поднялся и потопал в ванную.
Умывшись и почистив зубы, он почувствовал себя несколько бодрее. Сегодня Назимов не собирался выходить из дома, а потому бриться было совсем не обязательно, но он все же тщательно намылил щеки и подбородок пеной для бритья, а затем снял ее бритвой.
Подойдя к зеркалу, Назимов внимательно и придирчиво осмотрел сначала свое лицо, а затем и всю фигуру. На лице были заметны приближающиеся признаки старения: морщины, темные круги под глазами, второй подбородок. Фигура выглядела далеко не атлетически, но если как следует втянуть живот, то вполне можно было вообразить себя почти что стройным. Как бы там ни было, Назимов вовсе не казался себе похожим на приговоренного к смерти. Но, вопреки здравому смыслу, он все больше верил в то, что звонок из Службы оперативного оповещения не был шуткой. Ему действительно был предоставлен шанс сделать что-то такое, что стало бы достойным завершением его жизни.
Назимов прошел в комнату, влез в джинсы и натянул на себя рубашку.
Конечно, славно было бы совершить какой-нибудь подвиг. Возможно, даже погибнуть, спасая чью-то чужую жизнь. Но Назимову не приходило в голову ни одно место, где в течение суток можно было бы геройски погибнуть.
Другой, упрощенный вариант: просто помочь кому-нибудь в каком-то очень важном деле, чтобы его потом долго поминали добрым словом. Но вот кому именно требовалась в данный момент его помощь, Назимов тоже не знал.
Также можно было сесть за компьютер и написать пусть небольшой, но необычайно яркий рассказ, который навсегда вошел бы во все мировые антологии. Вот только подходящего сюжета у Назимова в запасе не было. Можно было, конечно, описать свой сегодняшний разговор с представителем Службы оперативного оповещения и те впечатления и мысли, которые он вызвал. Да только такой рассказ, пусть даже прочитанный после смерти автора, будет воспринят всеми как чистой воды фантастика.
Неожиданно Назимову страшно захотелось закурить. Но пару лет назад он бросил курить, и теперь у него дома не было ни одной сигареты или хотя бы раздавленного вечером в пепельнице окурка. Приходилось только жалеть о том, что в свое время он проявил такую трогательную заботу о своем здоровье, которое, как ему тогда казалось, не вызывало никаких опасений.
Назимов сел на стул и, взяв со стола пульт, включил телевизор. На экране появилась скачущая по сцене звезда отечественной эстрады с мужской фамилией, но всеми своими повадками поразительно смахивающая на женщину, находящуюся в состоянии сильного подпития, что сразу же вызвало у Назимова острый приступ отвращения. Выключив телевизор, Назимов кинул пульт на диван.
Придумать себе достойное занятие в условиях, когда последние часы твоей жизни неумолимо утекают в песок, оказалось не то что трудно, а просто-таки невозможно. Все вокруг казалось пустым и никчемным. Хотелось просто сидеть, не двигаясь с места, уставившись взглядом в одну точку, и ждать неизбежного.
Но Назимов поступил иначе. Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги и подошел к стулу, на котором стоял телефон.
Для того чтобы правильно набрать номер, ему пришлось заглянуть в записную книжку.
– Привет, Юрец! – радостно воскликнул Назимов, услышав в трубке знакомый голос. – Да… Давно не виделись… Да, все дела… Ты сегодня дома?.. А какие планы?.. Ничего определенного? Так давай встретимся и пивка выпьем! Давно ведь собираемся!..
СЕРЕЖИК
Деревня называлась Никитино. В одном только Подмосковье найдется, должно быть, еще с десяток ничем не примечательных деревень с таким же названием. Неширокий грунтовый проселок с тремя десятками одноэтажных рубленых домов по обеим сторонам. Пятью километрами дальше – другая деревня, побольше, с клубом и библиотекой. Впервые меня привез сюда тр