— Привет, — поздоровался Крутов, как будто они снова встретились на Тверской. — Как успехи?
— В чем? — хмуро поинтересовалась Настя. — Если в дальнейшей криминализации моей жизни — прекрасно. Кажется, на сей раз меня собирались похитить. Чувствую себя принцессой-сиротой, за которой охотятся пираты.
— В чем-то ты права, — согласился Крутов. — Мальчики рассказали, что тебя с нетерпением ждут в Братеево, на пустыре за стройплощадкой. Жаль, больше ничего они не знают — наняты для конкретной операции. Сейчас поедем, посмотрим, кто горит желанием с тобой повидаться.
— Я тоже поеду? Тогда дайте мне автомат. А еще лучше — пулемет. Безоружной больше ходить не буду.
Мужчины в тренировочных костюмах гоготнули, а Крутов сказал:
— Думаю, в этот раз мы справимся без тебя. Сейчас Андрей отвезет тебя домой, и ты станешь дожидаться моего звонка.
— Он молодец твой Андрей, — от души сказала Настя.
— Да уж, отлично сработал — заметил, что здесь планируется заварушка, вызвал подмогу.
— А ты как тут очутился? Ведь ты собирался к приятелю Прудковского?
— Все приходится успевать, — пожал плечами Крутов. — Кстати, не забудь: в восемь приедут менять замки!
Люди, которых прислал Крутов, поменяли замки практически бесшумно и очень быстро. Процесс курировал Андрей, несший дежурство у входной двери.
Когда все было закончено, он, отказавшись от предложенного чая и бутербродов, снова уселся на стул в коридоре и застыл на нем, как изваяние. Видимо, у бодигардов, как и у самураев, есть свой кодекс чести и лишь ему они подчиняются.
Настя бродила по огромной квартире, не зная, чем себя занять. В связи с постоянными стрессами желание есть, пить и веселиться почти не возникало. «Если так пойдет и дальше, — грустно думала Настя, — они просто сойдут на нет. И я вместе с ними».
Неожиданно раздался звонок — это был Роман. Настя дрожащими руками схватила трубку — вдруг он что-то скажет про тетю Зину? Но звонок сорвался, а когда Настя перезвонила, Роман не ответил. Звонить Даше она не хотела — если бы что-то прояснилось, сестра сама бы с ней связалась.
Несмотря на депрессивное настроение, Настя все же решила вернуться к архивам Пчелки. Занятие хоть и не развлекающее, зато совершенно точно увлекательное. Первым делом она сложила в коробки все рукописи — до лучших времен. Потом разложила безделушки и сувениры. Фотографиям тоже нашлось подобающее место. Наконец Настя добралась до писем и открыток. Их оказалось очень много, и все надо было пересмотреть, а потом рассортировать. С замиранием сердца она брала в руки старые конверты, разворачивала шуршащие страницы. Ей казалось, что вот-вот она натолкнется на какое-нибудь ужасное предсмертное послание, да еще написанное кровью. Слава богу, ничего такого не произошло.
Уже в двенадцатом часу приехал усталый и злой Крутов. Отпустив Андрея и самолично проверив надежность новых замков, он сказал:
— Зря проездили, никого там не оказалось. Видимо, кто-то контролировал этих типов, наблюдая со стороны. Мы не заметили никого, но в городе за каждым окном, за каждым прохожим не уследишь. Жаль, могли выйти на заказчика и сразу решить все проблемы.
— Действительно, жаль…
Крутов нервно прошелся по комнате, потом остановился перед девушкой и сурово спросил:
— Ты ничем не хочешь со мной поделиться?
— Поделиться? — вскинула голову Настя.
Она сразу почувствовала обвиняющие интонации в его голосе и слегка струхнула.
— Андрей мне все рассказал. — Крутов смотрел на нее сверху вниз, словно прокурор на преступницу.
— О чем рассказал? — растерялась девушка.
— О том, что твой босс Валерий Тазов собирает марки, что у него очень серьезная коллекция и что на благотворительном вечере он расспрашивал тебя о наследстве прабабушки.
— Это все правда.
— Конечно, правда. Андрей все слышал своими ушами.
— Я, между прочим, ничего от него и не скрывала, — звенящим голосом ответила Настя. — И от тебя тоже!
— Неужто? Да ты ведь даже не обмолвилась об этом, хотя мы вместе ведем расследование.
— Я не обмолвилась, потому что Тазов тут совершенно ни при чем.
— Откуда ты можешь знать?
— Оттуда. Я уверена в нем на сто процентов! Если хочешь — на двести процентов, даже на тысячу!
Крутов некоторое время, не отрываясь, смотрел ей в глаза.
— Ты считаешь, что мы не должны вносить твоего босса в список подозреваемых?
— Ни за что и никогда. Я знаю его как облупленного. Я верю ему, как самой себе.
— Ну, смотри, — Крутов пожал плечами, отступая. — Хотел бы я встретить человека, которому смог бы доверять так же безоговорочно, как ты доверяешь своему Тазову. Надеюсь, этот тип понимает, как ему повезло.
— Обещай не тратить время на Тазова! Разрабатывай другие версии.
Крутов некоторое время задумчиво смотрел в окно, потом моргнул и сказал:
— Я солдат, а не доверчивая девушка. Но я не стану доставлять твоему боссу неприятностей. Если уж он тебя так волнует. Ладно, иди спать, утро вечера мудренее.
Забираясь под одеяло, Настя неожиданно поняла, что Тазов ее действительно волнует. Сама мысль о том, что он может быть причастен к событиям, развернувшимся вокруг нее после оглашения завещания, привела ее в ужас. «Нет, кто угодно, только не Валера, — думала Настя. — Только не он. Иначе ничто в этой жизни вообще не имеет смысла. А доверие, дружба, порядочность — всего лишь пустые слова».
Утро оказалось не мудренее, а мудрёнее вечера. И гораздо страшнее. В десять утра взорвался джип, в котором ездил Крутов. Сам он лишь чудом остался жив.
— Что же теперь будет? — все приговаривала растерянная Настя, глядя на окаменевшего в кресле Александра.
— Война, — кратко и твердо ответил он, глядя невидящими глазами в окно. — Собственно, нам ее уже объявили.
— А как же ты объяснишь полиции, почему машину взорвали?
— Мой приятель, которому она принадлежала, уже заявил об угоне, так что полиция будет думать, что ее взорвали именно угонщики. Хорошо, что никто не пострадал. Хотелось бы знать, кто решился на такой шаг. Взрывать машины в центре Москвы — для этого нужны очень веские причины. Думаю, опять придется выводить на дорогу твою тачку. Больше прятаться не стоит, пора показать зубы.
Все тот же молчаливый Андрей довез их до сервиса, и Настя с удовольствием села за руль любимой машины. Крутов устроился рядом.
— Андрей будет сопровождать нас, поэтому сильно не надо елозить по дороге, — предупредил он.
— Я не… Что за дурацкое слово? — возмутилась Настя. — Елозить! Сказал бы — езжай аккуратно, не перестраивайся быстро, не отрывайся без необходимости.
— Это я и сказал, — усмехнулся Крутов. — Только одним словом. В общем, ясно.
— Куда едем?
— В цирк.
— Куда???
— На проспект Вернадского. Знаешь, где это?
— Знаю. И у меня есть навигатор. Но если ты решил развлечься таким образом, может, тебя лучше отвезти в цирк на Цветном бульваре? И ближе, и программа тебе должна понравиться — клоуны, дрессированные обезьяны…
— При чем тут обезьяны? На проспекте Вернадского живет этот самый Юлий Яковлевич, бывший приятель Прудковского, с которым они всякие редкости разыскивали. Я же вчера до него успел доехать, так он такой цирк устроил — закачаешься. Вот если мы его дома застанем — сама увидишь. А дома он сейчас, по моим сведениям, сидит целыми днями, лишь изредка выбирается в магазин или по каким-то марочным делам.
И цирк действительно начался, как только они позвонили в домофон. Вместо того чтобы открыть дверь, Юлий Яковлевич, проживавший на третьем этаже, заорал из окна:
— Уходите! Или я оболью вас кипятком.
— Мы по делу! — крикнул в ответ Александр. — Вам должен был позвонить Алеутов из Союза филателистов…
— Проваливайте! — донеслось сверху.
— Вы бы отошли подальше, а то ведь и правда обольет, — посоветовала какая-то сердобольная женщина, выходящая из подъезда. Видимо, соседка Юлия Яковлевича, повидавшая всякое.
— Ничего, козырек помешает, — ответил Крутов, придерживая дверь.
— А брызги? — справедливо заметила соседка.
— Брызги нам не страшны, — поддержала Крутова Настя. — Обсохнем.
— Да? — иронически посмотрела на нее женщина. — Это если кипятком обольет. А он может чем-нибудь другим.
— Чем же? — содрогнулась Настя.
— Да чем угодно. Так что отойдите лучше. Или уж в подъезд заходите.
Они быстро зашли в подъезд и, поднявшись на третий этаж, позвонили в дверь квартиры номер шестьдесят восемь.
Через пару минут из-за двери раздался визгливый крик:
— Вы ничего не получите! Отойдите от двери, я буду стрелять!
— Он совершенно точно сошел с ума, и теперь мы ничего не узнаем, — обреченно вздохнул Крутов. — Вчера было почти то же самое с небольшими вариациями.
— Почему, интересно, он так себя ведет? — удивилась Настя. — Тебе ведь не говорили, что он сбрендил.
— Наверное, он сбрендил на днях. Ему должны были позвонить из Союза филателистов и предупредить о моем приходе, и вот — такая ерунда. Насколько я понял, кто-то покусился на его марки или предложил плохой обмен.
— Вы убрались? — донеслось из-за двери. — Считаю до трех. Раз…
— У него есть оружие? — покосилась на дверь Настя.
— Вряд ли. Но чайник с кипятком есть точно. Пошли отсюда. — И расстроенный Крутов направился к лифту. — Попробуем поискать другие источники информации.
— Стой, у меня идея, — прошептала вдруг Настя.
— Два… — продолжал считать Юлий Яковлевич.
Провожаемая удивленным взглядом Крутова, Настя вплотную подошла к двери и громким голосом возвестила:
— Открывай дверь! Это пришла я, Принцесса филателии, Розовая Гвиана.
Воцарилась гробовая тишина. На лестничной площадке онемел Крутов, в квартире номер шестьдесят восемь притих Юлий Яковлевич. После долгой паузы из-за двери послышалось жалобное:
— Что ты сказала? Повтори.
— Сказала, что к тебе пришла Розовая Гвиана. Ты меня видел хоть раз живьем, не на картинке?