ются некоторые сомнения, но мотивы убийства остальных — загадка. Единственное, в чем я уверен — все эти убийства связаны именно с завещанием Веры Алексеевны. Да, вот еще что — папка с твоими документами на недвижимость лежит в гостиной на столе. Мы их аккуратно изъяли у Олега Ивановича. Полагаю, бумаги тебе еще пригодятся.
Вечером Крутов куда-то уехал, ничего Насте не объяснив. Он только предупредил, что вернется очень поздно. Она же решила посвятить остаток дня приятному ничегонеделанию. Одна мысль о том, что ей надо снова искать юриста и заниматься недвижимостью, приводила ее в отчаяние и ужас. Поэтому она с упоением отдалась чтению любимых книг, просмотру сериалов, телефонным разговорам и компьютерным играм.
Крутов возвратился глубокой ночью, когда Настя мирно спала перед телевизором, забравшись с ногами в огромное кресло и уронив на ковер «Заповедник» Довлатова. Открыв один глаз, она пробормотала: «Привет!» — и взмахнула рукой, после чего мгновенно погрузилась в сон.
Утром бодрая, в хорошем настроении, она пришла на кухню, где уже хозяйничал Крутов.
— Есть-пить будешь? — поинтересовался он вместо приветствия.
— Голодная, как зверь. — Настя с вожделением посмотрела на сковородку, в которой дозревал красавец-омлет.
— Садись, чрез пару минут все будет готово.
За завтраком они разговаривали о всякой ерунде, но когда приступили к кофе, Крутов вернулся к текущим делам:
— Смотри, что за последние двое суток удалось выяснить. В бумагах Прудковского действительно нашлись указания на то, что он обнаружил следы коллекции Юдолина. Упоминается в том числе и Завадская Вера Алексеевна, ее муж и дети. Вот почему он к тебе так настойчиво приставал.
— Значит, еще и марки, — пригорюнилась Настя. — Только я обрадовалась, что нет предсмертных писем — и на тебе. Теперь надо будет с огромной лупой исследовать все конверты и открытки на предмет обнаружения филателистических редкостей.
— Погоди, это не факт. Просто одна из версий, которые с таким увлечением разрабатывал Прудковский. Он нарисовал нечто похожее на генеалогическое древо твоей семьи. Впрочем, таких деревьев в его архиве — целый лес. Настырный был мужик. Впрочем, ты конверты на досуге все-таки просмотри — вдруг там обнаружится какая-нибудь «Розовая Гвиана». Непонятно только, как профессор узнал о том, что наследница всего имущества Веры Алексеевны — именно ты. Ведь не к Даше он явился со своим предложением!
— Странно все это. Помнишь Чапкина, которого кто-то просто натравил на меня? Выходит, Прудковский тоже появился не сам по себе?
Настя на минуту задумалась, потом хлопнула ладонью по столу:
— Знаешь, что я вспомнила? Когда профессор появился, я ему сказала, что информацию о моем наследстве он мог получить только незаконным путем. А он ответил, что мой адрес и телефон он тоже получил незаконным путем. Но Прудковский не производил впечатления человека, который может что-то делать незаконно.
— Безусловно. Его кто-то снабдил этой информацией. Ты говоришь, он был на похоронах.
— Вот почему его лицо показалось мне знакомым. Да он и сам про это рассказывал.
— Но другом семьи, как Дремин, он не считался, так?
— У Пчелки было много друзей и знакомых. Мы не всех знали. На похороны пришло очень много народа. Может быть, тетя Зина что-то знала, только вот спросить у нее больше нельзя.
— Зинаиду Сергеевну жаль, — вздохнул Крутов. — Мы ведь совсем чуть-чуть не успели. Кто мог представить размах, с которым действовали эти мерзавцы! Ладно, поехали дальше. По убийству Виталия особых подвижек нет, правда, удалось отследить телефон, с которого ему звонили перед гибелью.
— Кто это был?
— Пока не знаю. Изучаем все, что касается угнанной машины. Там какой-то сиреневый туман. Угоняли ее дважды. Первый раз на ней скрылись преступники, ограбившие магазин. Во второй раз угонщик сбил Виталия. Оба раза хозяин исправно и своевременно сообщал об угоне, так что юридически он чист.
— Может, стоит его как следует проверить?
— Вероятно. Но любопытнее всего, какой магазин грабили преступники, угнавшие машину в первый раз. Догадываешься?
— Неужели…
— Именно. Ювелирный магазин. Мы пытаемся выяснить, есть здесь связь или же это просто дурацкое совпадение. А вот по Силиной появилась любопытная информация. Удалось полностью реконструировать ее последний рабочий день. Все встречи, которые она провела, подтверждены. Одна из сотрудниц вспомнила, что где-то в конце рабочего дня Маргарита Платоновна предупредила, что к ней должен без предварительной записи прийти человек для переговоров. Фамилии, правда, не назвала. Но, кроме тех, кто был записан на прием, так никто и не явился. Вероятно, он пришел уже тогда, когда в офисе осталась одна Силина.
— Очень интересно, — пробормотала Настя.
— Но кто это был, выяснить пока не удалось. В компьютере Силиной и ее рабочем блокноте ничего относительно такой встречи нет.
Тут у Насти зазвонил телефон. Номер высветился какой-то странный.
— Гражданка Батманова? — раздался в трубке незнакомый бодрый голосок.
— Да, — ответила удивленная Настя.
— Анастасия Павловна?
— Да, — еще больше удивилась Настя. — А в чем дело?
— С вами говорит дежурный, старший лейтенант Скворцов. К нам в отделение сейчас пришла женщина. Без документов, утверждает, что зовут ее Зинаида Сергеевна и у нее пропала дочь Даша. Но у нас числится пропавшей как раз Зинаида Сергеевна, а заявление подавала ее дочь Дарья. Вы упомянуты как родственница, указан ваш контактный телефон. Я бы хотел, чтобы вы подъехали и помогли нам разобраться.
На секунду Настя потеряла дар речи. Потом машинально выпалила:
— Это провокация! Тетя Зина погибла, ее засыпали бульдозером.
Тут к ней подскочил Крутов и, зажав рот ладонью, прошептал в самое ухо:
— Ты что делаешь?! Эту информацию мы получили от бандитов, об этом никто пока не должен знать. Ты вообще с кем разговариваешь?
Настя, отодрав его руку, свирепо зашипела:
— Полиция!
— А в чем дело? — так же тихо спросил Крутов.
— Погоди, сама не пойму.
Крутов показал ей кулак и на цыпочках отошел в сторону.
— Вы серьезно насчет бульдозера? — поинтересовался старший лейтенант. — Откуда у вас такая информация?
— Знаете, я очень переживала, и мне, наверное, приснилось, — залепетала струсившая Настя, поглядывая на свирепую физиономию Крутова.
— Ясно, — после небольшой паузы сказал старший лейтенант. — Насчет бульдозера у нас информации нет. Анастасия Павловна, скажите, а у вашей тети, или сестры, или вообще в вашей семье были наследственные заболевания?
— Психические? — уточнила Настя.
— Нет, вообще, — замялся старший лейтенант Скворцов. — Так вот, относительно гражданки, которая утверждает…
— Давайте я сейчас к вам приеду и подробно расскажу о нашей семье, — решительно прервала его Настя.
— Я как раз об этом хотел вас просить, надо прояснить ситуацию.
И тут вдруг Настя подумала, что это может быть обыкновенной ловушкой. Ведь бандиты убили тетю Зину. Если так, значит, все, что говорит этот Скворцов, — вранье.
— А позовите-ка ее к телефону, — неожиданно выпалила она. — Я хочу ее услышать.
— Сейчас не могу, — сообщил Скворцов. — Ее повели умываться. Нужно ее в порядок привести. Приезжайте, сами все увидите.
— Минуту, — сказала Настя и, прикрыв трубку рукой, сказала Крутову:
— В полицию пришла самозванка, которая называет себя тетей Зиной. Или это ловушка для меня. Что делать?
— Соглашайся приехать, — тихо сказал Крутов.
— Я выезжаю, — сообщила Настя старшему лейтенанту. — Только скажите сразу — вы официальное отделение полиции?
— В каком смысле? — опешил старший лейтенант.
— Не филиал какой-нибудь за городом, не флигель на территории заброшенного завода?
— Гражданка Батманова, — возмутился Скворцов. — Что вы несете? Наш адрес можно узнать в любой справочной службе или в Интернете. Мы районный ОВД. Паспорт свой прихватите, не забудьте. И, по возможности, какие-нибудь документы ваших родственников. Всего хорошего.
Настя пересказала Крутову полностью весь разговор и спросила:
— Что это может означать?
— Все, что угодно. Поехали, посмотрим. Я только дам команду, чтобы нас подстраховали в случае чего. И позвоню, узнаю, есть ли в этом ОВД старший лейтенант Скворцов. Хотя нет. Если готовилась ловушка, они такой нюанс предусмотрели. Давай собирайся. Я поеду с тобой, ведь я тоже родственник, имею право.
В лифте взволнованная Настя услышала, как Крутов бормотал:
— Самозванка? Сумасшедшая? Или чудеса еще случаются?
— Я вечером добралась до дома — Даши нет. Рома, думаю, ночует у себя. Ночь просидела у подъезда, а ее все нет. Вот я в полицию и побежала. Телефон и паспорт у меня эти гады забрали, я даже позвонить никому не могла.
— А соседи? — спросил Крутов.
— Мы в этом доме не так давно, многих не знаю. К тому же люди на даче, в отпусках. Говорю — ночь просидела, и ни одного человека. Не буду же я по квартирам бегать, спрашивать. Жду — никого. Ни Даши, ни Ромы. Я — в отделение. А там говорят — давайте документы. Я им объясняю, что была на даче, напали бандиты, отняли документы. А офицер этот полез в компьютер и говорит — вас разыскивают родственники, если только это вы. Ну, спасибо им, предложили мне помыться. А тем временем Скворцов этот тебе, Настена, позвонил. Хорошо, вы приехали, а то и без того худо, да еще и эти смотрят подозрительно.
— Тетя Зин, — Настя ласково взяла ее за руку, — как тебе вообще удалось выбраться из этого котлована живой?
— Да не котлован это никакой, — сердито махнула рукой Зинаида Сергеевна. — До котлована им лень было ехать. Ведь как было дело? Калитку я не заперла, и вдруг в нее вошли два здоровенных лба. Я спросить ничего не успела — они мне в лицо тряпку сунули, смоченную какой-то дрянью. Голова сильно закружилась, но звуки слышу и все ощущаю, правда, плохо. Посадили меня в машину, кажется, одну из тех, что стоят в нашем гараже. Видимо, кто-то по телефону распорядился везти меня к котловану на стройку. Но им, наверно, не хотелось далеко уезжать, вот и бросили меня в какую-то глубокую яму, стали заваливать землей, подогнав трактор. Так бы и похоронили заживо, но случилось чудо самое настоящее. Там труба торчала, довольно широкая. То ли бывший водопровод, то ли канализация… Нет, судя по запаху, скорее, канализация. Они на трубу-то и внимания не обратили. Смотрю — земля сверху валится, вот инстинкт и сработал — нырнула я в эту трубу. Вероятно, там тоже можно было задохнуться, но другой конец трубы, на мое счастье, выходил на улицу, воздух был. Но сознание я все-таки потеряла — от страха, наверное. Не знаю, сколько лежала там.