− Может, пиццу закажем? – предложил Валентин, покручивая телефон между пальцами.
Не скрою, есть хотелось. И я согласно кивнула головой, только сейчас заметив, что живот то недовольно урчал.
− Мне с морепродуктами и четыре сыра, пожалуйста, − было немного стыдно, что я человеку даже чай не предложила.
− Я помню твои вкусы, − коротко ответил Валентин, и мы снова принялись сидеть в молчании. И ждать. Ничего более мы в данной ситуации предпринять не могли.
К двери на этот раз я не спешила. Подождала, пока Валентин встанет, и только потом не спеша направилась встречать курьера. На наши связанные руки пришлось накинуть полотенце, чтобы не шокировать молодого парня. Удивлённый и непонимающий взгляд мы, конечно же, словили, но быстро о нём забыли, стоило открыть коробки с ароматной пиццей.
− И почему надо было оставлять ключ от наручников у друга? Неужели ты думал, что я с боем буду вырывать его у тебя? – от полного желудка, видимо, раздобрела, сама первая нарушив тишину между нами. Хотя, с Валентином и молчать было приятно.
− Нет, я боялся другого, что поддамся и сам добровольно отдам ключ, не выдержав того, что тебе будет невыносимо находиться рядом со мной, − словам Валентина я не поверить не могла.
Вроде и не пьяная, но от его признания я глупо улыбнулась. Не зря говорят, что девушки любят ушами. Правда, увидев, какими глазами на меня смотрел Валентин, я тут же одернула себя. Да что это со мной? Повелась на его слова, как школьница? Растаяла, забыв про всё?
− Значит, я хорошая актриса, − повела я плечами на его слова и снова взялась за телефон. Васька что-то давно не выходила на связь. Да и надо было отвлечься, иначе я недалеко от того, чтобы простить этого паршивца. – Теперь и она не отвечает. Да что за день сегодня! У тебя друг, случайно, не маньяк?
− Нет, любитель собак всего, − как ни в чем не бывало ответил Валентин.
Казалось, что вся эта ситуация никак его не заботила, в отличие от меня.
К вечеру мы так и не смогли избавиться от наручников, как и переодеться, чтобы поехать на ужин к моим родителям. Валентин был почти при параде, в отличии от меня. Он то ещё утром явился ко мне в одежде. А мне вот придется поехать к своим родителям в пижаме. Не поехать тоже нельзя. Столько всего способов перепробовали, что не сосчитать. Правда, Валентин мне помогать не торопился. За моими безуспешными стараниями он следил лениво.
Сперва я ковырялась ножом, после пробовала ножницами. Вспомнила, что в фильмах показывали, как открывали их при помощи скрепки или невидимкиІ. К счастью, в квартире были и то, и другое. Но результата положительного даже при их помощи я тоже не добилась. Лишь сумела поцарапать себе палец, как и испортить «инструменты» по взлому наручников. В конечном счете, я сдалась. Правда, до этого пытаясь дозвониться до Васьки более десятки раз. Но подруга на связь так и не вышла.
В тыковку я залезала первой со стороны водителя, пришлось отсвечивать филейной частью перед мужем. Устроившись на переднем сиденье, включила печку. Накинутой на плечи в куртке и в уггах№ на голые ноги на улице успела продрогнуть, пока дошла от двери подъезда до машины Валентина. Переодеваться при муже, с которым была почти что разведена, не хотела. Да и джинсы с пижамной рубашкой смотрелись бы не очень. И хорошо ещё, что я на ночь укладывалась не в бабушкиной, которую она подарила мне как раз перед своим уходом. Вот был бы отличный вид…
В родительский дом я заходила с опаской. Ведь так и не придумала историю, чтобы объяснить им свой непривычный вид. Как и наручники. Хорошо, что их частично скрывали рукава пижамной рубашки, которые были немного велики мне. Я любила свободу движений. Если ещё и взяться за руки с мужем, то можно спрятать длинную цепочку. Но сама делать этот шаг не собиралась. Лучше выдумать хоть какую-то нереальную историю, чем рассказать правду.
С Валентином мы не разговаривали всю дорогу. У меня не было желания, я была зла на него ещё и за подругу. Я чувствовала, что и Васька пропала с радаров не зря. Мой муж и его друг что-то да затеяли. По-другому и быть не могло. Задай ему вопрос об этом, вряд ли бы я услышала честный ответ. Поэтому и не сотрясала воздух в безуспешной попытке разузнать правду. Он тоже не делал попыток заговорить. Так и мы и доехали до моих родителей.
Входную дверь я открывала со страхом. Куртку с моих плеч снял Валентин, он же и повесил. Хорошо ещё, что он сам был в тонкой курточке, а не в пуховике. Так и представила нас за столом. Я в пижаме, а он в зимней куртке в теплом помещении. И хмыкнула.
− Тебе смешно или у тебя такая своеобразная реакция, когда тебе страшно? – Валентин встал слишком близко рядом со мной.
Ответить я не успела.
− Дети приехали, − услышала я мамин голос, как и увидела её саму через пару секунд.
Тогда же почувствовала, как Валентин взял меня за руку, немного пряча наши ладони за спиной.
Мама сперва обняла и расцеловала меня, затем взглянула на Валентина.
− Так вот ты какой, что сумел украсть сердце нашей дочери, − проговорила она, рассматривая парня, затем обняла и его. – Когда отец сказал, что наша дочь сегодня на ужин приведет своего мужа с нами знакомить, я даже сперва не поверила. Хорошо, что он всё объяснил. Эх молодёжь, всё ты втихаря делаете.
− Она первая унесла моё, − не остался в долгу мой муж. – Валентин.
− Очень приятно. Я Галина Владимировна. Пойдёмте, отец уже заждался, − и мы последовали за мамой, взявшись за руки.
− Ну наконец-то, − отец встречал нас с раскрытыми объятиями, словно видел меня не вчера, а долгие годы.
Да и такая реакция папы на Валентина меня вообще немного смутила. Не странно ли встречать незнакомого по сути человека таким образом? Или статус моего мужа стирал все границы?
Наручники всё-таки заметили. Сперва отец повел бровью, видя, что мы всё время «держимся» за ручки. Оно и ему было понятно, что мы только поженились, чувства бурлили, хотелось быть рядом друг с другом, но не при родителях же, где никого кроме них и нас нет. И стоило папе присмотреться, как нас тут же «разоблачили».
− Это ещё что такое? – прогремел папа, от его голоса даже мама вздрогнула. Я-то привычная была.
− Карточный долг, − как ни в чём ни бывало ответил Валентин, пока я ловила ртом воздух. – А он, как понимаете, платежом красен. Ася проиграла желание, вот теперь мы оба из-за этого отдуваемся. Вместе. Как говорится, в горе и в радости.
И потом он улыбнулся, показывая белизну своих зубов. Мои родители смотрели на нас непонимающе.
− Просто одним вечером Ассоль проговорилась, что бабушка научила её играть в карты и что она сумеет обыграть любого. Сами понимаете, для нас, мужчин, быть позади женщины сродни проигрышу в любимом деле. Да, стоило бы просто подыграть и принять данный факт, но иногда сложно обуздать свои чувства. Вот и я не удержался. И мы с Асей поспорили, что я оставлю её с носом, на желание. Если она проиграет, то проведет целый день в пижаме, какие планы бы у нас на этот день не были. А идея с наручниками как-то пришла сама с собой. Сперва хотели снять, но сами понимаете, раз уступишь, потом всю жизнь придется. Поэтому и пытались перенести ужин, чтобы вас не шокировать своим видом. Но игнорировать родителей своей жены я тоже не мог. Приносим свои извинения, что пришлось приехать к вам в таком виде. Иначе поступить никак было нельзя.
Родители первое время сидели замерев, слушая правдоподобный лепет Валентина, лишь спустя пару минут улыбнулись, затем рассмеялись.
− Ну вы даёте, − папа похлопал Валентина по спине. – А ведь её до этого реально никто не смог обыграть. Моя мать играла знатно. Вот была бы она жива, то я бы с удовольствием взглянул на вашу с ней игру.
Воспоминания про бабушку вызвали некоторую грусть, но мама всех позвала на ужин. После этого мы перенеслись в столовую, где стол ломился от разнообразных блюд, как и стоял просто умопомрачительный запах.
Я же исподтишка наблюдала за своим мужем. Историю про карты он придумал или? Откуда он мог знать, что моя бабушка действительно научила меня разным приёмам? Она говорила, что это помогает мозгу работать лучше, не плесневеть. Да и иногда игры помогали скрасить скучные вечера. Только вот про это кроме папы и мамы никто не был в курсе.
И в мою голову начали закрадываться сомнения. Хотелось расставить все точки прямо сейчас, но я терпеливо ждала окончания вечера, чтобы поговорить с мужем и уже решить всё недосказанное между нами раз и навсегда. Раз он хотел разговора, будет ему этот разговор. Только вот от развода он вряд ли сможет меня отговорить…
№Угги (от английского ugg boots, uggs) − утепленная обувь, отличающаяся уникальным, неповторимым дизайном, очень прочная и отлично подходящая для зимы и суровых климатических условий. Угги изготавливаются из овчины ворсом внутрь и гладкой поверхностью наружу, с синтетической или резиновой подошвой.
ІНевидимка – маленькая тонкая шпилька или заколка для женской прически.
20
Глава 20. Развод нельзя простить.
Ассоль (Ася)
Ужин с родителями протекал спокойно. Отец сперва расспрашивал Валентина про него, изредка в их разговор вмешивалась мама, задавая интересующие ей вопросы. Все про меня словно разом забыли. Их интерес вызывал мой муж. Я же молча поглощала блюда, что так старательно готовила мама. Да и моя правая рука была свободна, в отличие от мужа. Это ему приходилось орудовать левой рукой. Сперва он по привычке поднимал правую руку, дёргая вместе своей и мою, потом просто опустил её вниз, от греха подальше. Потом Валентин просто ковырялся вилкой, рассказывая про себя и заодно пытаясь поймать кусочки мяса и овощей, а затем ничего так, приноровился. И между ответами не раз похвалил маму за отменные блюда, от чего она смущалась и щеки её краснели. А папа между тем испытывал гордость за маму. Некогда в договорной брак вмешались чувства. Я росла в любящей семье, а не в той, где отец и мать ненавидели друг друга и играли в родителей только ради ребенка. Мне повезло. В отличие от мужа…