Что ж, я тоже могла похвалить Валентина. Мысленно. С задачей понравиться родителям он справился. На пять с плюсом. Отец сидел довольный, мама тоже расслабилась, не теребила тарелки, каждый раз пододвигая их на пару миллиметров. Будь между нами другие отношения, то я бы тоже могла гордиться им, что мой муж всё так легко и просто разрулил проблему с наручниками, как и общался с моими родителями. При этом, он не забывал и про меня. То сока мне подливал в стакан, то кусочек хлеба достанет, то воды нальёт. Правда, при всех своих манипуляциях на меня он не смотрел. Вот вообще. Краем глаза, может, и наблюдал, но взглядов избегал. Даже порой обидно становилось. Разводиться он, видите ли, передумал, а жене в лицо посмотреть не может? Или же игнорировал меня специально? Злил? Выводил на эмоции?
− Ась, ты нас совсем не слушаешь? – Валентин накрыл мою ладонь своей и посмотрел глаза в глаза.
И только тогда я поняла, что задумалась, что обращаются ко мне, как и то, что все три пары глаз смотрели на меня и ждали моего ответа. А я не услышала. Пока все ждали от меня хоть слово, я же опустила свой взгляд вниз и смотрела на свою руку. Почему прикосновения Валентина так меня волнуют? Почему именно то место, где касается ладонь мужа, чуть ли не горит? Почему я так остро реагирую на его близость? Почему злость уступает своё место другим чувствам?
Очень много вопросов почему.
− Так ты согласна, Ассоль? – я подняла взгляд на отца.
− Хорошо, − выдала из себя, но ещё понять бы на что я подписалась.
Как только я ответила согласием, Валентин довольно улыбнулся, да и его напряженные плечи опустились.
− Мы тогда съездим домой и заберём необходимые вещи, − Валентин отодвинул свой стул, собираясь встать. – А потом вернёмся.
Я чуть ли не застонала от того, поняв, на что я подписалась. Надо было переспросить и только потом соглашаться. Но делать было уже нечего, не менять же мне своё решение. А до дома я потребую заехать за ключами от наручников. Хоть находиться в опасной близости с ним перестану.
− Хорошо, только не долго, − родители последовали за нами. – А завтра с утра дождёмся твоих родителей и поедем кататься, потом баня и шашлыки. Отдыхать тоже надо уметь, как и познакомиться с новообретенными родственниками.
− Куда мы едем? – поинтересовалась я у мужа, когда он не свернул в сторону нашего двора. – За ключами? – и потрясла наручниками на руке.
− Почти, − получила я ответ.
Взглянула на Валентина вопросительно:
− Хотелось бы знать точный адрес, а не предполагать самой. Вдруг ты к своему другу маньяку собрался меня отвезти.
− Он не маньяк, и причину его внезапного молчания я тоже не знаю, как и то, почему твоя подруга не выходит на связь, − вновь повторил тоже, что до этого он говорил в квартире. – И едем мы ко мне домой.
Услышав это, я напряглась. Вот куда-куда, а в квартиру мужа не хотелось вообще. И Валентин сразу понял это.
− Я докажу тебе, что не изменял со Снежаной. Моим словам ты не веришь, как и не доверяешь мне. Поэтому, всё увидишь своими глазами. Надеюсь, хоть тогда ты поменяешь обо мне своё мнение. И квартиру я уже выставил на продажу, как и перевёз свои вещи оттуда.
У меня чуть рот от удивления не раскрылся. От слов мужа я обомлела. Только его левая рука, которая с силой сжимала руль, выдавала его напряжённость. Ведь хорошо помнила, с какой он любовью говорил про свою квартиру. Рассказывал, как помогала ему тетя Вера, которая заменила ему мать. И тут такое. Всё из-за меня? Я взглянула на Валентина, но он вёл машину, устремив свой взгляд на дорогу, будто меня и нет рядом. Всю оставшуюся дорогу я молчала. Не знала, как себя вести и что говорить. Просить не продавать квартиру, которую он сам купил, сам заработал на неё, не прося денег у отца? Ведь не случись всего этого, ему не пришлось бы и переезжать оттуда.
Доехав до нужного места, в квартиру мы подниматься не стали. Валентин взял меня за руку и повёл к охраннику. Поздоровался с ним и поинтересовался записью того самого злополучного дня.
− Ты же знаешь, я не имею права показывать, − ответ парня в форме звучал неубедительно.
− Да мне не нужны сами записи, только просмотр. С того самого момента, когда я попросил тебя дать мне знать, когда моя жена подъедет, − и он указал на меня, после положил ему в карман пару купюр.
Охранник начал нажимать на кнопки более активно, а Валентин подтолкнул меня ближе к экранам.
Запись началась с машины, из которой вышла Снежана и торопливо направилась к двери. Буквально через пару минут подъехала машина такси, которая довезла меня от супермаркета до дома, остановилась возле шлагбаума. Охранник не слишком торопился пропустить, копался в своём телефоне. Затем я с полными пакетами поднималась в квартиру Валентина.
На нужном этаже в квартиру сперва зашла Снежана, после неё следом уже я. Нас разделяли пару минуты три или четыре, не больше. Внутри я побыла недолго. На экране я выскочила из квартиры потерянная. На секунду все те чувства, что я испытала тогда, нахлынули заново, но я стиснула ладони. После моего отъезда через пару минут уехала и Снежана, вся взвинченная и злая, полуодетая. Не могло между ними ничего быть. Не думаю, что мужчина сделал бы свои дела так быстро и отпустил бы девушку, будь она перед ним в красивом сексуальном белье.
− А это распечатки звонков и сообщений на мой номер, − Валентин сунул мне под нос листочки.
Прошлась по ним глазами. В тот самый день Снежана звонила ему сама, а уже через некоторое время приехала. Следом сообщение от охранника о том, что я на месте. Я не думаю, что если бы Валентин хотел изменить, то готовился бы к этому в таком плане. Значит ли это, что всё он подстроил для меня после того, как посчитал, что я в сговоре с нашими отцами?
Я смяла бумагу и направилась на улицу. Мне нужен был свежий воздух. И, конечно же, Валентин шёл если и не следом, то рядом, читая все мои эмоции. Зачем нужно было поступать так жестоко? Ведь для человека, что испытывает глубокие и крепкие чувства, измена это самое жестокое, что может случиться в отношениях, как и предательство. Это бьёт в самое сердце, ломает человека, корёжит, растаптывает полностью. Он начинает искать в себе изъяны, минусы, чтобы знать, за что с ним так поступили. И многие после всего теряются, потеряв себя, так и не успев понять, что в дело не в них.
− Зачем надо было так жестоко? – вопрос сам собой вырвался из меня.
Валентин не спешил отвечать. Он сперва посмотрел вперёд, задумался. Затем попытался засунуть руки в карманы, но для этого пришлось бы шагнуть в плотную ко мне, поэтому он взглянул на руки и просто опустил их вдоль тела.
− Я был на эмоциях, Ась, − с грустью в голосе ответил Валентин. – Что бы ты сама сделала, узнай про то, что человек, который за короткий срок запал тебе в душу за твоей спиной сговорился против тебя же? Даже если исходя из самых лучших побуждений. Сперва отец начал решать за меня, поставил условия, потом я узнаю про тебя. Тогда я уже не стал разбираться, а решил проучить, раз и навсегда. Да, признаю, что ошибся, что поступил неправильно, сглупил с горяча, но я уже осознал, извинился. И сто раз пожалел о содеянном, если и не больше.
Он закончил говорить. Тишина между нами разбавлялась только шумом города. Я даже не заметила, что начала дрожать. Из-за навалившихся на меня новостей, чувств и эмоций холода я не ощущала и вовсе, только сейчас, когда отмерла и надо было взглянуть правде в глаза.
− Арес дома один, − проговорила я. – Отложим наш разговор. Я устала и хочу домой.
Сперва мы заехали ко мне. За собакой. Вещей моих в родительском доме было, из-за этого я не переживала. Затем остановились возле дома Валентина, где жили отец и тетя Вера. Он не стал заходить в дом, на встречу машине вышла женщина и передала Валентину сумку.
− Всё хорошо? – и она сперва взглянула на меня, затем на него.
− Всё нормально. Ждём вас завтра у Сотниковых, − и мы уехали.
До моих добрались уже поздно вечером. Родители, не смотря на время, нас дождались. Мама была рада познакомиться с Аресом, как и выпросила у меня выгулять его на территории дома. Пришлось согласиться. Мерзнуть я не хотела, а поговорить с ней у меня не получилось бы. Наручники не давали уединиться. И нам ничего не оставалось, как подняться наверх в мою комнату.
Валентин с интересом оглядывался, пока я просто стояла и наблюдала за ним. Ничего примечательного в моей комнате не было. Ни постеров любимых артистов на стене, ни вырви-глаза-розового цвета повсюду. Обычная комната. Кровать, шкаф, книжные полки и ковер на полу.
Сперва мы умылись, как могли. Вдвоём около одной раковины. Сразу вспомнились американские фильмы и дома главных героев, в спальне которых имелись по две раковины. На каждого отдельно. И было что-то романтичное стоять плечом друг к другу в такой обстановке, в тесноте. Хмыкнула, пряча улыбку, на что тут же поймала взгляд Валентина. Но никто из нас не заговорил. После мы устроились в кровати. До этого мой муж просто разрезал и разорвал верхнюю одежду на себе, оставшись в нижнем белье, после же натянул на себя домашние штаны.
Под одеялом я некоторое время лежала без сна. В голову лезли непрошенные мысли. Раз не было измены, то на что мне злиться и зачем настаивать на разводе? Или меня страшит то, что в будущем похожая ситуация может повториться? Но за всё время Валентин поступил опрометчиво только один раз. Он раскаялся, понял, осознал свою ошибку. Вряд ли после всего он решиться повторить свой поступок ещё раз. И почему моё сердце сжимается от тоски, стоит мне только подумать о разлуке с ним?
Отогнала все мысли и уже почти с закрытыми глазами на самом пороге царства сна повернулась на бок. Послышался щелчок, но мне было не до него. Следом меня укрыли, и я немного поёрзала, выискивая себе самое удобное место и положение. И выдохнула. Поцелуй в макушку уже не ощутила, попав в мир морфея, как и того, что меня обняли подвинули к горячему телу поближе.