— Еще один такой финт, и ты месяц из дома не выйдешь… — процедил он сквозь зубы. Тут я вспомнила про «курицу».
— Я тоже могу тебе предъявить, ты при всех сказал, что у меня мозгов, как у курицы!
— На данный момент, это выглядит именно так. Ты ведешь себя, как дура малолетняя!
— Что? Ты меня еще и дурой обозвал! — с прищуром посмотрела на него. А в душе все клокотало от обиды.
— У тебя еще и со слухом проблемы… — покачал он головой.
— Ну все, ты договорился. — С вызовом посмотрела ему в глаза. — Хорошо, я посижу под домашним арестом три дня. Но ты дорогой мой забудь, что такое сек… — хотела сказать, «секс» но, увидев предостерегающий взгляд, заткнулась.
— Ну… — приподнял он иронично свою бровь, — продолжай. — Молчу. — Как я понял, ты решила сексом меня шантажировать? — Смотрит так пристально, аж мороз пробирает до костей.
— Нет. — Тут же дала заднюю.
— И не советую… — Он наклонился ко мне, и чтобы никто не слышал, прошептал, — пожалеешь.
Не знаю, чтобы было дальше, но нашу беседу прервала Любовь Валерьевна. Глеб ненадолго покинул нас, а я все еще не могла прийти в себя после нашего разговора, но старалась делать вид, что ничего не произошло. Но, поклялась, отомстить ему за дуру, курицу и бабские дела.
— Ну, как семейная жизнь? — с полуулыбкой на губах поинтересовалась наша торпеда.
— Любовь Валерьевна, мне нужна помощь.
— О, как! Уже? — хохотнула она.
— Меня посадила под домашний арест, приказав заняться бабскими делами. Так как я жена послушная, решила заняться засолками…
— Не поняла? — удивленно посмотрела она на меня.
— Приблизительно в промышленных масштабах. Одной, мне это не провернуть.
— Я в деле. — Потирая руки в предвкушении, согласилась женщина, — предлагаю начать с компотов, это несложно, но зато вся квартира в трехлитровых банках будет выглядит впечатляюще. Жди завтра поставки фруктов, тару и нас.
Только хотела спросить: кого? Вернулся мой тиран. Пришлось замолчать, но дуться я не прекратила.
— Насчет дуры был неправ… — взяв меня за талию, попытался он извиниться. Но поздно, я вновь отвернулась от него. Пока ехали домой, он еще раз десять пытался извиниться. Но только насчет дуры — не повелась. Можно подумать, курица — это не обидно. Вот что так орать? Я и сама понимаю, что виновата.
Глава 49
В одиннадцать позвонил Глеб, и предупредил, что приедет очень поздно, сказал, чтобы не ждала. Так как я еще была зла, только фыркнула в ответ, но в душе было приятно, что ставит в известность. Легла спать, и начала анализировать ситуацию, то, что возмутился, прав. Но, мог же сказать более корректно. С одной стороны, мне нужно посыпать голову пеплом, с другой, нельзя позволять с собой так разговаривать. Я не наивная, понимаю, что изменить его нереально, но разговаривать так — недопустимо. Меня не настолько задел домашний арест, тут я понимаю, сейчас он пытается обеспечить меня охраной. Ничего страшного, посижу сколько нужно. Но его «куриные мозги», и «бабские дела», просто бесят. Поэтому я ему и преподам урок, заодно и на зиму заготовки сделаю, мой покушать любит. Уснула, наверное, в час ночи, все ворочалась, так как мысли о произошедшем не давали покоя. Проснулась, когда почувствовала, как Глеб прижимает к себе.
— Ты только приехал? — слегка осипшим голосом, спросила у мужа. Забыв, что мы с ним как бы в контрах. — Который час?
— Полчетвертого, и да, я только приехал… — целуя меня в висок, произнес он негромко: — давай ты вынос мозга принесешь на завтра.
— Да я как бы и ни собиралась…
— Очень рад это слышать. Еще раз извини за «дуру», был неправ…
— Хотела было припомнить ему и другие прегрешения, но тут же замолчала. Не дело мужу нервы мотать, когда он устал, пусть поспит.
Утром проснулась, его уже нет, посмотрела на часы — семь. Набрала мужу, ответил, а в трубке послышался шум проезжавшего автомобиля.
— Ты где?
— И тебе доброе утро, — тихо засмеялся, — на базу еду.
— Привет, — тут же исправилась, — давно встал?
— Полтора часа назад. — Так он же совсем не выспался! Только начала было сокрушаться по этому поводу, Глеб отвлек: — Люд, у меня к тебе просьба, не делай глупости, побудь дома…
— Насчет глупостей не обещаю, но из дома и шага не сделаю. Я же понимаю что домашний арест, это необходимость, а не твоя блажь.
— Верно. А насчет того, что будешь делать глупости, я даже не сомневаюсь. Натура у вас баб такая, мужикам жизнь усложнять.
— Так зачем женился, раз так все плохо! — взвилась.
— Никогда не боялся сложностей. А женился я из-за того, что знал: тебя будет трахать одно удовольствие. А так как ты девушка с принципами, без штампа в паспорте не дашь, пришлось идти на такие жертвы.
— Вот скажи, ты сейчас шутишь, или оскорбить опять пытаешься?
— Нет, сделал комплимент, — рассмеялся, — ладно красивая, мне пора. И еще на обед не жди, вернусь поздно.
— Как сегодня?
— Постараюсь до двадцати четырех освободиться, ты к этому времени избавься от трусиков. — Ввел в краску, и отключился.
Минут пять смотрела на дисплей смартфона, думая, как на это реагировать. Ну вот что за мужчина! А с другой стороны, он и не выставлял себя до свадьбы благородным принцем, каким был хамом, таким и остался.
В девять часов позвонила Любовь Валерьевна, предупредила, что сейчас приедет. Когда открыла дверь, немного опешила, за ее спиной маячила Соня.
— Я со встречным визитом, — заходя в квартиру, подколола она. — Расскажешь, или и будем дальше делать вид, что ничего не произошло?
— Ты и так все, знаешь, наверное, Кир разболтал, — махнула я рукой. — Извини, что не рассказала, были причины.
— Знаю. Но, хочу подробностей, как все было…
— Сказочно, особенно на острове. Но, фотографии только бракосочетания есть, сейчас покажу.
Пока мы смотрели их, я в общих чертах рассказала, о днях, которые останутся в моей памяти навечно. Вот как может уживаться в одном человеке несколько личностей: хам, тиран, романтик, и мужественный воин. Наверное, я никогда не найду ответ на этот вопрос, да и не нужно. Будь Глеб другим, никогда бы за него не пошла.
Только мы закончили смотреть фотографии, привезли банки, две огромных кастрюли, мешок сахара и ягоды: смородину красную, черную, крыжовник, вишню, лимоны и апельсины. Посмотрела на объем работы и немного занервничала.
— Люд, а за что ты своему решила компотный шок устроить? — беря из ящика смородину, ненавязчиво спросила подруга.
— Забыла, что он мне наговорил вчера?
— Помню, но это не повод так физически себя истязать. Это ж, свихнуться можно, как много работы!
— Возможно, но цель оправдывает трудозатраты.
— Ладно, — подруга плечами, — скажи, где переодеться можно? И еще, хочу тебя предупредить, меня к закруткам допускать опасно, давай лучше я мыть буду банки и ягоду…
— Вон комната для гостей. — Показала глазами на дверь, и только она сделала шаг в том направлении, я ее остановила вопросом: — А у тебя как Киром. Мир?
— А чем мы лучше вас? Воюем. И если бы не Любовь Валерьевна, тоже сейчас куковала в особняке. Ей пришлось использовать тяжелую артиллерию, чтобы высвободить. Нехотя, но разрешил к тебе в гости поехать, а вот про работу, сказал забыть.
— Совсем? — ужаснулась.
— Нет, после свадьбы Лизы получу амнистию.
После того как все переоделись, принялись за работу. Любовь Валерьевна, своими шутками поднимала наш боевой дух. Соня занялась мытьем банок, а мы с женщиной ягодами. К двенадцати часам все было вымыто и разложено по банкам, мы принялись кипятить воду для заливки.
— Ничего себе, четыреста банок, — выходя из коридора, всплеснула руками подруга. — Упиться можно!
— А я с тобой поделюсь, по-соседски.
— Это как?
— Поделим пополам. — Только вторая участница нашего сборища, хотела возмутиться, я ее перебила, — а вы будете к нам с Соней ездить за компотом, своего рода повод, чтобы чаще наведываться.
— Логично! — усмехнулась она.
— Пополам говоришь… — задумчиво произнесла подруга, и вновь вышла в коридор, осматривая наше поле деятельности. Вернулась и выдала:
— Тогда нужно еще сделать из груши, яблок и абрикос.
— Позже сделаем, сейчас эти фрукты еще не созрели.
— А завтра что будем делать? — тут же оживилась она.
— Огурцы. Нужно еще ведра два смородины красной прикупить… — начала я, попутно вспоминая еще рецепты.
— Что, еще компот из смородины? — удивилась она.
— Нет, это один из рецептов огурцов, что завтра станем закрывать. Будет разумнее огурцы в полтора литровые банки закатывать. Можно и на варенье замахнуться послезавтра как раз уложимся до свадьбы Лизы.
— Я не против свою энергию на благое дело потратить, сил уже ругаться не будет.
Можно и на другое потратить, дело — то молодое… — вставила свои пять копеек Любовь Валерьевна.
— Ну уж нет! — взвилась подруга. — Он мне сцены ревности закатывать, а я ему секс? Обойдется! Правда, Люд. — Посмотрела на меня в надежде на поддержку.
— Нет, я своего этим шантажировать не рискну. Вчера попыталась заикнуться, так он взглядом чуть в горстку пепла не превратил. Так что, это не мой метод наказания мужа.
— Но так ты жена… — попыталась она оправдать мой поступок. Наступила тишина, и тут Соня подскочила, и начала набирать.
— Ты кому?
— У Юли хочу спросить, как она с мужем поступила после вчерашнего.
— Даю сто процентов, мирились долго и страстно. — Посмеиваясь, выдвинула свою версию Любовь Валерьевна. Подруга не успела ответить, Юля приняла на вызов, и она переключилась на разговор с ней, уйдя в коридор. Я повернулась к будущей свекрови подруги, и решила выяснить, права я вчера была или нет.
— Ну, и когда вы потащите под венец Соню?
— Я бы хоть сейчас! Но, дала ей вчера обещание, что придержу коней, пока. Надеюсь, это «пока» на месяцы не затянется. — Чуть слышно, пробурчала она.
Тут вода в кастрюлях закипела и мы принялись разливать кипяток в банки. Только залили пять банок, зашла Соня: посмотрели на нее одновременно, с одним и тем же вопросом в глаза, мол и как они мирились?