— Люда, какого черта! — взбеленился я, прерывая поцелуй, — Забыла, полное подчинение?
— Кх… — раздалось покашливание совсем рядом. Вот черт! Отпускаю жену, и поворачиваю голову: на нас смотрит, совсем не смутившись, эта девица! Повторно чертыхнулся и удался, даже не поздоровавшись, бесит она меня.
***
— Извини, — смутилась из-за выходки мужа. Алина — так зовут дизайнера — лишь пожала плечами.
— Дело молодое, — улыбнулась она. — Мы действительно сегодня что-то увлеклись и не заметили, как время пролетело.
Она направилась она к выходу.
— И все равно извини, обычно он не ведет себя так с людьми. — Мне правда было неприятно, что Глеб с ней даже не поздоровался.
— Что-то я в этом сомневаюсь. Без обид, но у твоего мужа только два мнения: одно его, другое неверное. To, что он меня по каким-то причинам невзлюбил, я уже поняла. Не пытайся переубедить его, по-другому он уже ко мне относиться не будет.
— Нет, он просто осторожничает. — Мне опять стало неловко, так как девочка точно подметила — невзлюбил.
— Неважно, — отмахнулась она. — Я же не с ним работаю, а с тобой.
Тут ей кто-то позвонил, и она поменялась в лице, было видно, что она сильно расстроилась, а потом в ее глазах вспыхнул гнев.
— Мне пора, — произнесла она сухо и срывается с места. Видимо, что-то случилось.
— Глеб, — захожу к своему, тот уже принял душ, и переоделся, — почему ты так себя по-хамски ведешь с людьми?
— Мне она не нравится.
— Тебе никто не нравится! Вначале Настя, хотя она нас помирила. Теперь Алина…
— взрываюсь я.
— Не истери, — останавливает он меня. — Про Настю ты знаешь…
— Она была подростком! Сколько можно ее за это корить?
— Люда, я доверяю своему чутью. Поэтому сделай одолжение: сведи до минимума общение с Настей. А насчет этой девушки — нутром чувствую, что она что-то темнит. И вообще, какого черта она так поздно у нас задержалась?
— Мы проект зимнего сада разрабатывали. Представь, из кабинета я смогу выходить в зимний сад, дорожка ведет к небольшому фонтану, в кроне листвы светильники, в них пузырьки поднимаются наверх, и беседка, которая качается. Как тебе?
— Главное, чтобы тебе нравилось. — Подошел он и вновь притянул к себе. — Ты должна понять, я не против общения с подругами, у тебя Соня через забор живет, но эти две дамочки мне не нравятся. И тем не менее пусть твоя Алина воплотит в жизнь этот проект. Единственное, о чем прошу, когда прихожу домой, чтобы ее тут не было.
Спорить не стала, если мой муж решил, переубеждать его бесполезно. Мы поужинали и направились в зал. Глебу опять кто-то позвонил, и он ушел в кабинет, через минут десять вернулся, включил музыку и пристально посмотрел мне в глаза.
— Я тут вспомнил, что у Аверина на свадьбе так и не пригласил тебя на танец. Как насчет вальса?
— Вальса? — растерялась я. — Так ты же не пляшешь, сам говорил. Я думал, что не умеешь.
Глеб цокнул языком и протянул мне ладонь.
— Каждый уважающий себя офицер должен уметь вальсировать. И вальс нельзя сравнивать с другими танцами, это скорее полет души. — Он протягивает руку и улыбается.
В чем подвох?
— Глеб, — кладу руку в его раскрытую ладонь, — я не умею его танцевать. — Он сжимает ее и медленно притягивает к себе, мою спину обжигает прикосновение его руки.
— Доверься мне, и все получится.
От его завораживающе интимного голоса сердце замирает, я смотрю в его синие глаза и словно погружаюсь в бездну. И я доверилась мужу, как он и просил, мы закружились в вихре танца, вернее, мы с ним словно парили, неотрывно смотря друг другу в глаза. Это было прекрасно, казалось, если отведу взгляд, то волшебство прекратится. Когда музыка смолкла, я не смогла сдержать вздоха разочарования. И он прав, такой эффект, может быть только когда любящие люди вдвоем.
— Люд… — его приглушенный голос прервал мои размышления. — Я уезжаю в командировку.
А вот и подвох! Пытаюсь говорить как можно спокойней. Но из-за предательского кома в горле голос все-таки дрогнул.
— Когда?
— Через пятнадцать минут выдвигаюсь, вернусь примерно через две недели, возможно немного позже. — Я прикрыла глаза, пытаюсь не расплакаться. Тоска словно в тиски сдавила сердце. — Милая… — Берет меня за подбородок и приподнимает лицо. — Все будет хорошо, помнишь слова из песни, когда я сказал, что люблю тебя? — Махнула головой. — Тогда я дал тебе обещание, значит, выполню. Пойми, не поехать я не могу.
— Я все понимаю. Если едешь, значит, нужно.
Попыталась изобразить, что все нормально. Он не должен знать, насколько мне тяжело. Муж прижал меня к себе, и я с жадностью вдохнула аромат его тела, чтобы каждая клеточка запомнила его. Глеб уехал, а я взяла его рубашку, уткнувшись в нее лицом, горько заплакала. Отчаянье, словно уродливая паутина, начала окутывать мой разум. Я хотела кричать от безысходности, но лишь тихо выла, моля бога мне дать сил пережить разлуку с любимым. Уговаривала себя, что не я первая и не я последняя, кто ждет мужа с горячей точки.
Глава 59
Глеб уехал, и я словно впала анабиоз, меня ничего не волновало. Даже букеты с украшениями, что приносил каждое утро курьер, меня не радовали. Ну а чему радоваться? Если принесли букет цветов, значит, Глеб сегодня не вернется. Откуда я об этом знаю? Ян наутро принес записку от мужа, там он и пояснил: если цветы не принесли, значит, я скоро буду. Я была вся на нервах, меня постоянно рвало, сильные головные боли замучили, так что я проводила все время в постели, слушая любимую музыку Глеба — это своего рода была невидимая ниточка, соединяющая нас. Алина завершила проект. Так совпало, что мне не до кабинета и у нее какие-то проблемы. Посему мы с ней взяли паузу.
Через неделю я все-таки взяла себя в руки и поехала на работу. Нужно было хоть как-то отвлечься, иначе свихнусь. Прошла еще неделя, цветы все приносят, но я держалась как могла. Все время проводила на работе, я не хотела оставаться одна. Ненужные мысли лезли в голову. И вот уже пошла третья неделя, сегодня пятница, и наступают выходные, я их просто ненавидела. Делать нечего, рабочий день закончился, вызвала лифт и только вышла из него, меня вновь начало мутить. Я пробежала в туалет, еле успела, меня опять вырвало, от липкого пота блузка прилипла к телу. Вышла из кабинки, пошла умываться, нужно привести себя в порядок, Яну не стоит видеть меня такой. Боюсь, что мужу передаст о моем состоянии, а ему нервничать нельзя. Он пытается меня взбодрить, первое время передавал приветы от мужа, но сейчас мой ушел в режим тишины, и это убивало меня с каждой минутой. Стою возле раковины, в ногах слабость, да такая сильная, что они трясутся. Чувствую, что меня кто-то трогает за плечо, но не слышу, что говорят, в голове нарастает гул, и в глазах темнеет, затем резкая боль, и меня поглотила тьма.
— Где скорая, мать вашу?! — слышу сквозь пелену крик Насти, открыла глаза и взвыла: боль внизу живота была невыносимой. — Очнулась, — всхлипнула она. — Потерпи моя хорошая, сейчас врачи приедут. — И опять плачет. Я попыталась встать. — Не двигайся, — остановила она меня, и я чувствую влагу под собой, понимаю, что это кровь. Тут влетает Ян.
— Мать твою! — воскликнул он и хватает меня на руки, бежит к выходу. — Люда, все будет хорошо, слышишь!
Я плачу, понимаю, что только что потеряла ребенка. Какая же я эгоистичная дрянь! Думала только о себе и не пошла к врачу! Это я виновата в случившемся, только я. Это была последняя мысль перед тем, как я вновь потеряла сознание. Очнулась уже в больнице на каталке, меня куда-то везут. Потом все было как во сне: голоса людей, уколы и опять провал. Пришла в себя только утром, лежу одна в палате, в руке игла, поднимаю взгляд — капельница.
— Глеб, прости… — произношу на пределе слышимости и тихо заплакала.
— А ну прекрати слезы лить! — слышу строгий голос, поворачиваю голову, в палату зашла женщина в годах. — Ты что ж творишь! — качает головой. — Ребенка потерять захотела?!
— Я его не потеряла? — с затаенной надеждой спрашиваю.
— Это же Беркутов, а они так просто не сдаются! — тепло улыбнулась она и тут же строго: — Но волноваться завязывай, угроза выкидыша не миновала. И соблюдать строгий постельный режим. — Погрозила она пальцем.
— Не буду больше.
— Вот и славненько.
Тут я вспомнила, что она сказала «Беркутов».
— Вы знаете моего мужа? — спрашиваю в надежде, что она скажет, что тот за дверью стоит.
— Конечно, знаю, — засмеялась она. — Я только институт закончила, и меня направили в войсковую часть на практику. Можно сказать, он мой первенец, я у его матери роды принимала. Помню как сейчас, по заднице его шлепнула, а он как заорет, да так громко, я сразу сказала, будет командиром, и, как видишь, не ошиблась. Ну да ладно, хватит о прошлом, теперь поговорим о тебе. В какой клинике стоишь на учете?
— Я не была еще у врача. У меня приблизительно полтора месяца срок, да и не до этого было.
— Полтора месяца?… — хмыкнула она. — Как интересно… Нет, деточка, у тебя девять-десять недель, если не больше. Сейчас еще раз на УЗИ съездим и посмотрим более точно.
— Но у меня были кровяные выделения полтора месяца назад. — Все еще не могла поверить, что такой большой срок.
— Нервничала?
— Было дело.
— Вот тебе и ответ. А теперь подробно расскажи, как ты себя чувствовала.
Минут пятнадцать она меня опрашивала. Потом съездили на УЗИ и выяснили, что так и есть, выходит, снаряд Глеба попал точно в цель с первого выстрела. Я не смогла скрыть улыбку, на сердце стало тепло, мир приобрел краски. Частичка мужа вернула мне радость и дала силы, чтобы ждать его. Первую неделю ко мне никого не пускали, да что там, мне запрещали даже в туалет вставать. Но Ян нашел выход, чтобы я не скучала — передал через медсестру планшет со смешными видео с моим мужем, это мне помогало пережить разлуку. Первыми навестили меня отец Глеба и Любовь Валерьевна.
— Можно? — Стоит, смотрит на меня, как побитая собака.