– Забудем эти слова, раби Ихиель! Они опасны в любой среде! Ведь ты не желаешь зла мне?
– О, нет, храни тебя господь, мой мальчик! – горячо воскликнул Ихиель.
– Наш мальчик! – поправил Элиэзер.
– Наш мальчик уезжает завтра в Яффу. Напоминаю, Элиэзер: подарки брату Мордехаю!
– Плыви, куда ведет тебя судьба, но сердце свое оставь с нами! – воскликнул Элиэзер.
– С вами останется жена моя. Она на сносях, – уклончиво ответил Яков.
– Мы полюбили Оснат. Она на нашем попечении, – сказал Ихиель, обнимая на прощание Якова.
Глава 4 Дивный остров
1
Окончилась служба в церкви, двери распахнулись, и прихожане вынырнули из духоты храма Божьего навстречу свежести храма природы. Мысли обратились от высокого к земному. Джеймс расправил плечи и, разминая ноги, ускорил шаг. Здоровью и молодости претит покой.
Джеймс не жалел времени на благочестие, и молился много и усердно, и добился расположения священника к нему, к иностранцу. Впрочем, знакомцы не искали в нем чужака, ибо говорящий по-свойски – бесспорно свой, да и не таков англичанин, чтоб иностранца изучать. Здесь, в Англии, Джеймс порой размышлял над Новыми Заветами, и в рассуждениях его книжная христианская дидактика неизменно проигрывала живой утилитарности, ибо только последняя удовлетворит все до единой прихоти.
В этот погожий день Джеймс направлялся на рыцарский турнир – зрелище любезное сердцу англичанина. Богатый и бедный, дворянин и простолюдин, праведник и разбойник, трезвенник и пьяница тянулись к лондонскому ристалищу. Словно одноземец пестрой толпы, Джеймс душою принял лучшее развлечение уроженцев дивного острова. В Испании владела им страсть, ныне забытая, к бою быков. Он полагал, что любовь дарует блага за верность ей самой, а не предмету ее.
Джеймс проходит мимо порта. Бочки и тюки поднимают на борт и спускают на берег. Не всем выпадет сегодня глядеть на битву рыцарей. Грузчики трудятся в поту. Вот корабль расправил белые крылья-паруса. Морская сила Англии. Торговля, золото, товары, страны и города. Джеймс услышал голос, доносившийся с кормы отплывающего судна. Менестрель пел о богатыре Зигфриде. “Пока неведома мне Германия, но в песне слышна краса ее…” – размышлял Джеймс.
Путь не короток, надо закусить. У входа в харчевню рисовальщик малюет новую вывеску, изображая на ней диковинного зверя. Джеймс усаживается в углу. Требует принести жаркого с капустой, соленого хлеба и эля. В Англии он возлюбил свиное мясо – сочное, нежное, жирное. Вояки, вернувшиеся из похода на Святую Землю, пили вино, горланили песни. Один изрек громогласно, дескать, еврейское вино тоньше вкусом английского, и голос его потонул в шуме. Дюжий слуга бесцеремонно выволок на улицу двух повздоривших пропойц. Схватка продолжилась на дворе харчевни. Обессиленные, драчуны рухнули в непересыхающую лужу, уснули. Неодолимую тягу англичан к пьянству Джеймс не одобрял.
2
Большое поле обрамлено лесом и пологими холмами. Здесь, среди зелени, под неярким английским небом, быть рыцарскому турниру. Поле превратится в арену сражения доблестных мужей. У подножья холмов разбиты шатры, скрывающие бойцов и их свиты. На зеленых склонах расположены трибуны, устроенные в духе времени согласно категорическому сословному императиву. Для короля и особ благородного звания возведены ложи, люди небедные, но незнатные, усядутся на лавки, а простолюдины постоят.
Джеймс, известный священнику как состоятельный купец из Испании, желающий обосноваться в Англии и потому взявший себе английское имя, по праву занял место на лавке. Соседом справа оказался богато одетый мужчина, еврейство коего выдавал обязательный желтый околыш на шляпе. Слева разместилось английское семейство – мать с отцом, сыновья-подростки и взрослая дочь.
Джеймс глазел вокруг и отмечал великолепные атрибуты тщеславия: трон, пажи, оруженосцы, чернокожие стражники, кони, знамена, мантии, попоны и так без конца. Зазвучал марш, предвестник скорого начала. “Музыка в восточном вкусе – артисты из дальних краев. Весь мир тут, в магнетическом этом Лондоне!” – подумал Джеймс.
Упрятанные под броней рыцари восседают на пышно убранных конях, словно железные башни попирают живые постаменты. Блестят богатые доспехи, сверкают острия копий, бьются горячие сердца под холодными латами. Вокруг ревет и предвкушает христианский мир, возвеличивший в абсолют идеи доблести и чести. В эту минуту Джеймс почитал бесхитростную остроту рыцарского меча выше хитроумной остроты фолиантной казуистики, более привычной ему. Затрубили трубы, железные башни вонзили шпоры в тела живых постаментов, сражение началось.
3
Умея убеждать себя, и потому убежденный в том, что чужую среду обитания следует любить, а не отвергать, Джеймс благосклонно взирал на феерию турнира. В паузах он незаметно поглядывал на почтенное английское семейство, расположившееся по соседству. Его интересовала юная англичанка. Ей, похоже, меньше, чем другим дамам нравились жестокости и кровь на арене. Она закрывала ладонью глаза, лицо ее выражало желание покинуть зрелище, но отец с матерью и младшие братья были увлечены.
Джеймс слышал: девицу называли Анна. Он повторял про себя это имя, и выходило красиво. Украдкой он разглядывал ее строгое и умное лицо, привлекательное по его заключению, бросал взгляды на ее руки, на ее изящную одежду, и думал о том, что он, удачливый и богатый купец, живет в чужом краю одиноко, без жены, и это не хорошо.
Рыцарский турнир продолжителен. Джеймс выбрал время и повод представиться отцу Анны. Тот, как оказалось, тоже занимался торговыми делами, и не без успеха. Джеймс держался с простотой и достоинством человека богатого и умного, цели которого честны и чисты. Анна смотрела на нового друга семьи благожелательно, весьма ободряя этим Джеймса. Для испанского купца турнир закончился приглашением в английский дом.
Покидая трибуны, Джеймс заметил, как некий хмельной уроженец дивного острова, оборванец, невежливо толкнул нарядного еврея, соседа справа. Защищенный законом, но умудренный опытом, иудей бросил гордый взгляд на обидчика, и не посягнул на большее, и, ни слова не вымолвив, поспешно растворился в толпе. С грустью подумал Джеймс, что не золотом единым жив толстосум, а путь к достоинству скользок.
Глава 5 Тайна
1
Добрый христианин и богатый торговец Джеймс пришелся по вкусу легатам божьей власти в Лондоне. Не англичанин он, из дальних краев прибыл, из Испании, вроде бы. Святые отцы полагали, что излишнее любопытство может удержать руку пришельца от щедрых даров во благо церкви. Лояльностью и покровительством воздавали Джеймсу послы Неба на английской земле.
Джеймс был одинок, и душа его вожделела женской ласки, домашнего очага, детского щебетания. На рыцарском турнире озабоченный бобыль увидал девицу, что пришлась ему по сердцу. Приятными манерами Джеймс расположил к себе отца и мать Анны и к концу турнира, в котором почитал себя главным победителем, он получил приглашение посетить купеческий дом. Голос сердца шепнул Анне: “Джеймс – твоя судьба.”
2
Скоро и споро Джеймс шагал в направлении порта. Здесь его судно, здесь склады и товары. Дождь прошел, небо и Темза серые. Холодно ранним утром. Стадо свиней загородило дорогу. Из луж доносилось блаженное хрюканье. Усердный пастух пинками и проклятиями поднимал разнежившуюся в грязи паству и с помощью суетливой собаки старался направить нежвачных парнокопытных к сытному дубовому лесу – месту обитания их вольных предков.
Придя на место, Джеймс свернул в комнатушку к хозяину склада. Налил себе в кружку крепкого эля, подкрепился караваем хлеба, вареной рыбой, изрядным куском козлятины. Пора браться за дело. Грузчики ждут приказаний. Любят того, кому не надоедает быть щедрым. Подчиняются Джеймсу охотно – за монеты, за обильные харчи и за добрую выпивку в конце дня.
Джеймс владеет несколькими судами. Из Леванта прибыли драгоценные пряности, шелка, ковры. Работы много, а без труда нет плода. Разместить с умом на стеллажах. Укрыть надежно от дождя, на складскую крышу не надеясь. Выдраить опустевший трюм. Как высохнет, загрузить английскую шерсть и овчину. Корабль отправить обратно в Левант без задержки: капитал не любит промедления. Через неделю-две прибудет груз бордосской стали. Щиты, из нее изготовленные, надежно оборонят тела доблестных английских рыцарей.
Успех умелого купца обязан атрибутам нрава его. Смелость и осторожность, тонкое обхождение и дерзкая грубость, простодушие и хитрость, честность и обман, широта души и расчетливость, верность и коварство, милосердие и беспощадность. Кто сказал, что нет мира у огня с водою? Старшие и младшие агенты-помощники Джеймса, по всему Великоморью рассеянные, дополняют достоинства его, но проницательный ум молодого хозяина сияет на вершине пирамиды безраздельно.
3
Анна влюбилась в смелого и нахального иностранца, кандидата в женихи, который сам себя рекомендовал и сам себя представил. Джеймс вполне оценил скромную красоту девицы и угадывал горячее сердце. “Пусть Англия будет твоим домом!” – сказал будущий тесть будущему зятю. “Пусть и в Англии будет мой дом!” – подумал в ответ Джеймс. Отец Анны, богатый купец, расположил к себе Джеймса. Покладист, нелюбопытен, благонамерен, дочку грамоте выучил.
Любовь к независимости удержала Джеймса от притязаний на большое приданое. Он не согласился на объединение капиталов, но уступил желанию тестя принять на службу его протеже, некоего Генри, доку в торговых делах. Генри мечтал завладеть Анной – разбогатеть и просить ее руки. Теперь он прибился к Джеймсу, и бог знает, какие змеи дремали в душе неудачника.
Джеймс и Анна зажили своим домом. Естественным образом юной жене открылась мужнина тайна, впрочем, не испугавшая ее. Иудейство Джеймса она приняла как дар, ибо наслышана была о супружеской верности ветхозаветных мужей – достоинство значимое для скитающегося по белу свету супруга.