— Ты когда представишь план ловушки с телепортом? Три месяца прошло!
Отпрыск задрал подбородок:
— Все готово. Только “Рейд” в Пыльном, забыл, что ли?
— Хитрожопость — это у нас наследственное… Я тебе что, приказываю выполнять план? Сначала я хочу его видеть. Помня прошлый раз, я хочу задать по плану кое-какие вопросы…
— …Вопросы, ученик?
Вал понемногу привык беседовать с грозной наставницей, и теперь не промедлил:
— Почему вы не сильно переживаете, что мы не уберегли губернатора в соборе? Хотя из-за этого мы вот-вот выпадем из милости Императора? А давно прошедшую засаду на Тракте считаете удачей “Рейда” и недовольны до сих пор? В Пыльном-то мы проиграли однозначно. А на Тракте мы понесли потери, но и “Рейд” тоже.
Эсдес прищурилась:
— Когда “Рейд” увидел голову градоначальника, их сверх-боец пытался сесть мне на хвост, их белый рыцарь стремился навязать бой? Может, Леона рванула уничтожать стражу на воротах?
— Нисколько! Оставили прикрытие и просто ушли. Не пытаясь подобрать артефакт Рана, не добивая Куроме. Это и удивительно!
— Они выполнили цель и больше не рисковали, — вздохнула наставница. — Какую из пары целей должны были выполнять мы? Мы готовились противостоять покушению, а попали под каток вторжения. Вместо полицейского задержания — в полноценную войсковую операцию. Первую цель провалили, зато попытка вторжения обошлась врагу в полтысячи трупов.
Вал взъерошил волосы:
— Да, западники вас теперь долго не забудут… Напали от Черного Леса — нарвались на Эсдес. Ткнулись в Пыльные Ворота — и там она! Но все же — почему все так сложилось в соборе?
— Именно сложилось, как мозаика. Мы с самого начала смотрели на священников, как на врагов. Кельи отняли под собственное жилье, их самих заперли за решеткой денежной комнаты. Вот настоятель и не предупредил, что Проклятые Мечи в храме Чистой Земли действовать не будут. Это уже после боя мы допросили не успевших сбежать служителей.
— Так вот почему не послали Акаме!
— Отчасти. Ривер умная сука. В этом деле она якобы берегла чувства красноглазой, зато теперь Акаме обязана однорукой стерве… Второй кусочек мозаики: с того самого Тракта Куроме так и не вошла в полную силу. Сдерживать Леону ее хватало, но первая же ошибка стала и последней. А я решила, что удар будет наносить Акаме, ведь Первому Проклятому Мечу достаточно пореза… Скажи мне, ученик, вот что. Ты знаешь, что Акаме настолько же быстрее меня, насколько и слабее. Ей достаточно коснуться меня один раз. Мне достаточно накрыть ее одним ударом, но удар должен быть сильный. Какая должна быть у меня тактика?
Вал подумал. Покрутил головой. Загнул пальцы на правой руке, пробормотал что-то. Наконец, озвучил вывод:
— Жопа.
— Жопа у меня для Тацуми, — фыркнула синеволосая. — Тебе что, денег на девок не хватает?
Моряк покраснел:
— Я хотел сказать, что нелегко прибить воробья утюгом.
— Образно. Или ты тоже заразился поветрием, и песенки втихомолку кропаешь?
— Наставник, а Тацуми…
— Совершенно не вижу, чего тут стесняться. Мое сердце. Кому хочу, тому отдаю… Мало я тебя только что гоняла, не вся дурь выбита. К делу!
— Получается, вы весь бой держали наготове утюг для Акаме?
— Именно! Ту же львицу полоснула всего раз — а вот посмотришь, скоро напишут песню, как я с нее мясо на строганину резала и прямо там замораживала. Третий камушек мозаики… Ученик, ты мне рассказывал, что белый доспех на Тракте, вместо чтобы тебя добивать, Мейн вытаскивал?
— Помню.
— Ты же в соборе вел с ним честный бой? В память его благородства, так?
Вал замялся. Эсдес вздохнула:
— А надо было просто победить… Так вот, одно к одному, капля по капле — наше поражение в соборе прямое следствие поражения на Тракте. Начать с численности, хотя бы. До сих пор не можем найти замену Болсу, все мудачье какое-то на службу просится. Куроме полуживая, что я — не вижу, как она глаза от меня прячет? Делай с ней что хочешь, ученик, хоть лупи, хоть люби — но верни мне бойца. Нас осталось только трое. И это именно заслуга “Рейда”, от планирования, до исполнения. Создали они преимущество как раз на Тракте, что чисто моя оплошность как тактика. В нужный момент была и боеспособна, и в полной силе — но всего лишь не там, где надо. А каков результат! Потому-то и забыть не могу…
— И поэтому мы целый месяц дожидались, пока у Сэрью отойдут руки?
— Мы слабее “Рейда”, а чтобы возместить это маневром, мы должны выбирать место удара. Единственная возможность защитить губернатора надежно — вырубить весь “Рейд” еще до того, как те расставят по местам все фигурки, до того, как Ривер махнет флажком. Для этого нужна информация, а люди недовольны правительством. “Рейду” забесплатно скажут и помогут больше, чем нам даже за золото. Видишь карту? Ткни пальцем, куда нам бить завтра и почему именно туда? Без полицейского опыта Сэрью, без чутья Коро, мы бы не устроили в Пыльном все за два дня… И мы вовсе не опоздали. Если бы “Рейд” был готов раньше, то раньше бы и напал. Будь они в последней стадии подготовки, не ждали бы девять суток, пока мы плетемся по Тракту. И уж тем более, не стали бы ждать, пока сработает слух о начале силового поиска отрядом Сэрью. По времени мы их даже опередили, выхватив инициативу. Мы успели подготовить оборону в соборе, спрятали Рана, обеспечили через него связь и обзор. Ран успел выгнать военных на стену — только поэтому они продержали ворота до моего подхода, только это и спасло Пыльный! Ран передал приказ на прорыв, поддержал Сэрью с воздуха, и все-таки срубил Мейн. Хотя мы об этом тоже узнали только после боя.
— А… помню…
— Даже выделение Сэрью в отдельный отряд оказалось правильным ходом, она связала боем саму Акаме и Лаббока. На собор напали трое, а не пятеро… Правда, тут я ошиблась опять, ожидая Акаме. Надо было сразу всей силой, ничего не оставляя на потом, валить белый доспех, тогда и алебардист не успел бы, и Леона в одну морду ничего бы не смогла.
— Наставник, получается, “Рейд” сдал западников? Ведь они еще могли продолжать бой, но даже не пытались ни помочь на воротах, ни задержать вас?
— Ривер любит западников не больше, чем я. Думаю, она пообещала открыть ворота — открыла. Дальше сами. Вместо чтобы стоять насмерть за выгоду западников, “Рейд”, скорее всего, пошел вытаскивать своих. Если уж в прикрытие “Рейд” оставил настолько сильного бойца, что мы с тобой вдвоем полчаса гоняли его по каменным пенькам колоннады.
— Так вас не печалит потеря расположения первого министра?
— Министр дает нам понять, что мы не такие уж незаменимые, и что мы уязвимы через близких. Мне хорошо — у меня нет близких людей. Хотя… Я почему-то стала уделять внимание вам — тебе, Куроме.
— Давно?
— Не могу вспомнить… С какого-то времени…
С какого-то времени я начал ощущать себя кораблем. Капюшон хлопал на ветру вымпелом, полы плаща завивали ночной воздух кильватерным следом… Чего тут больше, игры или чутья — не разобрался. Зато заметил, что планирую выход с явочной квартиры, вычисляю приблизительное время подхода к нужному месту, как штурман прокладывает курс. Перед выходом словно бы снаряжаю невидимую ладью: тощий кошелек в штаны за пояс; за обшлаг флакончик горькой водки, обернутый перевязочным платком — прижигать порезы; кривой засапожный нож в голенище. Наконец, за кушак — собственно катану. Подвигать, чтобы ладонь с первого движения ложилась точно на оплетку — готов!
Шаг за дверь порождал точно такую же пустоту внутри, как вид убираемых швартов, как буханье корабельного дизеля под ногами — пошли, пошли, пошли! — и я шел драккаром в каменных фиордах Центра столицы; и подводной лодкой погружался в пеструю плотную толпу; и, оказавшись где-либо в одиночестве, прямо кожей ощущал освобождение от чужих взглядов — словно вода уходила с палубы всплывшей субмарины.
В одиночестве теперь я оказывался частенько. За все лето не перекинулся словом ни с кем из прежних знакомых. Неизвестный курьер помещал в тайники приказы и деньги, адреса явочных квартир. Незнакомые хозяева явок приходили в такое время, чтобы даже случайно не видеть, для кого кладут ключ под подоконник, накрывают миской еду, и чья кровь потом на забивших мусорку повязках.
“Ночной Рейд” провел жаркие месяцы далеко на юго-западе. Из газет и слухов на рынках доходило, что “Рейду” все-таки удалось уничтожить верного правительству губернатора пограничной области. Власть принял известный духовный лидер — и немедленно призвал к открытому восстанию, к свержению постылой императорской власти. Поскольку гуру пользовался колоссальным авторитетом — а еще потому, что предусмотрительно заручился поддержкой западных королей — жители края рискнули подняться на открытые бои с правительственными войсками. Воевать шли не только повстанцы в серой домотканине с повернутыми на древках косами, но и закованные до глаз, четко держащие строй, славные свирепым натиском — клинья рыцарской конницы.
Что наставник обещал западным королям, никто не обсуждал. Землю так землю: все равно бедняк не пытался обработать сверх минимально необходимого, а богатый не мог насладиться приобретением большого надела. У бедняков излишки скрупулезно выгребала имперская налоговая служба — ежедневно расклеивали списки конфискаций. Толстая рыхлая бумага списков идеально подходила для протирки лезвия, так что я обдирал все попутные афишные тумбы, где и приобщался к последним новостям. Что же до людей состоятельных, то их обдирали — кого по липовым обвинениям, кого и попросту — расплодившиеся в огромных количествах спецслужбы. Назывались эти скороспелые спецотряды пышно: “охрана министерства двора”; “стойкие тигры казначейства”; “защитники левых (были еще защитники правых, и отдельно — главных) дворцовых ворот”; более всего пугали абсолютно беззаконные “Егеря” премьер-министра. На фоне этого буйства частной военщины, “Охотники” Эсдес имели репутацию самых дисциплинированных, подготовленных — а потому самых боеспособных. Лишь малая численность мешала им стать сильнейшей частной армией Столицы. Синеволосая определенно предпочитала массовке — качество. Зато прочие политики не стеснялись, выдавая оружие любому, согласному рисковать головой за почти незаметное жалованье, уравновешенное огромными надеждами пограбить в надвигающихся потрясениях.