— С тех пор ты…
— Ага, стал круче вареных яйцев. Только думаю, что и раньше думал. Хочу построить мир, где стража поднимет упавшего, а не добьет.
— Где я не буду бояться ходить по улицам из-за того, что у меня не такой цвет волос, как у всех! — очень чистым голосом прозвенела из кресла его девушка.
— Где моя сестра не будет убивать за очередную дозу, — положила обе ладони на стол Акаме.
— Где нам не придется так вот скрипеть зубами вокруг стола, — непривычно-тихо добавила Леона.
— Ты ищешь глазами Лаббока? — как-то странно улыбнулась Надежда.
— Разве не он караулит снаружи?
— Он убит. Их с Тацуми взяли в плен.
— Я слышал, потом был налет на дворец…
— Ну да, — пожала плечиками Акаме. — Тацуми спасла Эсдес великой своей любовью; а вот Лаббок нас не дождался, ликвидатор включил. Разворотил каземат, пол-тюрьмы, разнес на куски всех лучших “Егерей” премьер-министра…
— Да!… Да е… — хотелось выругаться! Высказаться, выплеснуть, изблевать! Но, когда я раскрыл рот, губы сказали:
— Так что… Снаружи нет поста? Мы тут сидим без охраны?
Надежда раздавила опустевшую пачку:
— Там скаты. Чужого услышат дальше любого часового, заорут — кони пугаются, не то что люди. Проверено.
Не покраснела морда, не зашумело в голове от поднявшегося давления. Лиценциат медицины хорошо меня подлатал; год на улицах Столицы я ощущал себя кораблем; чужие взгляды выдубили шкуру не хуже морского ветра…
А еще я теперь умею ругаться, как боцман:
— …!…! в жопу квадратным надфилем до нижнего края гланд! Я же перестану сюда вообще приходить! Мы только раз тут нормально встречались! А так, что ни прихожу: Шерри! Булат! Челси! Сусанин этот ваш! Теперь Лаббок!
— Сэрью, — прибавила красноглазая. Все посмотрели на нее удивленно. Акаме обвела собрание твердым взглядом:
— Сэрью Юбикитас!
Вот и все, девочка, вот и кончилась твоя рыжая история. Встретился тебе мастер слова и клинка, как в песне Цоя. Только слово краденое да клинок убийцы — а так все верно.
— Холодно…
Поднялась Леона, подошла за спинкой, прижалась, пожаловалась:
— Мне тоже холодно!
Надежда кивнула:
— Не обижай львенка.
И снова я раскрыл рот, чтобы ляпнуть банальное: “Да она сама кого хошь обидит”, а губы сказали:
— Хорошо. Подвиг так подвиг. Только… Надежда… Я и награду возьму не как за убийство.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
Часть 3-1
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
Он не прав, но не спеши его судить по себе.
По земле гуляет ветер — каждый ловит свой кайф!
(с) Кошка Сашка
— Позицию держи, куда бежишь?
— Меня по балкону обошли! Три красных у меня, три красных!
— Ты там вообще один, что ли?
— Патроны где?
— Ящик у портала, чего кричать?
— Пусто, израсходовали ящик!
— Девятый. Отхожу на метку пять.
— Не понял? А пулемет?
— Иди в жопу, меня гранатами закидывают!
— Желтых к порталу, к порталу желтых…
— Ого, что это было?
— Они полдома подорвали! Эй, там же второй сквад был!
— Так что, миссия провалена?
— Да хер поймешь, это ж долбанная бета! Хирург! Хирург-бабай!
— Чего?
— Ты же говорил, прошлый раш состоял из дятлов с мечами и в доспехах, только рейд-босс крутой?
— Ну да. Рейд-босс типа лев такой здоровый, регенерация ураган вообще. Две пачки дроби в упор засадил, и ничего. Пока его в окно не выкинул, не отделался. Остальные просто экспа, из “светки” перестрелял, с двухсот метров, они так ничего и не поняли.
— Тогда что сейчас происходит? Что это вообще?
— Может, на той стороне тоже игроки появились?
— Кстати, логично. Меченый, ты же за ту сторону играл?
— Алебардистом. Крутым и резким, как понос. Но вооружение чисто холодное.
— Они, видно, реконов позвали с Исторической Лиги. Сейчас на меня по коридору тройка валит, как немцы в кино! Центровой с обеих рук сюрикены кидает, чисто пулемет, головы не поднять. Боковые… Опа! У них правда гранаты!
— Девятый! Девятый!
— Крездец девятому. Валим отсюда, нам тут щас Дюнкерк устроят!
— Где портал?
— Последнее большое зеркало возле балкона, на картах это метка “зеро”.
— Епт, это уже Хиросима! Они еще кусок дома подорвали!
— Валим, пока портал не сломали!
— Седьмой и пятый, прикрываете отход. Шестой?
— Шестой красный.
— А подзащитный?
— Да хер на него, это же игра!
— В самом деле, чего мы очкуем, игра же… Валите, мы прикроем.
— Все в портал, желтых не бросаем. Третий и Четвертый, прикрываете. Респект от гильдии, фишки с нас.
— Давайте уже, “снейку недосолиды”… - Сидорович и Меченый удобно расположились за поваленным поперек холла сейфом. Сидорович провожал отступающих в портал соратников беззлобным ворчанием:
— Вот в мое время игроки стояли до упора. Набить побольше противников, чтобы даже проигрыш выглядел не пять-ноль, а хотя бы пять-четыре. В оконцовке гранату под ноги: хрен вам, суки, а не фраг!
— Так ты еще не в капсуле играть начинал? — восхитился Меченый. — В натуре, олдовый!
— Не понял?
— В капсуле умирать реально страшно, — передернулся напарник. — Больно уж реалистично выглядит. Кто первый раз в капсуле умирал, второго раза сильно не хочет. Рефлекс вырабатывается. А кто играл в шлеме, или вообще с плоского экрана, тех почему-то игровая смерть не так пугает. В смысле, не на подсознательном уровне.
Сидорович пожал широкими плечами:
— Капсулы всего десять лет, как в массы пошли.
Меченый выглянул поверх баррикады. В конце коридора ничего не мелькало.
— Типа, ты однажды проснулся и уже динозавр?
Сидорович не ответил, прокручивая в памяти незадавшуюся миссию.
Узкий холл — скорее, широкий коридор — еще утром соединял жилое крыло с парадным. В парадном крыле стартовал сюжет — как всегда в этой странной игре, без предупреждения, без объяснений, без вступительных роликов или там текстовых заданий. Достаточно настроить игровую капсулу на определенную частоту — приключения налетают ураганом. В позапрошлый раз Меченый десантировался с летучего ската, прикрывал спасение кого-то из подземелий дома-дворца. В прошлый раз Хирург-бабай защищал от убийц местного главного плохиша, и едва отмахался от предводителя атаки: громадного разумного льва.
Сегодня на загадочный сигнал настроила капсулы целая гильдия “Аритака” — и всей дюжиной прибыла в парадное крыло дворца, где и поняла, что игра пойдет по варианту Хирурга, а не по варианту Меченого.
Едва игроки приготовили позиции, как из-под низких облаков начала зимы выпали сизо-серые летучие твари. С их широких спин горохом посыпались штурмовики, памятные Хирургу по прошлому разу, охватили здание кольцом и перебежками пошли в атаку.
Только всю прошлую миссию пафосные ассасины размахивали клинками разнообразных очертаний и величин, на что стража здания отвечала полной взаимностью. Подошедшие подкрепления прибавляли веселья, так что физкультурный праздник затянулся с восхода чуть ли не до завтрака.
Сегодня, опираясь на опыт Хирург-бабая, игроки разместились двойками по пулеметным гнездам, резервную пару посадили стеречь портал. Гранат взяли чуть-чуть, исключительно на себе унести: в замкнутых пространствах рикошет осколков такой бывает… Непредсказуемый. Зато запаслись патронными лентами, и принялись ожидать толпу “зулусов с копьями”. Меченый помнил, что скат поднимает человек десять. Так что и толпа ожидалась не слишком большая. Ну пускай десяток скатов, ну сотня клинков — и чего? “У нас есть пулемет Максим — у вас его нет!”
Игроки не сразу поняли, что нападающие укрываются от пуль осознанно, привычно. Как знакомые с особенностями огнестрельного оружия. Например, учитывая, что стрелку в окне или проеме двери сложнее повернуться вправо. Умело переползают, не топорща ни каблуки, ни ягодицы — а это совсем не так просто, как со стороны кажется…
Кого-то защитники особняка неизбежно выцеливали, но рано или поздно штурмовики все же приближались на бросок. Тогда в укрепление без церемоний залетали три-четыре примитивные пороховые бомбы. Здесь тоже угадывался человек сведущий: одну бомбу можно успеть и обратно выкинуть, да там еще и фитиль можно обрезать, водой залить, затоптать — не граната, запал снаружи. За четырьмя же погонишься — от всех четырех получишь… Видать, нападавшие долго учились метать гранаты согласованно, но и окупилось это сразу же. Игрокам приходилось быстрее собственного мата выпрыгивать из стрелковых гнезд, бросая тяжелые станковые пулеметы, запасы патронов к ним; порой даже личное оружие, разгильдяйски снятое и отложенное в сторону, чтобы не мешало стрелять из “Шварцлозе” или “Браунинга”.
Отдав подготовленные позиции, зазеркальщики остались с личным оружием, которое уже не прошибало стены, с довольно скромным запасом патронов на каждого, и с необходимостью наскоро перегораживать коридоры шкафами. Пока командир гильдии вырабатывал новый план, штурмовики бесстрашно лезли вперед и вперед. Наземным путем подошли сообщники, прикатив грузовые фургоны. Натиск усилился, чугунные шары с фитилями сыпались буквально градом! Наконец, штурмовики добрались до несущих стен здания, под которые груз фургонов и подложили. Закладывали там ведро новомодного семтекса, или десять пудов классического динамита, или тонну антикварного черного пороха — Меченый сказать не мог. Зато сотрясение от взрыва почувствовал печенкой: дом буквально раскроило на ломти, как породу в карьере, напрочь отбивая мысль о спасении подземными ходами. Да и сами ходы наверняка рухнули. Оставалось лишь надеяться, что самого подзащитного при этом не завалило где-нибудь в гардеробной или в тоннеле… Для очистки совести Меченый еще раз потыкал значок “шесть” — позывной присвоили телохранителю толстяка. Позывной не отвечал ни Меченому, ни связному компьютеру, который уже успел обвести значок алым. Глядя на бесплодные попытки дозвона, Сидорович только хмыкнул:
— Абзац ему, не старайся… Интересно, респавн тут есть?