— Большое спасибо, спасибо вам, уважаемые господа, за ваше согласие уделить внимание. Прошу вас пройти в домик, совсем скоро мы подадим вам обед. Потом уже вы можете получить документы и подъемные, а отъезд завтра в полдень, прошу вас подойти сюда, в Ратушу.
— Обязательно придем, — кивнул Виктор. — И еще… Беата…
— Господин? — снова поклонилась кошкодевочка.
— Я могу спросить?
— О, мы здесь чтобы отвечать на вопросы.
— Генерал Эсдес — она… Кто?
Провожатая поискала глазами, куда присесть — и заняла освободившееся кресло, откуда только что ушел предмет обсуждения.
— Ну… Я плохо разбираюсь в этих военных штуках… Она — сильнейшая в Империи. До гражданской войны она защищала императора. После свержения императора ее судили, но не казнили, как премьер-министра, министра полиции… Многих важных людей тогда казнили… Господин, я и правда в этом не смыслю. — Ушки повисли, но тут же обрадованно встопорщились:
— Но ведь она же вас пригласила пожить в своем доме! Вы же все увидите сами!
— Она говорила про гостиницу.
— Ее дом конфисковали, там сделали главный военный штаб. А при нем гостиницу для офицеров. Чтобы, как тревога, не собирать по всей Столице.
Виктор припомнил размах Столичного Региона:
— Логично… Но ее слову можно верить?
Беата подскочила чуть не до потолка:
— Да я бы скорее сомневалась в себе!
Виктор поднялся, подал руку жене. Провожатая тоже вылезла из кресла и пошла рядом до выхода из Ратуши.
— Спасибо вам за хлопоты, — обернулся Александров с последней ступеньки.
— О, это так приятно. — Ушастая снова поклонилась. — Но это и есть наша работа. Мы так рады встретить вас! Мы так восхищаемся вашей смелостью. Я бы ни за что не вошла в Портал!
“Ты не поверишь, подруга!” — Анна сама испугалась собственного внезапного ожесточения. — “Я тоже!”
Александровы-старшие покинули Ратушу и прошли несколько шагов по направлению к девятнадцатому домику второй линии. Больше Анна сдерживаться не могла:
— Теперь объясняй давай! Я ничего, ничего, ничего не поняла!! Когда уже что-то будет? Чего ты так легко согласился? Ноги понравились? На меня так вообще не смотришь, то этой кошке в сиськи, то на ляжки этой кобылы!
Глава семьи вздохнул:
— У меня руки холодные.
— А? При чем тут?
— Сама же заверещишь, если обниму.
— Не увиливай!
— И вообще, у твоего любимого Еськова написано: “Ревность — лучший цемент для семейного счастья.”
— А ты без цитат, своим умом, что-нибудь тоже… — Анна осеклась. Не стоило! Вот же овца, кто за язык тянул!
— Своим умом я, в числе прочих, создал Портал. — Виктор опустил голову, и голос звучал как из бочки. — Который спас нас от самой обычной такой натуральной смерти.
— Ви-и-тя…
— Анна Михайловна, послушайте меня хотя бы минуту не перебивая.
Вот кто за язык тянул? С отчеством именует — значит, до вечера дуться будет. Уж настолько Анна мужа изучила. Оставалось прильнуть плотнее, чтобы телом почувствовал, да оттаивал поскорее.
Виктор в который уже раз вздохнул:
— Ну ладно. Ладно. Давай расскажу. Но правда, не перебивай, вот же важную мысль упустил… Значит. Я даже и не подумал. А похитить нас и правда могут. Эвакуация готовилась наспех — катастрофа, ледник, все дела. Не получилось просто выделить собственное государство, приходится врастать в существующее. Портал, как мог, подогнал нам все условия, чтобы приспособиться было полегче. Чтобы психика не стояла колом от непривычного… Понятно говорю?
— Ну я же на микросборке работала, совсем за дурочку не держи!
— Ну так вот. Чтобы нас не обидели, мы должны либо стать сильными. Типа мафии. Либо — дружить с сильными. А стать мафией — это сложно, долго, с потерями. Тут, наверняка, свои Леньки Пантелеевы в ассортименте, как у нас было пять лет после Гражданской. “Урицкий всю чека вооружает,” “Черная кошка” там, все дела…
— Ну что дружить, это понятно. Но с чего ты взял, что эта… Генеральша… В самом деле знает Енота? Подумаешь, цитата из Щербакова. Мало ли откуда ее можно узнать.
— Генеральша — жена генерала. Женщину правильно называть именно “генерал”… - по рассеяному тону Анна поняла, что муж уже не сердится. Тоже, видать, сообразил, что не время гонор проявлять. Виктор же продолжил:
— Она из верхних эшелонов правительства. Ей просто незачем нас красть, если она может на законном основании законопатить нас, куда захочет. При любой демократии люди у власти это могут организовать, а тут еще, небось, гильотины поржаветь не успели.
Анна нетерпеливо махнула рукой:
— Это ясно. Для обычных людей. Но мы-то из Портала! Мы не только юридически, мы физи…
Виктор запечатал ей рот поцелуем, и продолжил только спустя некоторое время:
— А вот об этом будем говорить не раньше, чем окажемся в безопасном от подслушивания месте.
— Витя, но если мы такие ценные, как она говорит… В безопасности мы никогда не будем! Спокойней таскать с собой слиток золота или алмаз в кулак размером! Вон те двое, что заходили… Ну, Моряк и Ведьма… Думаешь, они сейчас нас не слушают?
— Ань, ты таки не поверишь… Но такова судьба ценного сотрудника во все времена и эпохи. Ну, или можно не быть ценным специалистом, а быть как тот неуловимый Джо. Но тогда за что нам платить будут? А раз мы засветились, то “укрываться надо под большим деревом”, так что лучше пусть слушают официальные лица, чем гопота разной степени.
— Ты согласился потому, что она вся из себя крутая?
Виктор помотал головой:
— Она из Щербакова сказала так, что я Енота воочию представил. С теми же интонациями, даже с тем же выражением глаз… Муж он там, или кто, но ей точно свой. Вот еще загадка: его-то кто переправил?
Анна пожала плечами:
— Ну, раз твой друг не бедствует — вон какую кралю оторвал, ты чуть шею не свернул, когда выходила — можно за него и не переживать…
— Переживать вообще вредно, — так же рассеяно сказал Виктор. — И вообще, мы тут цапаемся за длину подола с шириной выреза, а где-то — раз мы пошли по цитатам — “кровь подсыхает на мосту…”
Кровь подсыхает на мосту; опрокинутый паланкин щерится обломками, как выбитыми зубами. Из паланкина вполтела вывалился труп — Коро нюхает и угрожающе ворчит. Убийцы где-то близко, убийцы где-то рядом. Сэрью осматривается. Тут все понятно, но нисколько не проще от этого.
Двух телохранителей срезало потоком пламени — известно, кто владеет устройством, способным на такое. Еще четверо пытались отмахаться — и клинки неплохие, и не струсил никто — но не сдюжили. Двух порвали когтями — опять же, известно, кто способен в бою перекинуться громадной кошкой. А последних двух легонько царапнули, одного в шею, второго под коленом, лекарь ворочал его дольше прочих, пока не нашел порез. Хватило и пореза, потому как нанес его первый из Проклятых Клинков, Мурасаме.
Стрелок — Мейн или Майн, про которую известно лишь, что полукровка. Несколько раз ее замечали в городе; со слов редких свидетелей составлен образ; нарисованы плакаты с обещанием награды, расклеены по всей громадной Столице. Из чего стреляет, тоже известно: тейгу Калландор. В управлении есть книга, в книге — технические подробности. Здесь важно только то, что стрелку не требовалось подходить вплотную, и следы Мейн придется искать на приличном удалении от моста.
Оборотень — Леона. Про нее известно много, потому как долгое время она работала в массажном салоне на Розовой улице, тут же, неподалеку. Говорили, что салон оказывал и другие услуги, и что высокую грудь Леоны многие не только видели, но и наощупь оценили. То ли надоело ей продаваться, то ли обидел кто презрением, то ли просто ударило в голову — но теперь ее тейгу — Царь Зверей. В звероформе Леона даже пушистика может обидеть… Кстати, где Коро?
— Коро, ко мне. Охранять!
А то сейчас кинется по следу — и поминай, как звали. Потому что третья убийца, владелица Проклятого Клинка, отправляющего в ад самой малой царапиной — Акаме. На нее тоже имеется розыскной плакат с наградой; с плаката смотрит милая тонколицая брюнетка, единственная примета — алые глаза. Третья убийца выращена самой Империей; выращена в школе убийц министра внутренних дел, предназначена для тихого устранения неугодных влиятельных лиц. Ну кто из них напугается милой тоненькой девчушки? И охрана, как ни заставляй, опасается подростка умом, не инстинктами. А на тех скоростях и дистанциях, на которых в ход пускают мечи, мастеру наподобие Акаме хватит мгновения; Проклятому Клинку Мурасаме хватит одного прикосновения к незащищенной коже. Ученица школы убийц и обычным-то лезвием напластает работы десятку следователей; а уж с помощью тейгу…
Хуже всего, что трое ликвидаторов работают не вслепую. Они состоят в организации “Ночной рейд”. Кроме пафосного названия (повстанцы и оппозиционеры ой как любят назваться покрасивей. Должно быть, подсознательно чувствуют, что ничем другим не прославятся), “Ночной рейд” имеет какую-никакую, но сеть осведомителей, тайных берлог для пережидания погони, проходных домов и закоулков для стряхивания слежки, да и ошарашить слишком слабую погоню тоже сумеет.
Так что Сэрью не спешит гнаться по следу. Скоро явится в Столицу генерал Эсдес, железной пятой усмирившая Север, и назначенная вместо убитого капитана Огре. Генерал приведет своих владельцев тейгу, да и сама не зря называется сильнейшей в Империи. Тогда-то можно и поохотиться на Мейн, Леону, Акаме.
Пока что рыжая сыщица прямо шкурой чувствует, как захлебывается в делах центрального управления Столичного Региона. Текучкой занимаются на местах, но есть вопросы, важные для полиции в целом. Например, ежегодная битва за содержание участков, выплаты пострадавшим, обновление снаряжения, хранение розыскных архивов, счета за бумагу, жалобы на самоуправство, и иже, и паки! Премьер-министр ворует и режет расходы — где там Акаме с ее бритвой-переростком! А жрет — Коро позавидует; куда в него лезет столько! Толстого взяточника и обжору прозвали Честнягой в насмешку; но вот император — наверняка по малолетству — склонил к премьеру слух и внимание. Так что жирную сволоту ни обойти, ни перепрыгнуть.