— Мальчики! — кричит миссис Твиди, и они сразу умолкают. Она протягивает мне руку. — Вы, должно быть, миссис Сомерс. Добро пожаловать к нам в академию. Мисс Бейкер сейчас вас примет.
Миссис Твиди смотрит мне через плечо, где все еще стоит, прячась в тени, впустившая меня девочка.
— Ты можешь идти, Порция.
— Спасибо тебе, Порция, — благодарю и я.
Она отвечает отрепетированной улыбкой и вприпрыжку удаляется вверх по лестнице.
— Эти девицы обожают всякие сплетни, — говорит миссис Твиди. — Вся школа уже знает, что мисс Бейкер в данную минуту беседует с одним важным лицом. Из Лондона. — Последние два слова она произносит почти шепотом. — Мы очень надеемся, что двух наших старших девочек пригласят на пробы, для них есть роль в одном сериале. В каком именно, сказать не могу. Секрет. — Она выдерживает многозначительную паузу. — Могу только сообщить, что речь там идет об одной шотландской семье, которая оказывается на улице… В общем, двух наших девочек хотят посмотреть и послушать. — С блаженным видом она вздыхает и опускается в кресло. — Нам здесь скучать не приходится, миссис Сомерс.
— Охотно верю.
Наклоняюсь к собачкам, пытаюсь погладить их через прутья, а миссис Твиди тем временем рассказывает об истории школы, о ее выдающихся выпускниках, блиставших на телеэкране, в театре или прославившихся в области музыки. Звучит впечатляюще, и если бы у Лорен действительно был интерес к сценическому искусству, я при задумалась бы, не отдать ли ее сюда.
Два раза открывается дверь, выходят девочки с какими-то исписанными бумажками, и вот наконец выходит сама директорша. Она представляется, и мы идем с ней в гостиную. По виду ей уже за сорок, короткая, круглая стрижка темно-рыжих волос, лебединая шея. Осанка и стать бывшей балерины, движения на зависть легкие и свободные.
— Прошу вас, миссис Сомерс, — показывает она рукой на диванчик, обитый плотной тканью с узором из розочек. — Расскажите о вашей дочери.
Сажусь и пару минут рассказываю про Лорен, ничего не сочиняю, лишь слегка преувеличиваю ее любовь к музыке и актерству. Покончив с этим, задаю вопросы до тех пор, пока не появляется миссис Твиди с чаем и печеньем. Живот у меня начинает ворчать. Вспоминаю, что еще не обедала, и беру парочку печенюшек. Мисс Бейкер спину держит прямо, нога закинута на ногу, в руке чашка с черным чаем, мы продолжаем беседу, теперь уже, собственно, о ее карьере: Лондонский Королевский балет, потом преподавание в Глазго. Ломаю голову, как повернуть разговор к тому, что меня интересует, а меня интересуют учащиеся старших групп, в частности Кирсти Стюарт, но не задавать же такие вопросы в лоб… Так и не достигнув цели, послушно записываю в блокнот имена и телефоны учителей танцев в Эдинбурге.
— Может быть, вашу дочь больше интересует музыкальный театр? Но для поступления в нашу школу умение танцевать, разумеется, обязательное условие. Я понимаю, некоторые девочки считают, что самодисциплина, необходимая для овладения балетным искусством, груз слишком тяжелый, особенно после тринадцати, когда ими начинают интересоваться мальчики.
Где-то далеко звенит звонок.
— Ах, извините. — Мисс Бейкер встает. — Начинается урок, меня ждет класс. Но я попросила двух старших учениц провести вас по школе, показать что и как. Мне кажется, это наилучший способ ощутить атмосферу нашего заведения. — Она улыбается, и на правой щеке появляется ямочка. — К тому же они не станут скромничать перед вами, в отличие от меня. Так что, не сомневаюсь, вы узнаете все наши секреты.
— Прекрасно, — улыбаюсь я в ответ.
Действительно прекрасно, так мне гораздо легче узнать все необходимое про Кирсти, но, с другой стороны, я опасаюсь случайно столкнуться с Тесс, поскольку есть шанс, пусть и слабый, что она уже вышла на занятия. Если увидит меня здесь, неизвестно, как к этому отнесется, а я не хочу выдумывать очередную ложь. Не дай бог, выпроводят меня под белы ручки за то, что проникла сюда обманом.
Девочек, которых попросили провести меня по школе, зовут Бекка и Ариель. Обеим по пятнадцать, они заканчивают третий курс. Живые, симпатичные мордашки, болтают без перерыва. Они ведут меня в музыкальный блок, показывают театр («такой акустики, как у нас, нет ни в одной школе по всей Шотландии»), бассейн, игровые площадки («не смотрите, что мы такие худенькие, у нас тут все отличные спортсмены»), потом заходим в столовую.
— Вы не думайте, кормят нас здесь неплохо, — говорит Ариель, отбрасывая назад идеально подстриженные волосы. — Мама беспокоилась насчет питания, считала, что в интернатах кормят однообразно, да так, что и есть не захочешь, но здесь готовят вполне ничего.
Не прошу расшифровывать, что значит «вполне ничего», передо мной стоит четкая задача, я должна ее решить теперь или никогда. Нет времени на пустяки, я не прощу себе, если эта поездка пройдет впустую.
— Меня интересуют старшие группы, чем вы занимаетесь, как проходят занятия. Расскажите, пожалуйста.
— Пойдемте в комнату отдыха, — говорит Бекка. — Там фотогалерея, мы все и расскажем.
Звучит многообещающе, я иду за ними в комнату отдыха, большое помещение, где особенно строгого порядка не наблюдается. Несколько довольно потертых диванов, по полу разбросаны разнокалиберные коврики. В углу стоит столик, на нем чайник и тостер, рядом холодильник.
— Конечно, это не отель «Риц», — говорит Ариель.
— Зато довольно уютно, — отвечаю я. — А сколько здесь фотографий!
Одна стена целиком увешана фотографиями и газетными вырезками, и девочки подводят меня к ней.
— Интересно, тут есть Кирсти Стюарт? — спрашиваю я. — Недавно я видела ее выступление в театре «Лицеум», мне очень понравилось.
Школьницы переглядываются. К сожалению, мне не очень понятно почему, но чувствую, здесь что-то есть, но что?
— Вот ее фотография, — говорит Бекка.
Наклоняюсь к стене, гляжу на фото. Девочка в платье елизаветинской эпохи, с фижмами, и в парике стоит на сцене. Снято с большого расстояния, лица не разобрать.
— А вот еще. — Ариель тычет пальцем в другое фото.
На этот раз современная пьеса. На ней джинсы, рубаха в клетку. Смотрит в сторону от камеры, но в линии подбородка что-то знакомое, и в позе тоже. Впервые в голове мелькает мысль, что я ее где-то видела, и мне становится страшно. Но где? На улице возле дома? Вдруг она следила за нами, провожала меня до работы или детей до школы?
— Может сыграть все, что угодно, — говорит Ариель скорее язвительно, чем восхищенно.
— Хоть шекспировскую Офелию, хоть миллеровскую Кэтрин, — добавляет Бекка.
— Кажется, вы не очень-то ее любите, — закидываю я удочку.
Они снова обмениваются многозначительными взглядами.
— Она ужасная хулиганка, — говорит Бекка.
— У нас учится, на курс старше, одна девочка, ее зовут Тесс. И вот… — Ариель умолкает, качает головой. — То есть поймите меня правильно, тут, конечно, ничего такого, но только Тесс от нее всегда достается.
— Ариель, — предостерегающе вступает Бекка.
— Да так и есть! Правда, я не знаю, что она делает в нашей школе. Совсем не старается, по актерскому мастерству и по музыке у нее одни пары.
— Потому что она хочет стать гримером.
Бекка шагает дальше вдоль стены славы.
— А вот Келли Маклеод, — говорит она, указывая на еще одну фотографию. — Что-нибудь слышали про нее?
— Нет, пожалуй, — отвечаю я, а сама думаю про Тесс.
Меня нисколько не удивляет, что Кирсти ее задирает, у этой девочки действительно какой-то затравленный вид. Но главное для меня не это. Я отчетливо вижу связь между Тесс и Кирсти.
— Келли счастливая, уже не учится, — сообщает Ариель. — Уехала в Лос-Анджелес и в прошлом году сыграла в трех пилотных сериях для кабельного телевидения.
— До восемнадцати лет мало кто уходит отсюда, — замечает Бекка.
— А это Фрэнсис Скутер, — продолжает Ариель. — В школе ей предложили переменить имя, и она взяла новое, Эйми Фокс. Ей дали роль в радиопостановке. Кстати, как зовут вашу дочь?
— Лорен Сомерс.
— Звучит отлично, — одобряет Ариель. — Вообще, очень важно, как звучит твое имя. Вот смотрите, разве кто-нибудь стал бы всерьез воспринимать Мерил Стрип, если бы она выступала под именем, например, Кайли Сидкап? Или Бриттни Раск?
— Думаю, нет, — смеюсь я.
— Хороши привычные имена с какой-нибудь неожиданной черточкой, как, например, не просто Эмили, а Эмилия, не просто Элли, а Элисса, — поясняет Бекка.
— А это Кэрри Лофтус. — Ариель указывает на фото. — Обычное человеческое имя, но опять же фамилия дурацкая, так?
— Кто знал, что у вас за кулисами такие сложности, — говорю я, твердо намереваясь повернуть разговор в нужную мне сторону. — Значит, Кирсти не понадобилось менять имя?
— Фамилия у нее, конечно, не очень, но имя вполне ничего, приятное, — подхватывает Ариель.
Я киваю.
— Имя-то, может, приятное, а сама она… Про нее такого не скажешь, — добавляет Бекка.
— Если честно, тут почти все обрадовались, когда она ушла, потому что всегда забирала себе лучшие роли.
Так… Кажется, начинается.
— Значит, она уже закончила школу? — спрашиваю я.
— В Рождество.
— Учителя считали, что она у нас самая талантливая.
— Жаль только, что такая сучка.
— Вы о ней невысокого мнения. Неудивительно, что все обрадовались, когда она ушла. А сейчас чем она занимается? — Следующую фразу произношу как можно более небрежно, как бы ненароком: — Где она живет, в Эдинбурге?
— Кажется, в Слейтфорде.
— Ну да, напротив «Теско экспресс», в многоквартирном доме, — говорит Бекка. — Я знаю точно, моя мама видела ее там на прошлой неделе.
— Ты мне ничего не сказала, — обижается Ариель.
Они начинают обсуждать, как была одета Кирсти, есть ли у нее агент, правда ли, что она скоро уезжает в Лондон. У мамы Бекки, судя по всему, информации об этом было маловато, ничего нового я не узнаю, но у меня такое чувство, что в своем расследовании я сильно продвинулась. Теперь знаю, где она живет. Надо ли сообщить О’Рейли? Или лучше сначала встретиться с ней лично? Сейчас я почти уверена, что Кирсти имеет прямое отношение к нашему делу. Конечно, бывают в жизни совпадения, даже невероятные совпадения, но уж очень все сходится к тому, что Тесс и Кирсти играют важную роль во всем происходящем вокруг нашей семьи.