— Мне нужно срочно возвращаться в клинику, — произношу я упавшим голосом.
— Я ни в чем не виновата, — шепчет Тесс, хватая меня за руку. — Я не хочу ничего делать, а Кирсти заставляет. — Она вся дрожит и свободной рукой пытается запахнуть кофту. — Заставляет меня и дальше…
— Послушай, Тесс… — Стараюсь освободиться, но она крепко вцепилась, и, хуже того, одна рыжая кошка спрыгнула с подоконника и стала тереться о мои ноги. — Послушай, Тесс… Ты призналась в полиции в соучастии с Кирсти? Сказала всю правду?
— Да.
Надо же, а еще занимается в школе сценического искусства, совсем не умеет врать, лицо неуверенное, сразу все видно.
— Тесс, я не собираюсь тебя ни в чем обвинять, — начинаю я, стараясь оторвать ее пальцы от своего рукава. — Я знаю, что Кирсти тебя запугивает, но, если хочешь освободиться от нее, надо в полиции честно обо всем рассказать, ничего не утаивая. Ведь это не трудно, Кирсти у вас больше не учится.
Она смотрит в пол.
— Вы не понимаете.
— Чего я не понимаю?
— Вы ведь не сказали маме, что я принимала противозачаточные таблетки? — Она поднимает голову и заглядывает мне в глаза.
— Конечно нет. Эта информация конфиденциального характера.
— У меня очень строгие родители.
— Они не знают, что у тебя есть парень?
— Они про меня вообще ничего не знают, — краснеет она. — Если бы знали, сошли бы с ума. Выгнали бы из дома.
— Да-а… Нелегко, когда тебе шестнадцать лет. В этом возрасте родители нас не понимают, им ничего про себя не расскажешь. Но ты уже достаточно взрослая, и сексуальная жизнь — твое личное дело. Если хочешь поговорить об этом со мной, запишись на прием.
Она снова опускает глаза, и я начинаю подозревать, что у нее есть серьезные причины бояться родителей. Грустно думать, что жестокое обращение с детьми попадает в поле нашего зрения, когда подросток несчастлив и не может сказать почему.
— Ты знаешь, у нас есть психотерапевтическая служба, там тебе помогут с любыми, самыми интимными проблемами. С родителями, например, или с твоим парнем…
— Кирсти не остановится, — говорит она, и в первый раз я вижу в глазах ее твердую убежденность. — Пока не добьется своего.
— Все, что делает Кирсти, направлено только против меня, — возражаю я. — И я уверена, что теперь она оставит тебя в покое.
— Вы ошибаетесь, — произносит она едва слышным шепотом, мне приходится наклониться к девочке. — Вы не знаете, какая она.
— Откуда у Кирсти над тобой такая власть?
— Она все про меня знает.
— Что все?
Тесс бросает испуганный взгляд на окно, а потом на дверь.
— Она следила за мной, фотографировала, а потом при грозила, что выложит это на Facebook.
— Что именно?
— Не могу сказать, но у нее есть фотографии, — снова краснеет она. — Родители, они не… То есть я хочу сказать… Мне нельзя… — Она совсем теряет присутствие духа и умолкает.
— Тесс, я вижу, у тебя жизнь не сахар, — медленно говорю я. — Неудивительно, что ты никому не веришь… Но…
— Скоро все кончится, — произносит она. — Я знаю, скоро…
— Откуда?
— Знаю, и все, — пожимает она плечами. — Она для вас еще кое-что приготовила. Будьте осторожны.
Возвращаюсь на работу чуть живая от усталости. Из головы не выходят слова Тесс. Ей только шестнадцать, в таком возрасте девочки склонны к мелодраматизму, но в данном случае я уверена, что она не преувеличивает. Пытаюсь дозвониться до О’Рейли, но его нет на месте. Ах как жаль, что рядом нет Лейлы, не с кем поговорить. Ее телефон отключен, поэтому звоню Арчи. Он не сообщает ничего хорошего. Перелом у Джасмин оказался серьезным, пришлось под общим наркозом вставлять металлический стержень. Девочка останется в больнице на ночь, и Лейла с ней.
— Боюсь, Лейла и завтра на работу не выйдет, — сообщает он. — Я тоже возьму отгул, но у нас здесь есть кому меня заменить.
— Передавай им большой привет. Сегодня уже не стану ее беспокоить. Поговорим, когда она будет дома.
Сегодня моя очередь дежурить в центре реабилитации, но мне ужасно не хочется. Как там Лорен. Из головы не выходит наша ссора. Неизвестно, как на нее подействует мое признание. С Лорен всегда очень непросто, не то что с Робби. Даже когда он был маленький, что бы ни случилось, пожмет плечами, и все. А Лорен — девочка восприимчивая, нежная, остро чувствует, что хорошо и что плохо. Любит, чтобы все было справедливо и честно. Узнав, что ее мать такой же человек, как и все, что она делает ошибки, порой роковые, имеющие необратимые последствия, она может столкнуться с серьезной пси хологической проблемой.
Нужно снова попытаться поговорить с ней, помочь все понять правильно. Звоню в центр Мартину, прошу отменить мой прием.
— У меня дома проблем накопилось — гора… В общем, мне позарез нужно быть сейчас с детьми.
Мартин все еще пребывает в эйфории от нашего общего успеха и с жаром отвечает, что это не проблема. У нас есть небольшой список врачей-добровольцев, которые могли бы меня заменить, и он сразу начинает им названивать.
Лорен сейчас, должно быть, в гостях у своей подруги Эмбер, и я звоню ее матери Элизабет, хочу предупредить, что заеду за дочерью пораньше.
— А Лорен у нас нет, — говорит Элизабет. — Она сказала, что сегодня поедет к папе.
— Но сегодня четверг. По четвергам она всегда у вас.
— И я ей про то же, а она говорит, что решила побольше бывать с папой.
Я закрываю глаза.
— Извини, Лив. Надо было сказать ей «нет»?
— Ты тут ни при чем. Это я виновата. Надо было предупредить тебя, что у нее с утра плохое настроение, это она нарочно, мне в наказание.
— Я, конечно, сразу позвонила Филу в клинику, и он сказал, что спустится и встретит ее. И я подвезла ее прямо туда. В общем, когда я уезжала, она была с ним.
Очень хорошо. Какие еще меня ждут сюрпризы? Хватаю ключи, сумочку и иду к машине. Фил небось на седьмом небе. Какое подкрепление в его кампании за совместную опеку. Не хочется устраивать сцен — я и так у Лорен на дурном счету, — но надо дать ей понять, что не оставлю попыток поговорить с ней. Только ни в коем случае нельзя вступать в перепалку с Филом.
«Буду держать себя в руках. Буду держать себя в руках».
На стоянке возле клиники места хватает (хоть раз повезло сегодня), и появляется надежда, что судьба снова благоволит ко мне, но я вдруг сталкиваюсь в коридоре с Эрикой.
— Здравствуйте, — говорю я. — Я ищу Лорен. Она у Фила?
— А, это вы, Оливия, — улыбается она.
Жду ответа на свой вопрос.
— Да, Филлип у себя в кабинете, но…
— Спасибо.
Бегу мимо, поднимаюсь по лестнице, стыдно, конечно, за свою неучтивость, не дослушала и умчалась, но не выношу этой ее замедленной речи. Подхожу к кабинету, влетаю без стука. Внутри никого, кроме самого Фила, он сидит за столом, говорит по телефону.
— А где Лорен? — спрашиваю я.
Фил накрывает ладонью микрофон.
— Она с подругой в столовой.
— Какой еще подругой? Элизабет не сказала, что она прихватила с собой подругу.
Фил не обращает на мои слова внимания, бубнит что-то в трубку.
— С какой подругой? — чуть не кричу я.
Смотрит на меня, хмурится.
— Слушай, Эд, я тебе перезвоню. Спасибо за совет. — Кладет трубку, встает. — Оливия, мне не нравится, что ты врываешься ко мне в кабинет.
— А мне не нравится, что ты позволяешь Лорен приезжать сюда, когда она должна быть у Эмбер.
— Она моя дочь, и она была очень расстроена. И что, по-твоему, я должен был сказать ей? Не приезжай?
— Но где она? Ты за ней совсем не смотришь!
— Гм… Встретила внизу подругу, и они пошли выпить кока-колы.
— Какую подругу? Как она могла встретить здесь подругу?
— Эта девочка навещала родственника.
— И Лорен знает ее? Ты уверен?
— Да. Она в воскресенье была у Лейлы, они с Лорен вместе играли.
Меня охватывает дикий, панический страх.
— Как ее зовут?
— Кажется, она сказала, Эмили.
— Господи… Боже мой!
С трудом подавляю желание грязно выругаться.
— Эрика пошла за ней, — говорит Фил. — Собирается делать с Лорен домашнее задание. А вот и она!
Дверь в кабинет все еще открыта, и в нее медленно вплывает Эрика.
— Филлип, Лорен внизу нет. — (Пауза.) — Я и в туалет заглянула, но…
Не дожидаясь, когда Эрика закончит фразу, выхватываю из сумочки мобильник и звоню Лорен. Попадаю на автоответчик.
— Лорен, это я. Прошу, перезвони немедленно. Или мне, или папе. Или Робби. Мы страшно за тебя беспокоимся. Пожалуйста.
— В чем дело? — спрашивает Фил.
— Эта девица — Кирсти Стюарт! — кричу я. — Дочка Тревора Стюарта, помнишь такого? Тот самый ребенок, про которого вы с Лейлой соврали, что он умер!
— О чем ты? Она же сказала, что ее зовут Эмили.
— Она тебя обманула!
— А откуда Лорен ее знает?
— Алло! — Я снова звоню. — Мне надо срочно поговорить с инспектором О’Рейли. Очень срочно. — Держу аппарат у уха, гляжу на Фила. — Лорен знает ее как Эмили Джонс, знакомую Робби.
— Доктор Сомерс? — слышится в трубке голос О’Рейли.
Мне сразу становится легче, напряжение спадает. Он говорит, что немедленно будет в клинике.
— Свяжитесь с Робби. Пускай тоже приезжает в клинику. Вам лучше держаться вместе.
— Хорошо. — Даю отбой, протягиваю мобильник Эрике. — Прошу вас, позвоните Робби. Инспектор О’Рейли просит, чтобы он немедленно ехал сюда. Скажите, пусть возьмет такси. Встретьте его на улице и заплатите за машину.
— Да-да, конечно.
Она выходит из кабинета, и я закрываю за ней дверь. В горле пересохло так, что болит, я беру со стола Фила стакан с водой и залпом выпиваю.
— Пожалуйста, позвони Лорен, — прошу я Фила. — Она увидит, что это ты и, может, ответит.
Он повинуется молча; зубы его сжаты, лицо бледное. Но Лорен не отвечает и ему, и тогда он оставляет ей сообщение. От страха меня уже трясет, я не нахожу себе места. Тесс предупреждала, что Кирсти припасла для меня еще кое-что. Но откуда Кирсти узнала, что Лорен пойдет не к Эмбер, а сюда? Скорее всего, они встретились случайно, Кирсти ничего не планировала, и это уже хорошо. Или же…