Спутник уже привычно взял ее за локоть и увлек в нужном направлении.
В клуб все-таки опоздали. Заболтались у очередного фонтана, а потом так и не ускорили ход. Спешить не было ни сил, ни желания.
Судя по состоянию поля и планшетов, к Ритиному приходу игра шла уже минут пятнадцать. Но был и плюс. Натальи за столом не было, только ее лысый Игорь, значит, можно было отыскать хозяйку клуба и скоротать время до новой партии в компании.
– Где шеф? – поинтересовалась Рита после приветствия.
– В магазине, – ответил Игорь. – Отпустила продавщицу на полчаса. Присоединится позже.
Рита кивнула и направилась в соседнее помещение. Поболтают немного там, если, конечно, нет покупателей.
– А я видела тебя с очередным кавалером! – сообщила Наталья раньше, чем перестал звенеть возвещающий о приходе посетителей колокольчик. – Не такой солидный, как предыдущий, но очень даже… Как положено, пробуешь всех?
Рита рассмеялась. Наталья в своем репертуаре. Хорошо хоть в помещении никого больше нет! Только хозяйка магазина за прилавком среди пахнущих типографской краской ярких коробок настольных игр.
– С этим пока только болтаем, даже не целовались толком.
– Проходи, – пригласила подруга. – Хочу подробностей. Кофе налить не могу, но мы отыграемся чуть позже.
Она перегнулась через прилавок и приложила ладонь к щеке, делая вид, что отгораживается от невидимых слушателей.
– У меня есть отличный коньяк. Потом добавим в кофе как компенсацию за ожидание. Или употребим без лишних компонентов.
Вместо ответа Рита покачала головой: с ее точки зрения беременность исключала алкоголь, даже самую малость. Знала, что прямого запрета нет, но рисковать не хотела.
– Вот только не говори, что ты откажешься от приличной выпивки, – деланно насупилась Наталья.– Надеюсь, у тебя есть веские основания.
– Есть, – отозвалась Рита. Вдохнула поглубже, собираясь с силами, в конце концов, это надо сказать хоть кому-то! – Я беременна.
– Ох…– хозяйка заведения картинно уронила челюсть и тут же вернула ее на место рукой. – Поздравляю! Отличные новости. А кто второй участник процесса? Только не говори, что Паскудов пришел извиняться за то, что оставил тебя одну с кредитом на машину.
Рита снова рассмеялась. Предположение выглядело настолько абсурдным, что обсуждать его серьезно не хотелось.
– Я допускаю, что Дмитрий придет трахнуть меня на прощание, – затянула она лекторским тоном, – но совсем не верю, что он извинится.
– Тогда кто? Тот огромный молчун?
– Можно не отвечать?
– Можно, – вздохнула Наталья, – если у тебя совсем нет сердца и ты хочешь, чтобы я умерла от любопытства.
– Дозрею через пару недель. Выживешь?
– Продержусь… Постараюсь…
– Отлично!
Звякнул колокольчик, и Рита оглянулась. Пришла продавщица. Вновь прибывшая кивнула, приветствуя гостью, как старую знакомую, и сменила Наталью за прилавком.
– Пойдем играть, – позвала за собой подруга, – зададим там жару. Я такую шикарную пати-гейм ухватила. Опробуем.
– Уговорила, – согласилась Рита и покорно последовала в клуб. Все лучше играть в новую игру в хорошей компании, чем страдать взаперти по мужчине, который и попрощаться толком не смог.
Решимости хватило ненадолго. К вечеру тоска снова захватила разум и только постороннее присутствие спасало от того, чтобы разреветься. Вспоминалось прошлое воскресенье. Тот же зал, только другая настолка. Миша сидел за столом и, слегка нахмурившись, пытался вникнуть в правила игры. Серьезной, отнюдь не новичковой стратегии. Рита любовалась им и мысленно гладила по голове, она разобралась с правилами, играя, где-то к третьему разу. У него получилось быстрее. Более того, он и от лидера отстал только на одно очко. Просто не повезло, а так бы выиграл.
В очередной раз не к месту защипало глаза, и Рита вдохнула поглубже, стараясь привести себя в порядок. Все-таки страшно жаль, что у них с Рокотовым ничего не выйдет. До последнего верила, что есть шанс. Дура! Посредственная курица! Таких у Михаила, похоже, пруд пруди, и тратить лишние силы на одну из них у мужчины нет никакой надобности.
Домой возвращалась затемно. Шла и всхлипывала, мысленно радуясь, что в темноте никто не видит ее лица. Крупные горькие капли катились по щекам, а в груди все сдавливало такой болью, что было нечем дышать. «Ничего, – успокаивала себя, шмыгая носом и утирая слезы, – только два дня прошло, дальше станет легче, надо перетерпеть» На подходе к подъезду снова вытерла слезы и поняла, что терпения может и не хватить, с каждым мгновением все больше хотелось сдохнуть.
Глава тринадцатая. Когда жизнь экзаменует, первыми сдают нервы
Когда на душе штормило, у работы риелтора вырисовывался несомненный плюс: при желании в ней можно было утонуть по самые уши. Оставить в жизни только бесконечные дела: звонки, переговоры, просмотры, бумажную волокиту, – и не думать больше ни о чем. Уходить из дома сразу, как откроешь глаза, и изматывать себя беготней так, чтобы, возвращаясь, без лишних телодвижений падать на кровать и забываться глубоким спокойным сном.
В этот раз Риту рабочий плюс не спасал. Она еще могла нагрузить себя заботами и довести тело и разум до тягучей беспросветной усталости, но избавиться от покупки квартиры для Михаила и Валерии была не в состоянии. Подбор требовалось довести до конца. Сделать последний решительный рывок, чтобы получить право выйти из игры. Пришлось хлопотать. Со скрипом, постоянно накатывающей тянущей болью и желанием забиться в угол и реветь до хрипоты Рита готовилась к сделке.
К среде наконец-то собрали полный пакет документов, и ей осталось только согласовать дату, когда продавец и покупатель поставят свои подписи под договором. Не стала звонить, просто не решилась. Нарушила заведенный порядок. Написала Михаилу сообщение с возможными вариантами. Он выбрал полдень пятницы, и Рита начала морально готовиться к встрече.
Помимо стандартной процедуры от нее требовалось немного – не разреветься прямо на сделке, но она не очень верила в успех. Воспоминания и обида еще резали внутренности острым ножом, и слезы прорывались наружу каждый раз, когда она ослабляла самоконтроль. Утешало одно: перетерпит пятницу и можно будет вздохнуть спокойно. К счастью, шансы встретить Михаила за пределами агентства ничтожны. А там, глядишь, поможет старый добрый принцип «с глаз долой – из сердца вон».
В среду после работы собиралась встретиться с Вадимом, но в последний момент перенесла встречу на воскресенье. Беременность и нервотрепка делали свое дело: к вечеру не оставалось сил. Хотелось только спать. Поймав себя на излишней сонливости, Рита сперва испугалась и написала доктору, но та заверила пациентку, что постоянное желание спать и раздражающие запахи – вполне нормальные явления для первого триместра беременности. Пришлось смириться и как-то подстраиваться под новое положение дел.
Утро четверга встретило головокружением и тошнотой. Токсикоз набирал обороты. Рита припомнила увещевания доктора о том, что все пройдет к двадцатой неделе, прикинула сроки и выругалась. Испытания только начинались. Повторила себе любимую фразу мамы: беременность – не болезнь, а физиология, – и начала собираться на работу. Кое-как проглотила немного заварной овсянки и стакан вишневого сока, облачилась и поспешила в агентство. Присутствие коллег отгоняло тоску и слезы. На работе всегда приходилось держать марку, и, похоже, на подсознательном уровне мозг запрещал телу расслабляться.
День прошел в суете, беготне и раздражении. Приходилось постоянно открывать форточку и уговаривать других обитателей кабинета не закрывать ее подольше. Мутило от запаха духов сидящей рядом коллеги. Накатывал спазм, стоило только полной грудью вдохнуть горьковато-розовый аромат. Рита и рада была сбежать, но, как назло, никаких дел вне офиса сегодня не намечалось, приходилось искать обходные пути.
Домой притопала разбитая и замученная. Разделась, заглянула ненадолго в ванную и потащилась в спальню. Есть не хотелось. Перехватила чаю с печеньем перед выходом с работы и, видимо, перебила аппетит. Вздохнула, окинув взглядом свою незастеленную кровать, и улеглась поверх одеяла. На мгновение прикрыла глаза. По щекам опять потекли слезы. Запретила себе ныть и тут же проигнорировала запрет. Если бы все было так просто! В голове гнездилось столько «надо»: надо есть, надо гулять, надо жить, надо забыть, надо иметь гордость, надо думать только о себе, и все они разбивались об одно невозможное «хочу». Понимать невозможность было больно, принять – нереально. Оставалось только отпустить себя и надеяться на целительное время.
Ревела, кажется, всю ночь. Заснула ближе к рассвету и с утра выглядела соответствующе. Попыталась замести следы ночной вакханалии с помощью макияжа, но получилось плохо: лицо так и осталось опухшим, а глаза болезненно-красными. Махнула рукой. Коллегам все равно, а Михаила она уже потеряла. Запихнула в себя завтрак, нацепила очередной отглаженный еще на выходных костюм и побежала в агентство. Михаил, неясно зачем, настаивал на нотариальной сделке, и перед тем, как ехать к нотариусу, следовало заглянуть на работу за документами.
Дальше действовала на автомате. Проверила договор с привычной скрупулезностью, уточнила недостающие детали у риелтора продавца, согласовала формальности с помощниками нотариуса еще до приезда на место. Опыт взял верх над эмоциями, да и сил волноваться просто не осталось.
Подъехала к нотариусу почти одновременно с другими участниками процесса. Михаил, к счастью, прибыл впритык и любоваться им долго не пришлось, перекинулись парой слов и приступили к делу. Все шло как по маслу и единственное, что волновало все время сделки,– невозможность открыть окно. У супруги продавца оказались едкие духи, и Рита сходила с ума от очередной вариации розового аромата. Не думала о Михаиле, расставании и боли, время от времени подавляла спазмы и мечтала, чтобы сделка поскорей завершилась и можно было выйти на улицу. Мысленно поблагодарила провидение: муки тела позволили сохранить лицо.