– Не надо. Все есть.
– Вот и хорошо. И без гусарства! Женщин и детей у тебя еще будет море, а второй жизни никто не подарит.
– Постараюсь, – согласился Михаил, жестом подзывая официанта, чтобы расплатиться.
– Отлично! – Рокотов-старший отключился.
Михаил покачал головой. В свете новостей вмешательство профессионалов перестало выглядеть правильным. Никто не будет церемониться с такими ребятами, а значит, Рита может пострадать. Стоит попробовать договориться.
Расплатился по счету и полез в почту. Не нашел там ничего неожиданного и почти ничего нового. Вызвал такси. Позвонит Алексею по дороге, пусть с полицией разбирается Соколов. Рокотов пойдет другим путем.
Риту мутило постоянно. То ли из-за вчерашней мерзкой тряпки, то ли из-за духоты комнаты, в которой держали их с Иришкой, то ли просто организм так реагировал на стресс. Не знала, что делать, и от этого волновалась еще больше. Не хватало свежего воздуха, раздражал затхлый запах видавших виды матрацев и влажного картона, и время от времени хотелось выть от бессилия.
Вадим больше не появлялся, и, судя по всему, мужчин в квартире осталось трое. Хмурые и молчаливые, они время от времени заходили в комнату, проверяли, не пытались ли девчонки сбежать, и убирались восвояси. Поснимали ручки с окон, не разрешали болтать, кормили кашей, в туалет выводили по расписанию. Ужасно хотелось вымыться, но Рита боялась просить. Вообще старалась вести себя тихо. С Иришкой, слава богу, все было хорошо, а провоцировать сторожей на резкие выпады не хотелось.
К вечеру стало совсем невмоготу. Казалось, вонь пропитала все тело и навечно засела внутри.
– Может, проветрим? – осторожно поинтересовалась она, когда тот самый долговязый зашел в комнату. – Хотя бы пятнадцать минут. Пожалуйста. Меня уже тошнит от духоты.
– Потерпишь! – отрезал мужчина. – Недолго осталось. Завтра утром свяжемся с твоим братцем. Теперь он должен стать сговорчивее… Уже, небось, успел соскучится…
– Леша не знает, где табакерка.
– Захочет увидеть дочь и сестру живыми, узнает, – отрезал сторож. – Как думаешь, чей палец ему стоит прислать первым, твой или соплюхи? Да шучу я, чего побледнела… Не тронем пальцы, начнем с ушей. Будете как Винсент Ван Гог или как Пьер Безухов.
Долговязый глухо расхохотался и вышел из комнаты. Рите захотелось разреветься. Посмотрела на Иришку. Девочка сидела на матрасе, обняв руками колени, и беззвучно плакала. Рита уселась рядом и осторожно погладила ее по спине.
– Ну-ну, все будет хорошо…– пообещала она, сама не веря в свои слова.
– Я домой хочу… Что им надо от папы?
– Если б знать, малыш.
У Риты защипало глаза. Она уткнулась носом в девчачью спину и часто заморгала, чтобы не расплакаться.
В квартиру позвонили. Рита встрепенулась. Через дверь комнаты трель звонка звучала приглушенно, но никаких сомнений, что пожаловал кто-то посторонний, не было. Сторожа приходили и уходили без звонков. Лишь изредка было слышно, как хлопает входная дверь.
– Все будет хорошо, – повторила Рита и вся обратилась в слух.
Глава семнадцатая. Мелодрама со счастливым концом
Михаил остановился у нужного подъезда и внимательно посмотрел на дом. Обычная старая пятиэтажка. Лифта нет, зато есть узкие лестницы. Три квартиры на этаже. Нужная ему располагалась на пятом. В самом тупике. Рядом только лестница на крышу.
Сначала думал дождаться темноты, но потом из подъезда вырулил мужчина, очень похожий на одного из Ритиных уголовников, и Михаил решил действовать сразу. Надеялся справиться с двумя оставшимися за счет неожиданности.
Вошел в подъезд и практически полетел на пятый этаж. Сейчас он вытащит Риту из передряги и они наконец-то смогут поговорить и расставить все точки над i. Никогда и ничего ему не хотелось больше.
Достал из кармана пиджака табакерку и позвонил в нужную дверь.
– Кто там? – поинтересовались строго.
– Я табакерку принес, – бесхитростно сообщил Михаил. – Меняю ее на девчонок.
Дверь приоткрылась на цепочке, и из щели высунулся пухлый человек в черной балаклаве, оставляющей открытыми только глаза. Галерист мысленно усмехнулся, как-то ребята не подготовились: и маскировка так себе, и при желании в квартиру можно вломиться без усилий. Дверь и цепочка высаживаются с одного удара.
– Покажи. И помни, девчонки у нас. Пока еще живые, – голос его из-за ткани звучал глухо.
– Смотри!
Михаил повертел табакеркой прямо перед носом пухляша.
– Она?
– Она. Вот что, друг, нам бы еще деньжат к ней.
– Сколько?
– Пары миллионов рублей будет достаточно.
– Хорошо. Прежде хочу видеть девчонок.
Михаил спрятал табакерку в карман пиджака. Человек в балаклаве закрыл дверь, щелкнул цепочкой и открыл дверь на этот раз широко.
– Проходи.
Михаил повиновался. В квартире было жарко, будто летом забыли выключить батареи, душно и нещадно воняло старыми тряпками. Краем глаза галерист заметил второго обитателя квартиры, долговязого дохляка без оружия. Оценил свои шансы и ухмыльнулся.
– Ну где девчонки-то? Или вы думаете, я чайку попить зашел.
– Сейчас все будет, – сказал первый и, подойдя к двери, щелкнул замком, отрезая пути к отступлению.
Михаил не стал ждать приглашения. Подскочил к долговязому и со всей силы приложил его кулаком чуть подальше уха. Представлял и силу своего удара, и свои умения. Небезосновательно рассчитывал вырубить врага с первого раза. Долговязый охнул и осел на пол. Михаил развернулся к пухлому.
Тот принял какую-то смешную похожую на боевую стойку. Галерист усмехнулся: если перед ним убийца, то прикончил он кого-то по неосторожности. Хватило удара в нос, чтобы пухляш, пачкая кровью балаклаву, со стоном рухнул на пол и остался лежать.
Михаил покачал головой и подошел к двери в единственную комнату. Дернул ручку и вошел. Посреди пустого помещения между дверью и окном стоял еще один мужчина, коренастый брюнет с бешеным взглядом темных глаз. Одной рукой он удерживал Риту, а другой утыкал в ее челюсть пистолет. Михаил выругался. Откуда он взялся? Ушел же! Прямо как в дешевых сериалах.
– Полегче, фраер, – прошипел коренастый вместо приветствия. – Если не хочешь рассмотреть ее мозги в подробностях.
Михаил поднял руки, демонстрируя мирные намерения. Краем глаза заметил в углу комнаты ребенка. Девочка сидела на полу и прятала голову в ладонях. Перевел взгляд на Риту. Женщина будто вжала голову в плечи, закрыла глаза и что-то неслышно шептала пересохшими губами.
– Мо-ло-дец, – смягчился коренастый. – А теперь медленно достань табакерку.
Михаил послушно полез в карман. Руки тряслись, как после попойки, а по спине поползла липкая капелька пота.
– Я все сделаю, только не дури, – стараясь придать своему голосу все спокойствие вселенной, заверил он. Тяжело сглотнул, мысленно умоляя всех богов поберечь Риту для него.
– Конечно, сделаешь, – ухмыльнулся коренастый и, будто играя, сильнее вдавил ствол в Ритину челюсть.
Галерист достал табакерку и показал ее коренастому.
– Опусти пушку, – выдавил еле слышно. Во рту пересохло, и говорить стало необычайно сложно.
– Кинь мне табакерку, – приказал коренастый.
Михаил тяжело сглотнул. С этой мрази станется после перестрелять всех по очереди. Надо что-то делать! Глубоко вдохнул и кинул табакерку чуть левее, чем просил. В сторону коренастого, но так, чтобы прежде, чем поднять ее, нужно было приблизиться на пару шагов к нему, Михаилу. Надеялся, что успеет сделать хоть что-то.
Рита не открывала глаз. Все так же беззвучно шептала неизвестно что пересохшими губами. Коренастый потащил ее за собой. Шагнул раз. И Михаил заметил человека в черном на веревке за окном. Шагнул два. Михаил приготовился к прыжку. Коренастый на несколько мгновений опустил пушку, чтобы наклониться за табакеркой, а галерист рванулся, как в детской игре в цепи, пытаясь разорвать его связь с Ритой.
Кажется, успел. Почти бережно уложил ее на пол за мгновение до того, как зазвенело стекло и кто-то выстрелил неизвестно куда. Навис над ней, прикрывая если не от всего, то от большей части возможных проблем. Битого стекла, ветра и случайных предметов.
Никогда не видел, как работает группа захвата вживую, только в кино. Не увидел ничего толком и на этот раз. Лежал лицом в пол, стараясь не давить на Риту слишком сильно, пока один из ребят с автоматом не сказал, что все кончилось. Михаил уселся на пол и помог сесть Рите. Она уткнулась ему в плечо и разразилась слезами.
– Тише, сладкая, – он поцеловал ее в висок. – Все позади. Все уже хорошо.
Зажмурился и вдохнул поглубже, мысленно благодаря провидение, что никому не понадобилась вторая жизнь.
– Когда уже ваши ребята отпустят Риту? – Михаил с укоризной посмотрел на стоящего напротив Зорина. На улице уже начало темнеть, и, чтобы рассмотреть Андрея Вячеславовича, приходилось вглядываться и щуриться.
Михаил два часа провел в полиции, уже почти час стоял ждал Риту на улице и страшно проголодался. Подозревал, что она тоже. Вот только, в отличие от него, сладкая никуда уйти не могла. Ее еще не выпустили. Его встретили отец и Зорин, ее и встретить-то было некому.
Собеседник пригладил седые усы и покачал головой.
– Они не мои ребята, Миша, я другим занимаюсь. Так, попросил старого товарища помочь. Заодно у них галочку поставили. Не волнуйся, ничего с твоей Ритой не случится, просто ее опрашивают медленнее,– оглянулся на стоящую неподалеку машину Рокотова-старшего. Тот хоть и объявил, что отчаливает, но ехать не спешил. А Зорин, вероятно хотел спросить что-то важное, но не хотел делать это при отце Михаила. – Так и знал, что ты сунешься. Сергей говорил, что ты пообещал ему без гусарства, а я сразу сказал, что без него никак. Но ребятам было на руку, ты супостатов отвлекал, группа готовилась. И ты душу отвел, и у них без потерь.
– А что в этой табакерке?