всего было уговорить последнего актера, Жильбера Аврил, брата Кармен. Но кому-то непременно надо было сыграть роль жандарма, моего помощника. Нельзя сказать, что этот болван исполнил ее с блеском.
Как только Пироз завершил перечисление участников спектакля, я немедленно, не задумываясь, не пытаясь перебрать в голове все те знаки, которые я попросту не заметил, спросил:
— К чему весь этот собачий цирк? Только для того, чтобы показать его мне?
Жандарм протянул мне стаканчик кальвадоса. Я с подозрением понюхал его.
— Организация «Красная нить» потратила тысячи часов на разработку версии двойного убийства и наконец вычислила единственного субъекта, который присутствовал в субботу, 5 июня 2004 года в Ипоре и в четверг, 26 августа, в Изиньи-сюр-Мер. Спустя несколько лет, а точнее, в 2011-м, после ознакомления с показаниями сотен свидетелей из шляпы вытащили имя. Твое, голубчик ты мой! Джамал Салауи. В ночь на 5 июня ты снимал комнату в гостевом доме в Каике, а 26 августа провел день в Гранкам-Мэзи, в парусном лагере от досугового центра агломерации Плен-Коммюн. Что и требовалось доказать, Джамал. Ты убийца…
Я вздохнул с облегчением. Огромная тяжесть, лежавшая на моей совести, растаяла без следа.
Весь этот абсурдный спектакль построен на недоразумении!
В тот момент я решил не говорить Пирозу, что до этой недели я никогда не бывал в Ипоре, что бронь на комнату в гостевом доме я отменил, потому что девушка, с которой я намеревался провести уик-энд, обманула меня, так что я всего лишь проездил туда-сюда, из Клеси в Гранкам, не заезжая в Изиньи, и даже не слышал разговоров об убийстве Миртий Камю.
— Однако та еще компания психов! — присвистнул я. — Но вы-то, Пироз, что заставило вас принять участие в этом маскараде?
Капитан опустошил свой стаканчик кальвадоса и улыбнулся.
— Полагаю, ты не сомневаешься, что идея принадлежит Кармен Аврил. Это она убедила всех участников. Поставь себя хотя бы на миг на их место. Ты единственный, кто подходит на кандидатуру убийцы, но против тебя нет никаких улик, кроме присутствия в соответствующие дни в районе мест преступления. Этого недостаточно, чтобы заставить судью Лагарда возобновить дело, срок давности которого вот-вот истечет; я пытался, можешь мне поверить. Хуже всего, что к роковому десятилетию в деле не было никаких новых подвижек, следовательно, его сдадут в архив…
Поставь себя на их место…
Пироз не причислял себя к этой компании. У меня сложилось впечатление, что капитан не разделял убеждения членов общества «Красная нить». Но я хотел получить подтверждение.
— Вы мне не ответили, Пироз. С чего вдруг национальная жандармерия участвует в бредовых постановках, чтобы задержать подозреваемого?
Перевернув стаканчик, Пироз вытряхнул в рот последнюю каплю алкоголя.
— Вначале, Джамал, все было не столь драматично. Речь шла только о том, чтобы вытащить тебя в Ипор и создать тебе такие условия, чтобы твоя память воскресила некоторые воспоминания. Спектакль был рассчитан на один день и имел две четкие цели, по одной на каждый твой визит в жандармерию. В первый визит надо было получить образец твоей ДНК, твоей спермы, твоей крови, твоих ногтей и волос с задницы. Во второй визит, то есть на следующий день, загнать тебя в угол и заставить признаться в совершении двух преступлений. На этом спектакль завершался. Генетические доказательства и признания! Мы не предусмотрели, что ты, сволочь поганая, разобьешь мою модель «Рождественской звезды» об мою голову и смоешься подальше от города. С этого момента, чтобы сохранить превосходство, нам пришлось импровизировать, иначе говоря, довести тебя до психушки.
Если он ждал, что я попрошу прощения за его кретинский макет, пусть утрется. Я поставил стаканчик кальвадоса на изголовье.
— Выпей, мальчик мой, — посоветовал мне Пироз. — Ты промерз. А то еще помрешь.
— Ничего, я живучий! Раз уж вы взяли образцы моей спермы и всего прочего, полагаю, у вас нашлось время сравнить мои данные с данными убийцы с красным шарфом? — Я изо всех сил старался говорить с иронией в голосе. — Полагаю, сейчас вы сообщите мне, что моя сперма совпадает со спермой насильника, которого разыскивают десять лет. Иначе вы все будете выглядеть идиотами. Так стараться, а все впустую.
Пироз насмешливо глядел на меня.
— В одном, по крайней мере, ты прав, мой мальчик, результаты у меня есть…
Он помахал перед моим носом свернутой в трубочку бумагой и обвязанной ленточкой цвета фуксии.
— Главное доказательство. Пятьдесят на пятьдесят. Твоя свобода — или пожизненное… Но чтобы получить окончательный ответ, надо немного подождать.
У меня возникло то же чувство, что и несколько минут назад. Пироз, похоже, верил в мою невиновность. Или играл со мной, как кот с мышью.
Он снова налил себе кальвадосу.
— Сначала я отвечу на твой вопрос, тот, что ты задал раньше. Почему, будучи полицейским, я согласился принять участие в этом маскараде и даже вызвал тебя в жандармерию, хотя никто из моих коллег не знал, зачем ты туда явился. Прежде всего, должен сказать тебе, Салауи, что через три месяца я выхожу в отставку, так что сам понимаешь, порицание со стороны начальства и тому подобная дребедень меня больше не волнует. Спектакль увлек меня. Почти десять лет я расследую это дело о двойном убийстве, и надо признать, кроме идиотской идеи Кармен вытащить тебя и оказать на тебя давление, чтобы ты раскололся, у меня не было никаких соображений, способных убедить Лагарда официально возобновить расследование и привлечь тебя в качестве свидетеля.
У меня сжались кулаки.
— Черта с два! Надо было лишь попросить меня. Кто вам сказал, что я бы не согласился? Я не насиловал этих девушек! Я сдал вам анализ крови и спермы, так что можно было обойтись без ваших глупостей. Тем более я уверен, что показания, полученные столь замысловатым способом, в глазах судьи не имеют никакого значения.
Пироз смотрел на меня так, словно моя проницательность произвела на него неизгладимое впечатление.
— Ты прав, голубчик, не имеют никакого значения с точки зрения закона. Ты совершенно прав. На самом деле, я согласился участвовать в этом хреновом спектакле, поставленном Кармен Аврил, совершенно по другой причине, той, которая известна только мне. — Он поднял свой стаканчик. — А что касается результата анализа твоей ДНК, тебе надо чуточку подождать, пока я его тебе сообщу. Давай, твое здоровье!
39Как считаешь, удачный кастинг?
Он опустошил второй стаканчик кальвадоса. Не задумываясь, я схватил свой стаканчик и последовал его примеру. Горлодер обжег нёбо. Я вытер сбегавшие по вискам холодные капли пота и произнес как можно выразительнее и громче:
— Итак, Пироз, подводя итоги, я вынужден признать, что вы держали меня под контролем. Мона следила за мной и подбрасывала коричневые конверты, где в гомеопатических дозах излагались подробности дела Аврил–Камю. Фредерик Мескилек и бабуля Ниндзя играли в прятки, заставляя меня во всем сомневаться. Вы создали персонаж Магали Варрон, придумали и разместили в Интернете подробности ее биографии, поразительным образом совпадавшие с биографией Морганы Аврил, чтобы я в конце концов начал путать этих женщин. Но…
Внезапно я изо всех сил сжал стаканчик. Передо мной предстал образ распростершейся на камнях Ипора девушки с опухшим лицом и обмотанной красным шарфом шеей.
— Но, черт возьми, Пироз, кто же тогда прыгнул в пропасть три дня назад? Кто умер в то утро?
— Никто, Салауи.
— Не надо держать меня за дурака. Я был там! Она прыгнула с обрыва на моих глазах.
Пироз аккуратно поставил свой стаканчик.
— Салауи, ты видел фильм Хичкока «Головокружение»?
Вместо ответа я покачал головой.
— Так вот, «Головокружение» — это история частного детектива, нанявшегося следить за женой своего друга. Она постоянно пытается совершить самоубийство и в конце концов убивает себя, бросившись вниз с высокой башни. По крайней мере, детектив так считает. На самом деле это фуфло, все подстроено мужем, она выбросила вместо себя манекен. Детектив, которого выбрали из-за того, что он боится высоты, не мог непосредственно видеть прыжок красотки…
— Какое отношение фильм имеет ко мне?
— Твоя деревянная нога, кретин! Из-за нее ты не мог подойти к краю обрыва и увидеть, как тело Магали Варрон разбивается о прибрежные камни. Особенно утром, по ковру из заледеневшей травы. В сущности, отсюда и родилась сумасшедшая идея Кармен, ее цепочка ассоциаций: обрывистый берег, дурацкая искусственная нога…
— Я видел, как она прыгнула вниз. А потом видел ее окровавленное тело на пляже…
— Потом… Будь точен, Салауи. Через сорок семь секунд, если быть точным! Время, которое требуется, чтобы добежать до казино по улице Жан-Эли и спуститься по лестнице к морю. Время засекали десятки раз, для тебя быстрее добраться до пляжа невозможно. Оказавшись внизу, два свидетеля, в искренности которых у тебя оснований сомневаться не было, подтвердили, что видели, как тело Магали Варрон разбилось о прибрежные камни.
Я смотрел на Пироза и по-прежнему ничего не понимал. Он сильно вспотел. Похоже, он не слишком хорошо себя чувствовал. У меня создалось впечатление, что он хочет налить себе третий стаканчик, но не решается.
— Если я не совсем идиот, то, полагаю, роль Магали Варрон исполнила Осеан Аврил. Но, Пироз, одна деталь по-прежнему от меня ускользает, совсем крохотная деталь. Если все это подстроено, как Осеан удалось спокойно улечься на пляже? Может, у нее выросли крылья?
— Осеан — настоящая оторва! Красива до безумия. Спортивная. А главное, решительная. Горит желанием отомстить за сестру-близнеца. Как только год назад план созрел, она начала тренировки.
При упоминании о свойствах характера Осеан странное тепло разлилось по всему моему телу. «Девушка моей мечты, — снова вспомнил я. — Ангел, способный летать».
Я убедил себя пойти в наступление на Пироза.