Удача пришла к Осеан 6 октября 2004 года, вечером, из глубины кармана, на ее мобильный телефон. Она тогда была секретарем общества «Красная нить», а мама регулярно размещала объявления, где приглашала потенциальных свидетелей. Тех, кто не осмелился идти в полицию.
Судя по голосу, Оливье Руа смущался.
«Я тот, кого все разыскивают, — боязливо шептал он в телефон. — Молодой человек в бейсболке „Адидас“, тот, кто крутился вокруг Миртий. Кого полиция…»
Осеан приказала ему замолчать, а главное, никому ничего не говорить. Она захотела встретиться с ним в Ивето, в «Формуле один», причем в тот же вечер, но он отказался. Слишком далеко, слишком поздно, слишком опасно. Ей все же удалось уговорить его встретиться — днем, в самом центре заповедника «Марэ де Вей», в нескольких километрах от его дома, неподалеку от Изиньи, в заброшенном охотничьем домике на отшибе, возле бывшей переправы Карентан.
— Я не убивал ее, мадам, — продолжал стенать телефон. — Все в этом уверены, но я ее не убивал. Я любил ее. Она собиралась расстаться со своим чуваком. Она посвящала мне стихи. В дневнике она написала стихотворение…
— Этот дневник у вас?
— Да, но…
— Принесите его…
Как и все, Оливье Руа считал, что Миртий стала жертвой заезжего гастролера. У него не было никаких оснований подозревать соперника. Но он никак не мог решиться пойти в полицию. Стал редко выходить из комнаты, на прогулку отправлялся только в пустынные места. Чтобы поразмыслить. Подумать о Миртий. Ему не в чем себя упрекнуть; в конце концов, он легко докажет свою невиновность. Но с этими полицейскими… Мечтая засадить убийцу в тюрьму, они расклеили по всему кантону фоторобот, отдаленно похожий на него, так что если он явится, они наденут на него наручники раньше, чем он успеет сказать хоть слово в свое оправдание. И тут ему пришла в голову мысль: связаться с организацией «Красная нить». У них наверняка есть адвокаты, да и потом, они должны знать подробности дела, неизвестные полиции. Они обязательно выслушают его, дадут совет, объяснят, как надо вести себя с фликами.
В охотничьем домике Оливье передал Осеан все, что осталось у него после Миртий: блокнот «Молескин», письма и стихи. И почувствовал великое облегчение. В отличие от Осеан. Если Оливье Руа заговорит, подозрения тотчас падут на Фредерика Мескилека. Если Фредерик Мескилек попадется, она попадется вместе с ним…
Никогда ни один мужчина не встанет между нами.
Осеан открыла сумочку. Полдень, солнце в зените. Десятки уток и вальдшнепов копошились вокруг на изрезанных морскими приливами торфяных островках цвета ржавчины. Оливье Руа находил пейзаж очень милым. Он был настроен романтично и пессимистично, иначе говоря, у него ехала крыша. Когда Осеан вынула бутылку кока-колы, кусочки пиццы и восточные сладости, он машинально стал жевать вслед за ней. Он не удивился, отчего у всей еды столь пряный вкус. Возможно, просто не успел. Взгляд его медленно угасал, мускулы деревенели, и вскоре он застыл, словно охотничий пес, сделавший стойку по свистку хозяина. Через несколько минут сердце его остановилось.
На следующий день Мескилек нашел у себя в почтовом ящике стихотворение, написанное его покойной невестой. Осеан продолжала вести игру.
Сотрудничество — взаимность.
Мескилек схитрил: принял подарок и предъявил его коммандану Бастине. Исключительно как меру безопасности. Малышка Алина, постоянно вспоминавшая последние дни своей подруги, задавала себе все больше и больше вопросов.
Еще двадцать метров. Осеан двигалась осторожно, аккуратно отстраняя колючие ветки, чтобы не зацепиться за них. Полицейские слепы, но упорны. Банальный клочок ткани, оставшийся на колючке, может помочь определить того, кто, тайком пробравшись сюда, незаконно опорожнил мусорный бачок.
С исчезновением Оливье Руа следствие сдулось, словно продырявленный воздушный шар. Несмотря на ярость мамы, полицейские спустили дело на тормозах. Поддерживать тлеющий огонь поручили жандармерии Фекана, в частности, капитану Пирозу.
Все вернулось на круги своя.
Мама вцепилась в версию о двойном убийце. Найти того типа, который побывал и в Ипоре, и в Изиньи… Осеан ей не мешала. В конце концов, это помогает маме не сойти с ума. История тянулась годы. Осеан исподволь сблизилась с Алиной Массон, лучшей подругой Миртий Камю, и постепенно заронила ей в душу семена сомнения — чтобы подготовить ее к тому дню, когда придется избавляться от Мескилека, этого вируса, этого Троянского коня на жестком диске ее мозга. От исполненных коварства вопросов.
А если Миртий убил не заезжий гастролер?
А если Миртий знала своего убийцу?
И вот однажды, в марте 2013-го, из огромного лотерейного барабана наконец выпало имя Джамала Салауи. Злосчастный тип, побывавший в нужное время в нужных местах. О его невиновности знали только Мескилек и она.
Когда Кармен предложила свой безумный план, несусветный спектакль для разоблачения Салауи, Осеан с ней согласилась. Все встало на свои места. Очень удобный случай расправиться с Мескилеком. Она придумала финальную сцену на островках Сен-Маркуф и сумела внушить ее маме. Накануне, перед тем как обман наконец сработает, она подправила кое-какие детали. Извлекла кирпич из крепостной стены форта на острове Ларж и спрятала за ним блокнот «Молескин», принадлежавший Миртий Камю. Выцарапала на кирпиче три буквы. М2О. Вместе с Алиной составила очередное досье в коричневом конверте и подбросила его Джамалу Салауи, чтобы посеять у него сомнения. Даже если он поймет, в нужный момент… Потом заехала к Мескилеку и с помощью дубликата ключей, изготовленных во время бесконечных заседаний «Красной нити», проникла в нему в квартиру и спрятала там сумочку Морганы, до сих пор хранившуюся у нее, а также флакон с застарелыми следами забытой спермы Александра Да Коста. Мескилек был не такой дурак, чтобы хранить подарок Осеан у себя.
На следующий день рано утром она спрыгнула с обрыва под самым носом у Джамала Салауи, совершила прыжок с высоты ста двадцати метров, используя карманный парашют. Колесо стечения обстоятельств завертелось, и никто, даже Пироз, не мог его остановить. Джамал Салауи боролся с машиной, которая рано или поздно должна была его перемолоть.
Экономист Аксельрод ошибся, предложенная им схема не решает дилемму заключенного.
Сотрудничество — взаимность — прощение.
Возможно, такая схема работает в том случае, если сообщники, выйдя из тюрьмы, хотят продолжить сотрудничество. Или отомстить друг другу. Настоящее решение — это предать всего лишь раз, но окончательно.
Ответить ударом на удар. Выстрелить первой.
Сотрудничество — предательство — наказание.
Осеан почти дотащила труп Джамала Салауи до колодца. Согласно ее подсчетам его глубина метров тридцать, а возможно, и больше, принимая во внимание прилегавшие боковые галереи, пронизывавшие известняк. Наверняка местные крестьяне знают это место и используют его как свалку отбросов. Но никому не придет в голову спуститься вниз.
В лучшем случае какой-нибудь спелеолог лет через пятьдесят найдет среди собачьих костей, старых телевизоров и ржавых стиральных машин три человеческих скелета. Или через сто лет, когда порода начнет оседать. Но даже если их тела найдут завтра, кто установит их связь с Осеан? Даже если удастся идентифицировать трех покойников, а ученые-криминалисты определят даты и причину их смерти, ничего, совершенно ничего не будет связывать эти трупы с ней, не позволит обвинить ее.
Она не приписывает себе никаких особых заслуг, кроме осторожности. Все сами попали к ней в паутину, ей даже не пришлось их заманивать.
И, словно молитву, она в последний раз повторила: «Никогда ни один мужчина не станет между нами». Теперь она в этом уверена. Все мужчины получили свое. Все мужчины, посмевшие приблизиться к ней, к ним, мертвы.
Она развязала веревки, развернула одеяло. Словно по ковру, развернутому для последней церемонии, труп Джамала тихо покатился по пурпурной ткани и бесшумно соскользнул в бездонный колодец.
Все кончено.
Осеан торопилась вернуться в Нефшатель-ан-Брэ; однако она внимательно проверила, не наследила ли по дороге; слабый свет фонарика еле-еле достигал носка ее сапог.
Она торопилась вернуться домой.
Торопилась увидеть маму.
В бледном круге света Осеан видела голые чахлые стволы каштанов, сгибавшиеся под порывами ветра с моря.
Скорей бы во дворе дома «Горная долина» снова расцвела яблоня.
VПЕРЕСМОТР
Фекан, 13 августа 2014 года
Кому:
Научно-исследовательский институт судебно-медицинской и криминалистической экспертизы (НИИ СМКЭ)
Лаборатория идентификации жертв катастроф
Заведующему Ж. Кальметту
От:
Национальная жандармерия,
Территориальная бригада коммуны Этрета,
Департамент Приморская Сена
Лейтенанта Б. Донадье
Господин Кальметт,
Отвечая на ваше письмо от 10 августа 2014 года относительно идентификации останков Альбера, Бернара и Сезара, найденных на пляже в Ипоре 12 июля 2014 года, и выраженное вами беспокойство по поводу «недостающей детали пазла», хочу вам сообщить. Берцовая кость неизвестного, условно названного Сезаром, не потеряна ни вашими, ни моими сотрудниками, равно как и не унесена в море после обрушения скалы.
Мы сопоставили описание останков Сезара с Джамалом Салауи, одним из главных свидетелей в деле Аврил–Камю, молодым человеком, которого одно время подозревали в том, что он является насильником и убийцей обеих девушек. Вы легко поймете ход нашей мысли. Джамал Салауи — инвалид: нижнюю часть левой ноги, начиная от колена, ему заменял протез. Молодой человек исчез полгода назад, сразу после закрытия дела Аврил–Камю. Исчез без видимых причин. Впрочем, никто не пытался объяснить его исчезновение.
Бесспорно, ваше открытие требует возобновить расследование, ибо очевидно, что Джамал Салауи убит и причина убийства неизвестна.