Вероника призналась, что не рассматривала. От страха за свою жизнь ее мозг превратился в желеобразную субстанцию, которая дрожала вместе с поджилками. Впрочем, сейчас, когда к делу подключилась Маринка, ее голова постепенно начинала варить, как надо.
– Знаешь, я все время возвращаюсь к тому факту, что могла вообще не сесть на теплоход, – поделилась она своими сомнениями. – Если бы не Генчик с его мамулей…
– Не исключена возможность, что они тоже являются частью плана, – мгновенно отреагировала Маринка. – Или заговора. На всякий случай держись от них подальше.
Вероника тихо пискнула, вспомнив, как недавно бесстрашно выскочила в коридор. «Генчик теперь знает, что я обосновалась в соседней каюте, – подумала она, кляня себя за беспечность. – Но как я могла такое предположить? Я совсем не была готова попасть в какой-то, блин, триллер».
Распрощавшись с Маринкой, Вероника принялась за телефонные контакты Николь, но совершенно безрезультатно – в последние несколько дней никто из друзей и знакомых с ней не общался. Зато по ходу дела выяснилось, что Николь удалила все свои аккаунты из соцсетей. Или, по крайней мере, заблокировала их. Теперь сиди и думай – то ли она сделала это сама, то ли кто-то силой заставил ее исчезнуть с радаров.
Мысли в голове Вероники скакали, словно бешеные шарики для пинг-понга. «Возможно, Николь снова похитили? Но зачем?! Сначала похитить, потом отпустить, потом похитить снова! И ведь у нее мои документы… Что, если убить хотят все-таки меня? Или нас обеих? Почему меня до сих пор не прикончили? Я что, такая везучая? Не так уж ловко я и спряталась… От Надежды никакого толку. Если убийца решил со мной разделаться, неужели он испугался свидетеля? Глупую Надежду при желании можно прихлопнуть, как муху, прямо во сне».
К счастью, сама Надежда ни о чем не волновалась и спала сладким сном, тихонько похрапывая.
Теперь, когда ее жизни угрожала зримая опасность, вопрос, что надеть, сделался жизненно важным. Ничто не должно стеснять движений, если вдруг придется удирать, сверкая пятками. Значит, или голубое кружевное платье – невесомое и эластичное, или спортивный костюм. Поразмыслив немного, Вероника выбрала платье. Девушку однозначно встречают по одёжке, до ума дело иной раз вообще не доходит.
«По пути в Москву запросто может понадобиться чья-нибудь помощь, – рассудила Вероника. – А попавшая в беду нарядная девушка – это не то же самое, что просящее о помощи чмо в штанах». Щедрая Надежда подарила бедолаге свои новенькие балетки, которые собиралась выгулять на торжественном «ужине с капитаном».
– Надень, – приказала она, потрясая в воздухе узкой обувной коробкой. – А кеды утопи в Волге. Не то дизайнер этого прекрасного платья перевернется в гробу.
– Может, он еще жив, – пробормотала Вероника, примеряя балетки и по-детски радуясь тому, как хорошо они на ней смотрятся.
– Значит, он сначала умрет, а уже потом перевернется.
– Надеюсь, что твой подарок не слишком похож на белые тапочки и принесет мне удачу, – весело откликнулась Вероника.
Сложнее всего оказалось заставить себя покинуть каюту. Очутившись в коридоре, Вероника почувствовала себя так, будто голой вышла на площадь. Хотелось заслонить руками голову и, согнувшись, как под обстрелом, бежать назад, в укрытие. Успокаивало лишь то, что вокруг было много людей: вместе с ней они стремились к выходу с теплохода.
Вероника стаскивала чемодан по лестнице, готовая в любой момент использовать его как щит. Она зорко смотрела по сторонам и потела от напряжения. Девушка на ресепшене, разобравшись с документами и приняв ключ от каюты, оживленно сообщила:
– Ах, да, Николь Чаева! А о вас тут недавно спрашивали. Вас ждут на пристани.
Вероника присела, как маленькая собачка, завидевшая гарцующую лошадь. Мысль о том, что она уже несколько дней живет под чужой фамилией и носит в кармане чужой паспорт, преследовала ее постоянно, поэтому неудивительно, что на ум ей мгновенно пришли полицейские. Сейчас ее схватят, обвинят в краже документов и без всякого разбирательства засунут в машину с зарешеченной перегородкой. Разволновавшись, она на несколько минут даже забыла о возможной опасности быть подстреленной.
– Мы как раз хотели направить к вам человека с сообщением, – продолжала девушка. – Думали, вы останетесь до конца круиза. Но раз вы не остаетесь… Я вас провожу.
Она вышла из-за стойки и, покачивая бедрами, двинулась к трапу, предложив Веронике следовать за ней. Той ничего не оставалось делать, как плестись следом. Как только она ступила на трап, холодное утреннее солнце окатило ее слепящим светом. Все вокруг сразу стало казаться каким-то удивительно резким и ярким. Пахло рекой, зеленью, влажным деревом, от теплого железного бока теплохода исходил особенный терпкий дух. Страх как-то сразу уменьшился в размерах и притих.
– Вот эти господа, – сказала провожатая, широко махнув рукой куда-то вправо и деловито улыбнувшись. – Спасибо за то, что путешествовали с нами.
Девушка развернулась и ушла, цокая каблучками. Вероника шагнула в сторону, чтобы не мешать потоку туристов, стекавшему на пристань, и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрела в указанном направлении.
Это были вовсе не полицейские, а яркая пара лет пятидесяти. Оба выглядели так, словно только что прибыли из своего поместья в Ницце или Сен-Жан-Кап-Ферра. Представительный мужчина в светлом костюме с короткой стрижкой и маленькими седыми усами стоял, чуть выдвинувшись вперед. Его глаза голубели на фоне густого загара. Брюнетка рядом с ним была удивительно похожа на злодейку Белль Дюк из старого фильма «Блеф» – утонченная красавица со впалыми щеками, темными глазами и стрижкой каре. На ней были безупречно скроенное платье и летняя шляпа, способная не просто посрамить, но даже откровенно унизить ту вязаную красоту, которую носила Генчикова мамуля.
«Это кто ж такие?» – озадачилась Вероника, скользнув глазами по двум персонажам, маячившим на заднем плане. Молодой парень с непримечательной внешностью, а рядом с ним – подтянутая девушка в солнечных очках, сцепившая опущенные руки в замок. Белый верх, темный низ – все говорило о том, что она тут на подхвате. Или в услужении, если иметь в виду надменный вид дамы, которая уже нащупала взглядом вывалившуюся из общей толпы Веронику.
– Добрый день, – сказала та, подкатив к живописной группе чемодан и припарковав его перед собой. – Это вы обо мне спрашивали?
Вероника переводила тревожный взгляд с одного на другую и терялась в догадках. Нет, ну правда, кто это может быть?
– Николь? – уточнила дама, окинув Веронику взглядом госпожи, выбирающей себе рабыню. – Николь Чаева?
– Да, – ответила Вероника. – Это я. А в чем, собственно, дело?
– Нам нужно поговорить, молодая леди, – подал голос мужчина, пристально глядя на Веронику. – Уделите нам немного времени.
Веронике показалось, будто в его взгляде мелькнула искорка любопытства и одновременно неприязни. Интересные дела! Она ведь его впервые в жизни видит. Откуда тогда неприязнь?
Неожиданно из толпы прямо на них выскочил какой-то крепыш – живое олицетворение туриста с активной жизненной позицией. Сразу бросались в глаза бейсболка, надетая задом наперед, сандалии и палка для селфи, которую крепыш держал в руке, как садовую лопатку.
– Катя!! Ка-а-а-атя! – заревел он во всю мощь своих легких, хорошо проветренных за время путешествия. – Шевели ластами! Из-за тебя на автобус опоздаем, курица ты косолапая!
Подхватился и убежал, сочно шлепая сандалиями. Дама посмотрела ему вслед, сморщила нос и заявила:
– Ненавижу людей. Нужно уйти отсюда. Разве здесь поговоришь?
– У нас рядом машина, – бросил мужчина и подбородком указал, где именно. – Следуйте за нами, молодая леди. Это в ваших интересах.
Вероника хотела было воспротивиться, но тут же передумала. Незнакомцы появились на пристани не просто так. Вдруг они имеют отношение к событиям последних дней? К подмене, к покушениям? На бандитов они не похожи… Кроме того, вокруг полно туристов, в любой момент можно позвать на помощь.
– Ладно, – согласилась она. – Давайте отойдем и поговорим, показывайте дорогу.
Дорога здесь, впрочем, имелась только одна – она вела к выходу с причала. Несколько теплоходов, выстроившись в ряд, как раз выпускали туристов, которые, весело жужжа, группировались вокруг своих экскурсоводов. Вероника старалась держаться как можно ближе к своим неожиданным спутникам, радуясь, что сзади ее прикрывают молодой человек с незапоминающейся внешностью и девушка «белый верх – черный низ». Довольно быстро небольшая процессия вышла на площадь к зданию речного вокзала. Перед глазами возник высокий земляной вал, застеленный темной августовской травой. «Гелендваген», который мигнул фарами им навстречу, смотрелся среди припаркованных неподалеку разноцветных легковушек как танкер среди моторок.
– Прошу в машину, – сказал мужчина и открыл заднюю дверцу, предлагая Веронике забраться в салон.
– Нет уж, мы так не договаривались, – ответила та, остановившись на безопасном расстоянии от могучего чудовища о четырех колесах. – Я даже не знаю, кто вы такие.
– Можете называть меня Лидией, – сообщила дама, надломив одну бровь. – А это – Леонид Филиппович.
Означенный Леонид Филиппович, продолжая придерживать для нее дверцу, коротко пояснил:
– Мы родители Богдана.
И вот тут Вероника растерялась. «Медниковы! – Мысли в ее голове разогнались до невиданной скорости, как частицы в большом адронном коллайдере. – Зачем они здесь? Что случилось?» Вероника знала, что Богдан так и не познакомил Николь с родителями. А те, судя по всему, не особо интересовались девушками сына. До сегодняшнего дня.
– А… Знаете, тут такое дело, – пробормотала она, вцепившись обеими руками в выдвинутую ручку чемодана. – Вы должны меня простить…
В кармане Леонида Филипповича зазвонил телефон, он достал его, приложил к уху и, нахмурившись, стал слушать, бросая лишь короткие реплики в ответ. Вероника перевела взгляд на его жену и уже открыла рот, чтобы немедленно признаться в обмане, но та покачала головой и возмущенно шикнула. Мешать деловым переговорам ее мужа, судя по всему, запрещалось под страхом страшной смерти.