Вероника тут же поняла, что зря полагалась на авось. Надо было все-таки подготовиться, придумать для себя какой-нибудь сценарий. Она определенно струсила, но сбежать не успела – откуда ни возьмись появилась Наташа, сразу же заметила Веронику и призывно помахала рукой. Причем так яростно помахала, что Медниковы немедленно прервали разговор и посмотрели в ее сторону. Овсянкина тоже повернулась и посмотрела. На лице ее появилось сосредоточенное выражение, как будто она силилась что-то вспомнить.
– Всем доброе утро, – тоном хорошо выспавшейся утренней радиоведущей воскликнула Вероника, подходя ко всей честной компании. – Есть ли новости о Богдане?
– Доброе утро, – откликнулась Лидия с заметной кислинкой в голосе. Одно из двух – или утро не казалось ей особенно добрым, или она была Веронике не рада.
– Доброе утро, молодая леди, – поздоровался вслед за женой Леонид Филиппович, посмотрев на Веронику с каким-то странным любопытством. – Новостей нет. У вас, я полагаю, тоже.
– Увы. А у Кристины? – Вероника всем корпусом развернулась к Овсянкиной и посмотрела ей прямо в глаза. Как говорится, наглость города берет. – Привет.
Подруга Медникова-младшего приоткрыла рот и глубоко вдохнула, как будто собиралась чихнуть. Но не чихнула и не вымолвила ни слова.
– Кристина, в чем дело? – удивился Медников. Вероятно, переход от соловьиного пения к гробовому молчанию его озадачил.
– Никаких новостей, – встряхнувшись, ответила Овсянкина на удивление нормальным тоном. И, обращаясь непосредственно к Веронике, добавила: – Приветики! По-моему, ты потолстела. Я тебя сразу даже не узнала.
«Ничего себе комплимент! Очень непосредственная девушка», – подумала Вероника. Она вспомнила, как недавно установила приложение для подсчета калорий, но через некоторое время бестрепетно удалила его. Настоящая жизнь – быстрая, страстная и изменчивая – просто не давала ей возможности им пользоваться. Хотя похудеть она планировала всего на пару килограммов.
– Сейчас такой тренд, – заметила она, изо всех сил стараясь удержать на губах легкую улыбку.
– Ой, все так быстро меняется! Просыпаешься утром и не знаешь – ты еще в тренде или уже нет. Обратите внимание, мой новый парень, – Овсянкина ткнула пальцем в лохматого. – Кличут Петей.
Леонид Филиппович едва заметно поморщился. Сам он разговаривал подчеркнуто правильно и даже порой старомодно, что Веронике даже нравилось.
– Кстати, чтобы было ясно – этот чел ходит в наушниках не просто так, а по делу, – Овсянкина протянула руку и похлопала бойфренда по плечу. – Он не музыку слушает, как можно было бы подумать, а новости со всего света. Петюн – политический обозреватель, специализируется на Ближнем Востоке. Так что прошу его не задирать.
– Петюн? – одними губами переспросила Лидия и картинно приподняла одну бровь. Как никто другой она умела продемонстрировать свое превосходство минимальными выразительными средствами.
Вероника про себя ухмыльнулась. Судя по всему, Лидии даже в голову не приходило, как недалеко ушла она от блогерши, называя собственного сына «Богги».
Когда Овсянкина стукнула лохматого по плечу, тот на секунду встрепенулся и едва заметно поклонился всем сразу и никому конкретно. Веронике он показался милым – лицо детское, под носом маленькие усы, тоже какие-то удивительно лохматые, глаза как у олененка. Короче, очень милый политический обозреватель.
– Мы решили остаться на борту, – провозгласил между тем Леонид Филиппович, переводя взгляд с Вероники на Овсянкину и обратно. – Если Богдан просто опоздал на лайнер, он появится именно сегодня. Согласны? Конечно, мы были бы не против прогуляться по городу… Я был бы не против, – поправился он, покосившись на жену.
Лидия прежде не бывала на Сицилии и просто не могла ненавидеть Сиракузы, но все равно смотрела на город с нескрываемым неодобрением.
– Я тоже никуда не пойду, – сообщила Вероника пасмурным тоном. – Сейчас я уже очень сильно волнуюсь. Почему Богдан по телефону не звонит? Не могу придумать ни одной правдоподобной причины.
Овсянкина тут же начала фантазировать, почему не звонит Богдан, предлагая самые разные объяснения, но по большей части несла откровенную пургу, которая совершенно точно не успокаивала ни Медникова, ни Лидию. Вероника между тем лихорадочно размышляла. Почему блогерша не воскликнула, увидев ее: «А это вообще кто такая?!» Девушка, которая практически живет в соцсетях, не может не знать, как выглядит герлфренд ее лучшего друга. Что это за игра?
К действительности ее вернул голос Лидии:
– Предлагаю всем, кто остается на борту, пообедать с нами. Скажем, через два часа. Можете пойти переодеться. – Она повелительно взмахнула рукой и приказала помощнице: – Следуй за мной.
Наташа, одетая в ситцевое платье в цветочек, с задорным хвостиком на затылке выглядела сегодня совсем не деловито. Даже в руках у нее ничего не было – ни телефона, ни блокнота. Маленькая озабоченная морщинка между бровей разгладилась. За Лидией она последовала не то чтобы неохотно, но не слишком поспешно. Вероятно, ей хотелось подольше побыть на солнце, чтобы хоть немножко подзагореть. Леонид Филиппович, уходя, подал знак своему телохранителю следовать за ним. Купцов все это время стоял поодаль и сливался с окружающей обстановкой так искусно, будто относился не к homo sapiens, а к семейству хамелеонов.
– Почему я не смогла найти тебя в соцетях? – поинтересовалась Овсянкина, когда они остались одни. – Это Богдан на тебя так повлиял? У него какая-то ненормальная ненависть к публичности.
Она встала в позу превосходства, уперев одну руку в бок. Вероника думала всего секунду. После чего с важностью заявила:
– Я участвую в акции «Отпуск человека-невидимки». Уезжаешь, и никто не знает куда. Отключаешь буквально все, на чем горит лампочка.
– Забавно, – хмыкнула Овсянкина. – Я бы в жизни не согласилась. Если делать такие перерывы, можно потерять темп, что убийственно для блога. Битва за подписчиков – это битва темпераментов, ты не знала?
Она посмотрела на Веронику снисходительно.
– Борьба – это не мой путь развития, – ответила та, продолжая следить за блогершей, как за политиком, который выражается красиво, но не говорит ничего стоящего. Определенные выводы можно сделать, лишь внимательно наблюдая за его реакцией на провокационные вопросы.
– Драться за победу – самое увлекательное занятие на свете, – постановила Овсянкина и даже притопнула ногой, словно поставив в конце предложения восклицательный знак.
– А здесь, на лайнере, ты постишь все красивенькое? – спросила Вероника. В вопросе была определенная доля иронии, потому что Овсянкина в основном снимала саму себя.
– Нет, интересненькое. Могу сделать конфетку из ничего, – она повела плечом, подняла айфон, который все это время держала в руке, и прицелилась в тучного дядьку, на свою беду оказавшегося поблизости.
Дядька вкушал морской воздух со страстью выпущенного на волю бегемота. Он делал шумные вдохи ртом, выпячивал губу и шумно выдыхал, демонстрируя наслаждение и восторг.
– А как же запрет на использование чужих фотографий без разрешения? – напомнила Вероника.
– Не держи меня за дуру, – презрительно бросила Овсянкина. – Я умею выбирать правильные ракурсы.
Она немного поколдовала над айфоном, потом сказала «оп-ля» и сунула экран Веронике под нос. Та увидела огромное дядькино пузо на фоне моря и сицилийского берега вдали. Момент был выбран удачно – дядька отвернулся, а его живот остался на переднем плане. Под фотографией красовалась подпись: «ИмпУзатный мужчина».
– Браво, – похвалила Вероника. – Высший пилотаж. Кстати, у тебя есть фотографии Богдана? Из последних?
– А тебе зачем? – осведомилась Овсянкина не без гонора. – У тебя свои фотки, у меня свои.
– Да, конечно, прости. У меня свой парень, у тебя свой.
Вероника выразительно посмотрела на Петюню, который все это время так и простоял в наушниках, продолжая портить себе настроение свежими новостями. Веселая и находчивая Овсянкина открыла было рот, чтобы достойно ответить, но тут же захлопнула его, потому что заметила приближающуюся Наташу.
– Девушки, Лидия просила передать, что, если до вечера Богдан не объявится, Леонид Филиппович начнет масштабные поиски и привлечет к ним детективов.
– Просто замечательно, – ответила Вероника, у которой тихонько екнуло сердце. Детективы – это тебе не шуточки. Мало ли что они могут найти. Даже то, что не надо.
– Ну и ладно, – нервно ответила Овсянкина. – То есть давно пора.
Наташа сдержанно кивнула, отошла в сторону, уселась на один из разноцветных пластиковых стульев, стоявших вдоль ограждения, и раскрыла книгу, которую принесла с собой. Прядка волос снова выбилась из хвостика и упала на лоб. Наташа поправила ее и погрузилась в чтение.
– Хорошую служанку нашла себе Лидия, – хмыкнула Овсянкина, разглядывая Наташу издали. – Послушную.
– Лучше сказать – исполнительную, – встала на защиту девушки Вероника.
– Девчонка целеустремленная, прямо как я. Скажу по секрету: она заочно учится на юриста – скоро получит диплом и сделает Лидии ручкой. Я все знаю, мы ведь с Богданом с сопливого возраста вместе тусуемся. Я у них дома бываю чаще, чем у себя, так что можешь моей инфе доверять.
Овсянкина повернулась на маленьких каблучках и состроила довольную рожицу. Было ясно, что ей нравится собственная осведомленность в делах семейства Медниковых, она дорожит близостью к фамилии.
«Как же так случилось, что пронырливая блогерша упустила Богдана из виду? – подумала Вероника. – А что, если не упустила? Что, если Богдан и Николь действительно вместе и они предупредили Овсянкину, как себя вести на лайнере? Но тогда почему та не шепнет мне на ушко всю правду?» Вероника достала сотовый и настрочила Маринке записку: «Овсянкина меня не узнала. Или делает вид, что не узнала. Мне кажется, последнее. Не верю, что такая проныра не изучила Николь с головы до пят хотя бы на фотографиях». Через минуту Маринка ответила: «По мне, так они вообще должны быть знако