– Не обязательно большое, – возразила Вероника. – Просто какое-то значение. И я предлагаю на ней не зацикливаться. Потому что мы завязнем во всяких «что» и «почему» еще глубже. Но все-таки сделай для меня фотографию. Я попробую применить личную систему поиска в интернете, вдруг получится?
– Я тебе уже присылала записку про дятла, – попеняла ей Маринка. – Ты хотела ее расшифровать, но фигушки.
– Потому что записка дурацкая, – отрезала Вероника. – Там слишком мало информации.
– Ладно, я продолжу поиски, а ты пока думай, поняла?
Вероника сказала, что поняла, и отключилась. Достала из пакета новую юбку и приложила к себе. Впервые в жизни она испытывала к неодушевленному предмету враждебное чувство. Ей было откровенно жалко денег – она не хотела покупать такую дорогую тряпку и сделала это только ради того, чтобы не опозорить Николь. Однако оглядев себя в зеркале, Вероника вынуждена была признать, что юбка ей очень идет. «Еще немного – и я стану не лучше Ады или Таши с Машей, – с некоторой тревогой подумала она. – Войду во вкус и начну спускать зарплату в дорогих бутиках. И в итоге превращусь в законченную шопоголичку».
Чувства к юбке изменились на прямо противоположные, когда, спускаясь по лестнице к знакомому ресторану, она увидела Глеба Гаврилова. Он стоял внизу и смотрел на нее с явным интересом. Сейчас вместо пляжной одежды на нем были вполне приличные брюки и рубашка-поло.
– Ждете кого-то? – преодолев последнюю ступеньку, поинтересовалась Вероника. Кажется, впервые в жизни в ее голосе прозвучали кокетливые нотки.
– Вас, – коротко ответил Гаврилов. – Отойдем в сторонку?
Вероника послушалась и последовала за ним. Они остановились возле колонны, отделанной колотой керамикой «под Гауди», и уставились друг на друга.
– Я вас искал, – сообщил Гаврилов торжественным тоном.
– Зачем это?
– Понимаете, когда я увидел вас в первый раз, вы мне сразу очень понравились. Даже ночью я думал о вас.
– Звучит довольно смело, – не сдержалась и вставила Вероника, почувствовав мурашки на спине и на руках.
– И я решил проверить, на самом ли деле вы мне понравились или это было мимолетное чувство, которое пройдет, как только мы встретимся снова.
Его зелено-серые глаза при искусственном свете казались удивительно темными.
– И как? – с иронией спросила Вероника. – Прошло?
– Нет, не прошло, – с радостным изумлением ответил Гаврилов. – Вы по-прежнему мне нравитесь.
– Наверное, я должна быть польщена, – предположила Вероника и посмотрела на большие настенные часы, декорированные павлиньими перьями. Часы четко говорили, что следует торопиться.
– Вы в самом деле польщены? – заинтересовался Гаврилов. – Честно говоря, меня тревожит этот вопрос. Не хотелось бы испортить отпуск ненужными страданиями. Сделайте одолжение, скажите, что я тоже вам нравлюсь.
– Я еще раздумываю над этим, – ответила Вероника. – Вы симпатичный, но жутко нахальный.
– Могу добавить, что я еще очень умный, – быстро сказал Гаврилов, глядя ей прямо в глаза.
– Умный? – Веронике пришла в голову неожиданная мысль. – Если вы такой умный, то, может быть, скажете мне, что это такое?
Она достала из сумочки телефон и продемонстрировала снимок, который только что прислала Маринка.
– Тестируете меня? – поинтересовался Гаврилов. – Хм. Никогда не встречал ничего подобного. Могу предположить, что это какое-то оружие.
– Оружие? С чего вы взяли?
– Видите, здесь углубление для пальца, чтобы удобнее было держать. И один довольно острый край. Допускаю, что эту штуку надо втыкать в определенное место. Например, в ямку под ключицей.
Вероника повернула экран к себе и еще раз посмотрела на деревянный лепесток.
– Мужчины очень кровожадны, – сделала вывод она. – Ладно. Тогда следующий вопрос. У меня пропала подруга. Перед тем как исчезнуть, она оставила записку, которую я не могу расшифровать. Может быть, вам что-нибудь придет в голову? Мне важен свежий взгляд. Что она хотела сказать этой запиской?
Вероника пролистала снимки и снова повернула к нему экран. Гаврилов некоторое время рассматривал картинку и наконец изрек:
– Она пошла к дятлу, и он ее съел.
– Да ну вас к черту, вы просто издеваетесь. А я вас спрашивала совершенно серьезно.
– Наверное, мне нужно больше времени.
– Или вы не такой умный, как говорите. Ого, мне пора бежать.
– Давайте встретимся вечером, – поспешно сказал Гаврилов и посмотрел на нее так свирепо, что сразу стало ясно – он не отвяжется.
– Я подумаю, – ответила Вероника. – А сейчас извините, мне и в самом деле пора. Обед с будущей свекровью – это тест на выживание. И за опоздание с меня снимут скальп.
– А я-то надеялся, что вы соврали насчет жениха, – Гаврилов откровенно расстроился. – Впрочем, я люблю преодолевать трудности. Это, можно сказать, мой конек.
– Поговорим потом, – Вероника сделала ему ручкой и удалилась летящей походкой, запретив себе оборачиваться, хотя ей очень этого хотелось.
Гаврилов не просто нравился ей. Чувство, которое она испытывала в его присутствии, было совершенно незнакомым. Пугающе приятным. Невероятно волнующим. Тревожным. Сладким. И что самое дикое – неконтролируемым.
Обед проходил спокойно ровно до тех пор, пока разговаривали обо всякой ерунде. Однако, слово за слово, речь снова зашла о новом бизнесе Эдуарда. Чтобы упредить все вопросы, он веско сказал, обращаясь к старшему брату:
– Я не собираюсь просить денег на открытие галереи.
– Невероятно, – заметила Лидия, не переставая жевать.
– Но в связи с грядущими расходами мне хотелось бы знать, что слышно про мамино наследство.
Леонид Филиппович поднял бокал с вином, прищурился и посмотрел его на свет.
– Не могу тебя порадовать, – бросил он, не глядя на брата. – Мои юристы до сих пор ничего не нашли. Ни сейфовых ячеек в банках, ни депозитных счетов. Вообще ничего.
Вероника уже поняла, что Богдану досталась бабкина квартира, а наследство сыновья должны были поделить пополам. Поэтому казалась абсолютно понятной их заинтересованность в том, чтобы отыскать таинственные сокровища Эльзы.
– Да не может такого быть, чтобы вообще ничего не было, – снова встряла Лидия. – Эльза была набита деньгами, как рождественская гусыня каштанами. Это проявлялось буквально во всем. Ее квартира просто забита дорогими вещами – мебель на заказ, картины, ковры, статуэтки. Когда ее журили за расточительность, она заявляла, что все это мелочи, не стоящие внимания.
– Мама всегда говорила, что, как только она умрет, мы станем богачами, – подхватил Эдуард. – Что она присматривает за семейными сокровищами и что это ее тяжелая ноша. Лучше бы она не валяла дурака, а оставила завещание, в котором черным по белому написала бы, о каких сокровищах речь… И где они спрятаны.
– Тем не менее денег нет. – Леонид Филиппович наконец попробовал вино и одобрительно причмокнул губами. – Ни денег, ни фамильных бриллиантов, ни других ценностей. Она не создавала фондов, не нанимала финансовых консультантов, ничего такого.
– Не могла же мама держать сбережения под матрасом в буквальном смысле слова? – воскликнул Эдуард. – Или могла?
Над столом повисло молчание. Все подумали об одном и том же. Что, если Богдан, получив квартиру в подарок еще при жизни Эльзы, после похорон обчистил ее и скрылся в неизвестном направлении? Потому-то его и нет здесь – он где-то безрассудно проматывает бабкино наследство.
«Неужели Николь сейчас вместе с ним? – тревожилась Вероника. – Не верю, что она убежала с Богданом ради денег, обманув нас с Маринкой. Это чушь. С ней что-то случилось. А я ничего не могу придумать, чтобы найти ее, тупая я голова».
На полу перед каютой лежал конверт. Вероника сразу же насторожилась. Обычно информационную рассылку приносил стюард, любовно укладывая ее на поднос возле зеркала. Конверт был абсолютно чистым и выглядел тревожно. Торопливо вскрыв его, Вероника извлекла на свет листок бумаги, вырванный из блокнота и сложенный пополам. Большим округлым почерком с сильным наклоном влево на нем было написано: «Я знаю, где Богдан. Расскажу только по секрету и с глазу на глаз. Встретимся в полночь на открытой палубе возле мини-гольфа. Доброжелатель».
– Да ладно! – вслух воскликнула Вероника.
Встреча ночью на открытой палубе с незнакомцем? В двух шагах от леера, за которым шумит море? Опять все то же самое? Она явится туда, а злодей налетит на нее и выкинет за борт. И она пополнит статистику туристов, исчезнувших в круизе. Станет двадцать первым путешественником, погребенным в морской пучине. «Нет уж, дудки. Я, конечно, иногда веду себя глупо, – подумала Вероника, – но не до такой же степени».
Девушка вошла в каюту и некоторое время разгуливала взад и вперед, размышляя о том, кто мог подбросить записку. Она ведь уже решила, что никакого убийцы на корабле нет, а дротик в бокал подбросил кто-то из своих – Лидия, Купцов или Наташа. Тогда кто выманивает ее на палубу запиской? Для приватного разговора Медниковым или кому-то из их окружения достаточно просто постучать в ее каюту, как это недавно сделала Жанна. Значит, записку написал чужак: тот, кому она не откроет дверь по первому стуку. Выходит, убийца здесь и по-прежнему преследует ее? Вероника не знала, что и думать. Из чистого любопытства она решила отыскать мини-гольф при свете дня и оценить обстановку. Почему именно там неведомый «доброжелатель» назначил ей свидание?
На верхней палубе было малолюдно и спокойно. Никакой суеты, одна лишь сибаритская праздность. Прекрасный летний день клонился к вечеру, пряный морской воздух не бодрил, как это было ранним утром, а нежно пьянил. Оставшиеся на борту туристы неспешно прогуливались парами или в одиночку и наслаждались чудесным видом. Вероника прошлась по променаду, отыскала минигольф и огляделась по сторонам: место открытое, никаких укрытий – только разноцветные шезлонги разбросаны тут и там. Несколько человек сосредоточенно бродят с клюшками по маленькому зеленому полю, несколько зрителей наблюдают за игрой, вот и все. Ночью, когда аттракцион закроется, здесь, пожалуй, будет неуютно.