Леонид Филиппович ухмыльнулся и многозначительно поднял брови, но тут же посуровел снова, услышав телефонный звонок.
– Мои детективы, – заявил он. – Закройте рты, я должен выслушать их доклад.
Пока он слушал, присутствующие сидели неподвижно, как будто им запретили не только разговаривать, но и шевелиться. Медников-старший обладал гипнотической властью над людьми, и Вероника его по-настоящему боялась.
– Итак, – Леонид Филиппович закончил разговор и хлопнул ладонью по колену. – Вот что удалось узнать. Перед тем как исчезнуть, Богдан купил в ювелирном магазине кольцо для помолвки. Судя по всему, они с вашей подругой помирились. Что скажете, молодая леди? – обратился он к Веронике.
– Я об этом ничего не знаю.
– Может быть, Богдан попросил Николь утром заехать за ним в спортклуб, потому что хотел сделать предложение? – пискнула Овсянкина. – А потом их похитили. Обоих!
– Или Николь выбросили по дороге, – подсказала Жанна. – Кто за нее будет платить выкуп, за сироту? Мне Леонид Филиппович рассказал, что она сирота, – пояснила она.
– Также мои агенты сообщили, – Медников-старший посмотрел на брата, – что в квартире нашей матери все готово для романтического свидания. Там повсюду розовые лепестки, свечи, шампанское и то самое кольцо из ювелирного.
– Может быть, оно предназначалось для кого-то другого. – Вероника на чем свет проклинала обстоятельства. Если бы не ДТП, она к этому моменту уже поговорила бы с подругой.
– К кольцу была приложена карточка с посвящением: «Моей бесподобной Николь», – немедленно отклонил ее версию Медников-старший.
– И никаких следов Богдана? – уточнил Эдуард.
– Никаких, – подтвердил его старший брат. – Нет и следов борьбы. Квартира не взломана, все в порядке. Все ценные вещи на месте.
– И что нам теперь делать? – спросила Овсянкина, поерзав на своем месте.
– Вам – ничего, – отрезал Медников-старший. – Впрочем, можете поискать моего помощника. – Посмотрел на Веронику и бросил: – А вы, молодая леди, всегда, слышите, всегда должны отвечать на мои звонки и являться по первому зову. И не пытайтесь сбежать, будет только хуже.
С этими словами он встал, взял со стола конверт и стремительно удалился.
– А поесть теперь можно? – громким шепотом спросила Жанна у мужа.
Вероника совсем не хотела есть. А вот выпить ей не помешало бы. Когда Гаврилов в очередной раз прислал сообщение с вопросом: «Вы в порядке?», она лаконично ответила: «Кое-что случилось. Буду в своей каюте». Следующее послание гласило: «Очень хорошо». Вероятно, это означало, что Гаврилов вряд ли присоединится к ней сию же секунду. «Интересно, что за ответный удар он приготовился нанести бывшему партнеру? – подумала Вероника. – Надеюсь, не удар кулаком в нос. Проблем и так выше крыши».
Не успела она вернуться к себе, как пришло долгожданное сообщение от Маринки. Подруга ждала звонка. Вернее, ждали звонка обе ее подруги. Наконец-то!
Когда на экране появилась взволнованная физиономия Николь, Вероника даже прослезилась. Выглядела та великолепно, казалась свежей и румяной. Хотя одета была в джинсы и простую футболку, а волосы небрежно собрала на затылке. Увидев ее, Вероника картинно воздела руки к небу:
– Да неужели?!
– Ну, здравствуй, душа моя! – воскликнула Николь. – Скажи, пожалуйста, за каким дьяволом ты полезла в самолет к Медниковым? Тебя попросили заменить меня на конгрессе, а ты что удумала?
– Я ей говорила, – встряла маячившая на заднем плане Маринка. – Но разве она послушает?
– Ты такую кашу заварила, – поддержала подругу Николь.
Девчонки сидели на открытой веранде, сад за их спиной лежал в легких дымчатых сумерках. Старая груша уронила одну ветку на перила и в вечерней истоме едва-едва шевелила листьями.
– Речь сейчас не обо мне, – перебила Вероника. – А о тебе. И о том, что с тобой случилось. Эта записка со скворечником… И откуда, блин, вылез Кисляков?! И где Богдан? За него только что потребовали выкуп! А меня разоблачили. Медников вывел меня на чистую воду.
Она вкратце рассказала о том, что произошло в ресторане.
– А какой просят выкуп? – поинтересовалась Маринка, сунув нос прямо в камеру.
– Понятия не имею. Отец Богдана не сказал, и никто не посмел спросить. Куда нужно принести выкуп, я тоже не знаю. Теперь твоя очередь. Ты знаешь, кто похитил Богдана? Ты видела похитителей? Вы с Богданом что, помирились и решили пожениться?
– Никого я не видела, – горячо заверила Николь, – ни Богдана, ни похитителей. И мы с ним не помирились, и уж точно не собирались жениться!
– Как это? – Вероника опешила. – Тогда я снова ничего не понимаю.
– Я сама ничего не понимаю, – призналась Николь. – Ночами не сплю, все думаю, во что мы вляпались.
– Ночами не спишь, а выглядишь хорошо, – без всякого ехидства заметила Вероника. – Видно, дед Кислякова поил тебя парным молоком и кормил свежей редиской. Тебе приходило в голову, что мы не сможем расшифровать твою записку со скворечником?
– Нет, – отрезала Николь, – по-моему, там все ясно как белый день.
– Ага, ага.
– Вы перескакиваете с одного на другое, – сердито осадила подруг Маринка. От ее пестрого сарафана рябило в глазах. Длинная коса лежала на груди, как толстая коричневая змея. – Пусть Николь расскажет тебе свою часть истории с начала до конца, хорошо?
– Я просто за нее волновалась, – объяснила Вероника. – А еще я думала, что у нее в руках ответы на мои вопросы.
– Нет у меня ответов. Все запуталось еще больше, – заверила ее Николь, сделав скорбное лицо.
– Давай действительно по порядку. Я знаю только то, что ты вернулась в Москву из Крыма. А потом просто перестала выходить на связь. Ты хоть была в полиции?
– Была. Описала происшествие, как положено. Но, сказать по правде, моя история никого в отделении не заинтриговала. У меня просто приняли заявление, и все. Потом я поехала по магазинам и возле метро встретила Овсянкину.
Вероника хлопнула себя ладонями по коленям:
– Я так и знала, что вы с ней хорошо знакомы!
– Конечно, хорошо, – подтвердила Николь, ерзая на своем месте. – Эта бешеная табуретка ни на один день не оставляла Богдана в покое. Еще до нашей с ним ссоры я собиралась оторвать ей голову.
– Почему ты нам никогда ничего про это не рассказывала? – возмутилась Вероника. – Отделывалась общими словами. Из-за твоей скрытности я сто раз попадала впросак.
– Не люблю делиться плохим, душа моя, – коротко пояснила Николь. – Кроме того, у нас с Богданом все шло к разрыву. Чего мусолить подробности?
– Он купил тебе помолвочное кольцо, – просветила ее Вероника.
– Да ну, ерунда, – не поверила потенциальная невеста.
– Детективы, которых нанял Леонид Филиппович, нашли ювелирный магазин, в котором Богдан сделал покупку. Кольцо лежит в квартире его бабушки с запиской: «Моей бесподобной Николь». А весь пол усыпан лепестками роз. Как тебе такая ерунда?
Николь уставилась на Веронику в немом изумлении и даже приоткрыла рот.
– Нет, – наконец сказала она. – Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
– Хм. Ну, ладно, поехали дальше. Ты встретилась с Овсянкиной возле метро…
– Овсянкина сказала, что не может дозвониться до Богдана, и начала вертеться вокруг меня лисой, умоляя, чтобы я набрала его номер. Вдруг, говорила она, Богдан мне не хочет отвечать, а тебе ответит? Она прилипчивая, как бумага для ловли мух. Короче говоря, зашли мы в первое попавшееся кафе, уселись за столик и минут двадцать в четыре руки пытались дозвониться до Богдана. Все без толку!
– И что? – спросила Вероника, когда Николь замолчала. – Что потом сделала Овсянкина?
– Потом ничего, – ответила Николь. – Она осталась в кафе допивать свой чай, а я вернулась к машине, села за руль, завела мотор… И тут ко мне подошел какой-то мужик. Я стекло опустила, он наклонился и спросил дорогу. Как, мол, добраться до какого-то там переулка. И потом – все. Ничего больше не помню. А очнулась я уже в дремучем лесу! Лежу во мху, среди мухоморов… Можешь себе представить дремучий лес и ты в нем одна – без денег, без телефона, без машины?!
– Могу, – сказала Вероника с большим чувством.
– Мне было так страшно, – Николь прижала руку к груди, глаза ее блестели. – Сплошной бурелом, ни души вокруг, пахнет диким зверьем! А если бы на меня напал кабан?
– Как мне это знакомо, – пробормотала Вероника. – Мы с тобой теперь сестры по несчастью.
– Не представляю, сколько часов я блуждала по лесу, пока не вышла к деревне. И тут узнала, что нахожусь под Рязанью, вообрази? Я подумала, что просто сошла с ума, и все. Денег ни копейки, куда деваться – непонятно. Ехать домой? А вдруг меня там снова подкараулят? И тут меня словно током ударило – я вспомнила про Васькиного дедушку, про дом в «Елках»…
– Как ты до него добралась-то? – сочувственно спросила Вероника.
– Поплакала немножко, и подвезли, – Николь решила не вдаваться в подробности.
– Это чертовщина, – вмешалась Маринка. – Кому и зачем может потребоваться выкидывать тебя из Москвы, не причиняя вреда? Сначала в Крым, потом в Рязань… В чем смысл? Я не могу придумать ни одного, даже самого фантастического объяснения!
– Я тоже не смогла ничего придумать, – заверила Николь. – Но домой возвращаться испугалась. Вдруг в следующий раз меня выбросят в таком месте, откуда нет возврата? Или вообще прикончат? Когда я добралась до Елок, дед вызвал Ваську, и тот, конечно, примчался. Он вообще-то неплохой парень. – При этих ее словах Маринка насупилась. – Я написала две записки и отправила Кислякова к себе домой, велев одну записку повесить на холодильник, а вторую положить на стол в качестве подводки. Запасные ключи ему дала соседка, после того как я ей позвонила. Если бы он поехал к кому-то из вас, его бы засекли враги. Могли потом проследить за ним. Мы же не знаем, кто наши враги! Кстати, Кисляков заметил мою машину возле подъезда. То есть тот, кто меня усыпил, не поленился подогнать ее к моему дому, что тоже довольно странно. Кисляков, когда от меня выходил, увидел на дверцах логотип «Люксового английского». Сунулся – машина открыта, ключи в бардачке. Твоя сумка с документами, телефоном и всем содержимым – в багажнике. Просто счастье, что машину не угнали! Кисляков ее запер, а ключи привез мне. Вот, собственно, и вся история.