Постучав в каюту Леонида Филипповича, Вероника постаралась придать своему лицу спокойное и вежливое выражение. Однако когда дверь открылась, она тут же об этом забыла. В каюте, кроме Медникова, находилась взволнованная и растерянная Наташа.
– Вы сегодня видели Лидию? – сразу же спросил Медников, буравя Веронику взглядом.
– Нет, – ответила та. – Видела Эдуарда и Жанну. Это все.
– Лидия пропала, – сообщила Наташа с определенной долей трагизма. Было видно, что она старается не паниковать, но не может с собой справиться. – Я утром зашла к ней и вижу – кровать застелена, а Лидии нет.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Медников, уставившись в свой телефон. Вероятно, он уже не в первый раз набирал номер жены и не получал ответа. – Абонент в сети не зарегистрирован. Ерунда какая-то.
– Расскажите Леониду Филипповичу, что произошло вчера вечером, – предложила Вероника. – Про звонок и прочее.
– Какой звонок? – тут же вскинулся Медников.
– Вчера ночью, уже после полуночи, Лидии кто-то позвонил по телефону. Она сказала: «Привет, подожди минутку», после чего позвала меня, велев выйти из каюты и часик погулять. Я хотела забежать к себе, чтобы взять мобильный, но Лидия тут же потеряла терпение. Начала кричать и велела немедленно убираться. Она явно не хотела, чтобы я присутствовала при разговоре. В смежной комнате и так, в принципе, ничего не слышно, но Лидия очень сердилась, поэтому я ушла без телефона. Конечно, я могла бы выйти в коридор и уже оттуда попасть в свою комнату, но не стала. Когда я уходила, она ответила тому, кто позвонил. Я не поняла, кто это. Лидия начала что-то быстро объяснять…
– А что, что она объясняла? – встревожился Медников. – Может быть, что-то касательно банков, счетов? Или звонок показался вам личным?
– Н-не знаю, – запнулась Наташа. – По-моему, все-таки не личный. Дворецкий как раз принес вторую подушку, которую затребовала Лидия. Он, наверное, слышал, как она на меня кричала. Мне было неловко перед ним. И часть разговора он тоже слышал, можно у него спросить.
– Но ведь Лидия говорила по-русски, – возразила Вероника. – Конечно, наши соотечественники где только не работают. Но в такие совпадения я не верю. А если он испанец или португалец, то, конечно, ничего не понял.
– По-моему, он немец, – сообщила Наташа. – Я как-то не подумала…
– Так, – сказал Медников, хмуро глядя на помощницу своей жены. – Пойдем дальше. Вы вышли из каюты. А что было дальше?
– Я отправилась в бар и там встретила вот… Веронику. Мы посидели пару часов… Было уже поздно, и я хотела вернуться к себе, но по дороге повстречала Андрея, который за день отоспался и вышел погулять. Сначала мы немного поболтали, а потом пошли к нему в каюту и всю ночь играли в покер.
– Это на вас Смычкин так подействовал? – сердито спросил Леонид Филиппович.
– Вернувшись утром в каюту, я сразу проверила свой мобильный, – продолжала объяснять Наташа. – Звонков и сообщений от Лидии не было. Ума не приложу, куда она подевалась.
– Пойдемте, – приказал Медников. – Теперь я сам хочу все осмотреть.
Вероника обрадовалась, что ее не отправили восвояси, и потрусила вслед за Леонидом Филипповичем и Наташей. Каюта Лидии выглядела обычно – никаких разбросанных вещей или наводящих на мысль о ссорах разбитых стаканов. Обычные мелочи тут и там, соломенная шляпа с примятой тульей на диване, на журнальном столике – коробка с Frutte martorane – марципановыми фруктами с Сицилии. Вероника, как заправский сыщик, сразу же заглянула в корзину для мусора. В ней лежала только одна стеклянная бутылочка из-под сока алоэ со сморщенной этикеткой.
Медников огляделся по сторонам и обернулся к Наташе.
– Пожалуй, только вы можете сказать, что Лидия взяла с собой, – сказал он. – На месте ли ее сумочка, документы, круизная карта. Мы ведь уже вошли в порт и пришвартовались. Она могла сойти на берег, нет?
Пока Наташа бегала по всем помещениям, Леонид Филиппович продолжал изучать обстановку зорким взглядом. Возможно, он видел что-то, чего посторонние люди заметить не могли.
– Сумочки с документами нет, – сообщила через некоторое время Наташа, просветлев лицом. – И все равно это странно. Она меня не разбудила. Такого не было никогда. Никогда! – подчеркнула она.
– Я попрошу команду проверить, сходила ли моя жена на берег или нет, – решил Медников. – А вы расспросите Кристину, Эдуарда, Жанну… Кого сможете.
Вероника удивилась, когда наткнулась на Петюню, сидевшего в шезлонге на палубе без наушников. Солнечные очки на лбу, на ногах сандалии, блаженная улыбка.
– Здрасьте, – поздоровалась Вероника, подходя к нему. – Вы не встречали Лидию?
– Не-а, – ответил Петюня. – А что?
– Мы не можем ее найти. Телефон она выключила.
– Наверное, сошла на берег.
– Наверное. – Вероника помолчала. – Может быть, Кристина в курсе? Кстати, где она?
– Понятия не имею, – весело ответил Петюня.
Было так странно видеть его осмысленную физиономию и слышать связную речь, что Вероника замешкалась.
– Вы что, поссорились? – с плохо скрываемым любопытством спросила она.
– Не, мне просто все надоело. – Петюня поднял обе руки вверх и сладко потянулся.
– Чего надоело-то?
– Кристинка попросила меня поехать с ней в круиз и изображать ее парня, чтобы Богдан ревновал. А с чего ему ревновать? Рассказываю потому, что быть замешанным во всякие выкупы-похищения просто не хочу. Не подписывался на такое.
– А вы правда политический обозреватель?
– Рерайтер, – пожал плечами тот. – Кому какая разница?
– Если вы ни в чем не замешаны, то никакой.
– Я вам сказал, потому что вижу, вы что-то такое расследуете. Медниковым меня не сливайте, ни к чему. Уж осталось-то всего ничего путешествовать.
– Ладно, – пожала плечами Вероника. – Я никому не скажу о нашем разговоре. Кристине тоже не скажу, – добавила она, заметив Овсянкину, которая танцующей походкой направлялась к ним. Она была в белых шортах и ярко-красной рубахе и держала перед собой айфон, как миноискатель. Метрах в ста позади нее Вероника заметила свеженького, как огурчик, Гаврилова. Сначала она хотела сделать вид, будто не замечает его, но потом решила, что это мелко, и помахала рукой.
– Салют, – сказала Овсянкина, первой прибыв к шезлонгу, на котором возлежал ее мнимый бойфренд. – У вас тут что, политические дебаты?
– Вроде того, – ответила Вероника. – Ты не видела Лидию? Медников не может ее найти. Наташа тоже.
– Не, никого пока не видела.
– А с Богданом уже поговорила?
– Ну, так, – дернула плечиком Овсянкина. – Немножко.
В этот момент подошел Гаврилов и самостоятельно всем представился.
– Мы познакомились в баре, – коротко пояснила Вероника, чтобы хоть как-то определить его статус.
Гаврилов держался как обычно, хотя и поглядывал на Веронику с некоторой задумчивостью. Она решила, что теперь в их отношениях появилась та безнадега, которой веет от всех несчастных влюбленностей. Пора было признаться себе, что она втюрилась в этого парня по уши. Нашла время.
Углубившись в свои мысли, Вероника пропустила тот момент, когда между Гавриловым и Овсянкиной завязался диалог.
– А что это вы сейчас делаете? – спрашивал тот, заглядывая в ее айфон.
– Пишу в свой блог, – ответила та. – Мои подписчики ждут. Их очень много, – хвастливо добавила она. – Потому что я профи.
– Профессионализм очень ценен, – важно заметил Гаврилов.
– Ее блог читают в основном девчушки, поклонницы «Сумерек», – пояснил снизу Петюня. Без наушников он оказался довольно разговорчивым.
– «Сумерки»? Ну, это же галиматья какая-то сопливая, – раздула ноздри Овсянкина.
– «Сумерки» всегда будут популярны, – все с той же важностью заявил Гаврилов. – Потому что в основном их читают несчастные девушки. Каждый год подрастают все новые несчастные девушки… И принимаются читать «Сумерки».
– Да ну вас, – засмеялась Овсянкина, явно кокетничая. – Смотрите, вот мой утренний пост. Рассуждаю о том, что такое «новая роскошь».
– И что же? – Гаврилов незаметно подмигнул Веронике.
– Минимализм, секонд-хенд и апсайклинг.
– Ап… Кто?
В этот момент мимо них прошла соотечественница, громко разговаривая по телефону.
– Я не стану портить свою кредитную историю, – кричала она. – Я не такая глупая.
Овсянкина тут же доверительно прикоснулась к руке Гаврилова.
– Смотрите, как работают мастера слова, – сообщила она и быстро настрочила в ленте, читая при этом вслух: – «Кредитная история – это история моей глупости». Оп-ля! Чем не затравка для дискуссии? Да меня сейчас завалят комментами.
Овсянкина прямо на ходу выгрызала из путешествия сочные куски для своего блога. «Вот все у нее получается, – подумала Вероника. – И только Богдана ей до сих пор не удалось заполучить». Она отвлеклась, снова подумав о том, что, возможно, ей самой стоило бы позвонить Медникову-младшему. Но станет ли он с ней разговаривать, это вопрос. Тем временем Гаврилов с Овсянкиной продолжали какой-то культурный диспут о женской литературе.
– Мелодрамы похожи на трюк с распиливанием женщины, – заявил Гаврилов. – Сначала сильно переживаешь, а потом все хорошо кончается.
На лице Овсянкиной появилось опасливое выражение.
– Вряд ли я пригласила бы вас в свой книжный клуб, – сказала она.
Вероника поняла, что этого типа нужно уводить отсюда, иначе до Овсянкиной все-таки дойдет, что он издевается.
– Простите нас, – сказала она, подталкивая его в спину. – Если увидите Лидию, сообщите, что ее ищет Леонид Филиппович.
Она оттащила Гаврилова подальше и, развернув к себе, требовательно спросила:
– Ну? Все получилось? Жена вас приревновала?
– Вообще-то мы с ней вчера хотели обсудить развод.
Вероника мгновенно вскипела:
– А развод надо было обсуждать именно на танцах? Впрочем, какое мне дело!
– Не верю, что вы расстроились, когда увидели нас вместе, – язвительно ответил Гаврилов. – Иначе не завалились бы в казино.