— Мистер Мортен, а вы, случайно, не ревнуете?
Я подло оскалилась, представляя, как он сейчас будет придумывать ответ.
— Я вообще, сердечко моё, ничего не делаю случайно, — проговорили у меня за пазухой.
— Я сейчас в режиме ночной подсветки рассматриваю своё богатство, да-да, детка, я всё про дыньки. Они мне спать теперь не дают. И, конечно, я ревную. Вдруг кто вперёд меня лапу на них наложит. Так что двигай дальше, виляя попой.
— Хм... — как-то не то я рассчитывала услышать. — Там нет подсветки! У меня дешёвый планшет, — уличила я его во вранье. — И, если быть серьёзными, Калеб, ну какая вам-то разница, куда я смотрю. Брак у нас поддельный...
— Он настоящий! Да мы заключили его при определённых условиях, но брак у нас самый что ни на есть настоящий, детка. И да мне не нравится, что ты заглядываешься на других, ещё не узнав меня.
Я лишь фыркнула. Видимо, у кого-то, в отличие от меня, нехорошее настроение. Продолжать разговор смысла я не видела.
Недовольно хмыкнув в сторону своего бюстика, поползла дальше.
В следующей каюте просто невыносимо вкусно пахло домашним супом. Сидя на полу, бородатый мужик весьма приличного вида что-то хлебал из контейнера.
Сглотнув вязкую слюну, я уткнулась носом в решётку и принюхалась.
Домашняя еда! М-м-м, да я последний раз её ела, когда родители живы были. Перед глазами всплыла картина — жилой отсек корабля, маленькая кухня и мама, шинкующая выращенные в теплице овощи. И вот такой же густой аромат по всем коридорам. Она обожала баловать нас с отцом вкусностями. А в приюте я как-то и забыла об этом. Стёрся из памяти вкус любимого супа.
Нужно научиться готовить. Непременно!
Живот оглушительно громко заурчал. Да так, что эхо по трубе разлетелось.
Ойкнув, я сжалась.
Ложка в руках мужика замерла. Блин, ну не могла я не наделать столько шума...
Надо уползать подальше, но...
Замерев как кролик, я тащилась от запаха.
Мой кишечник снова запел серенады. Узкое пространство вентиляции словно специально усиливало звук.
Бросив взгляд на решётку, мужик прищурился.
Решив не испытывать больше судьбу, я аккуратно, стараясь не шуметь, поползла дальше. Но не успела продвинуться и на метр, как кто-то неожиданно сильно обхватил мою лодыжку.
— Ай! — заверещала я и попыталась развернуться, только ничего не вышло.
— Даллия? — всполошился Калеб.
Кто-то резко дёрнул меня назад. Проехав на коленях немного, я грохнулась на живот. У моего носа тут же показалось дуло бластера. Ногу выпустили, зато схватили за плечо.
— Кто такая? — всё тот же счастливый поедатель супа смотрел на меня совсем недобро.
— Я ваша соседка через две каюты. У меня сумку с продуктами при посадке спёрли, — выпалила я всё как на духу.
— А, ясно... — моё плечо тут же оказалось на свободе. — Летишь куда?
— На Кеплер, — оперевшись на ладони, я снова встала на четвереньки.
— Ого, далеко! — бластер исчез. — Подожди...
Спустившись, мужик вытащил что-то из большой коричневой сумки и, вновь забравшись на кровать, протянул мне... Пирожок!
Сняв перчатку, я схватила его и откусила.
С капустой. М-м-м
— Спасибо! — проговорила я прожевав.
— Ешь-ешь, а то тебя слышно за версту. Как добывать своё будешь?
Мужик поставил локоть на выемку для решётки. Его взгляд прошёлся по моему лицу и утонул за воротом футболки.
— Ну я.... ещё не знаю, как добуду...
— Разберётся, — пробасили у меня за шиворотом, перебивая мой лепет.
— Это кто? — мужик слегка опешил.
— Муж, — отмахнулась я, прожёвывая следующий кусочек.
Сосед подозрительно собрал губы бантиком, видимо, чтобы не заржать.
— Ты, красавица, если что приползай. Помогу, чем смогу.
— Спасибо ещё раз, — я счастливо доедала пирожок.
— Она не одна, — снова заворчали у меня за пазухой.
Приложив палец к губам, я подмигнула своему кормильцу.
Плохо, что пирожок быстро закончился.
Натянув перчатку, поползла дальше.
Снова что-то слабо коснулось моей щиколотки. И касания были явно не мужчины.
— Да что там! — вскликнула я.
— Что опять? — проворчал Калеб.
— Меня будто что-то задело! Подожди...
— Дали, я всё понимаю. Для тебя это приключение. И тебе даже немножечко весело... Но есть проблема, моя прелесть, я не совсем свободный человек и ровно через час наша связь прервётся, а тебе нужно не только найти свою сумку, но и вытащить её. А без меня ты не справишься.
— Да, конечно, — я вмиг стала серьёзнее.
Проползая дальше, заглянула через решётку в очередную каюту. Снова мужчина и, как и предыдущий, хомячил что-то из контейнера. Рядом с ним стояла грязная синяя сумка с оторванным кармашком. Не моя.
Я тихонько поползла дальше.
Через две комнатки я как-то приуныла.
— Калеб, а если я не найду её?
— В отсеке 48 кают. Ты просмотрела всего ничего и уже сдалась?
— У меня только час, — вдумавшись в свои слова, я не на шутку испугалась.
Накалываясь на панцири дохлых жуков, старалась осмотреть как можно больше комнат.
— Дали, успокойся, — словно почувствовав мою панику, Мортен попытался меня вразумить. — Внимательней смотри.
Остановившись у очередной решётки, я заглянула внутрь.
— Есть! — воскликнула я и тут же прикрыла рот.
Прямо на кровати распахнутой стояла моя сумка.
— Я её нашла, Калеб. Нашла!!!
Глава 16
К счастью, подлый ворюга не обладал чутким слухом. Жилистый лысеющий сморчок сидел на кровати, закинув на неё ноги в жутко грязной обуви, и без зазрения совести пожирал копчёные сардельки. Жирный мясной сок стекал по его пальцам. Этот гадёныш облизывался от величайшего удовольствия и тянулся за следующей сочной свежайшей сарделькой.
— Ну и наглость! — возмущённо прошептала я. — Хорошо Лапушка не видит этого варварства.
Как только эта мысль сформировалась в моей голове и обозначилась в словах, что-то жуткое скользнуло по ноге и выползло к решётке.
Взлохмаченный покрытый чёрной шелухой и паутиной куст выглядел так, что кондратий мог хватить. Опешив, я не сразу признала в этом чумазом монстре мою чистюлю и аккуратистку Лапушку.
Распахнув цветочки, мухоловка была готова немедленно вступить в неравный бой за свою провизию.
— Ты что тут делаешь? — пропищала я, разглядывая её от древесных корней до розовых лепестков.
Лапушка затряслась, сбрасывая с себя налипшие колючие чешуйки тараканов, и заострёнными листочками ткнула в решётку, открыто намекая, что ей тут нужно. Сардельки!
— Дали? Что у тебя? — подал тихий голос Калеб. — На кого ты там шипишь?
— Я нашла ворюгу, но у меня тут посторонние обрисовались! — я гневно сопела на свою любимицу.
— Это кто же? — мой муженёк явно был озадачен.
— Лапушка! Ты представляешь, она за мной приползла. Додумалась же! А то я без неё провизию не отобью.
— Хм, — кажется, Калеб хохотнул, но я предпочла это деликатно не заметить.
Весело ему...
Тем временем ворюга нагло потянулся за очередной сарделькой. Лапушка и вовсе встала на дыбы. Я поморщилась, понимая, что пока мы тут выясняем отношения, там методично уничтожают, на минуточку, наши продовольственные припасы.
— Калеб, — уже спокойнее обратилась я к мужу, — что делать? Я вижу сумку, и он жрёт обед моих девочек. Уже пятая сарделька в ход пошла!
— Спокойно, сердечко моё. Выдохни. Над тобой есть ещё одна решётка, но поменьше. Найди её.
Подняв голову, я не смогла рассмотреть ничего. Потолок оказался гладким.
— А ты уверен?
— Конечно, смотри внимательно.
Вытянув руку, я пошарила по потолку, нащупав некую небольшую неровность. И тут же поняла, что решётка-то есть чуть подальше, но такая маленькая...
— Ты шутишь, Калеб! — выдохнула я. — Туда даже моя ладонь не пролезет...
— Быть того не может, — перебил он меня. — Решётки стандартные, старого образца. Только последние межзвёздники оборудованы бесконтактными датчиками "С" класса...
Я недовольно стиснула челюсть.
— Значит, муж мой, мне очень повезло, и я лечу на новом корабле. Калеб! Даже если я и вскрою её, то рука не пролезет... Придумай что-нибудь, а я тебя при встрече за это расцелую!
Прошептав это, я взглянула на мерзавца, который вытащил из упаковки ещё одну сардельку.
— Нет, ну ты посмотри на него — жрёт как ни в себя!
Лапушка затрясла ловушками, соглашаясь со мной, и нагло протиснулась вперёд. Один из тонких корешков вытянулся на всю длину и скользнул в этот чёртов датчик...
— Сейчас... Не волнуйся, солнышко, я что-нибудь соображу, — голос мужа звучал задумчиво.
— Калеб, Лапушка туда корень протиснула. Что делать дальше?
— Цветок? Шутишь... — зашептали недоверчиво за шиворотом моей футболки.
— Она тебе не фиалка и не лютик полевой, а генно-модифицированная, на секундочку, разумная флора. У неё ай-кью десятилетнего ребёнка. Да я её на досуге читать учу!
— Всё понял, уймись. А то ты сейчас кричать на меня начнёшь. И ещё говоришь, брак у нас не настоящий, да я тебя ещё в постель не затащил, а ты меня уже строишь.
— Молчу, — спохватилась я и улыбнулась. Ну-ну, затащит он меня, как же... Наивный.
Хотя доля правды в его словах была. Порой, когда обижали моих любимиц, я выходила из себя. Был за мной такой недостаток.
— Так слушай сюда! — скомандовали у меня за пазухой. — Как там тебя, фиалка интеллектуально прокачанная, хочешь свою еду обратно, значит, шевели извилинами, где бы они у тебя ни были...
— Мозговой центр у неё в корневой системе, — тут же вмешалась я. — Учёные более пятидесяти лет прививали им ген обезьян...
— Рыженькая, да мне вообще побоку генная ботаника! У нас времени осталось всего ничего. Так что притихни там, малыш, и не мешай нам с зелёной работать.
Перед моим носом хлопнул цветочек-ловушка.
— Всё заткнулась! — поняла я намёки с обеих сторон.
— Так, зелёная, — Калеб шёпотом продолжил операцию по возвращению сарделек,