Он как-то насторожился. Трусоват! Да, такой только с девкой и справится, а как что, то в кусты.
— Знаешь с какой силой корни взрослой мухоловки могут сжать твоё горло? — продолжила я свою игру. — Мы можем проверить. Я сяду на тебя верхом... Тебе понравится, сахарный. Лапушка нежно, даже эротично придушит. А хочешь, она сделает это очень властно... В это же время второй цветочек повяжет тебя по рукам и ногам. Последнее, что ты увидишь через воду — это моё вымя, как ты выразился. Красивая смерть, правда! И знаешь, мой муж советовал тела скидывать в реку. Течением унесёт и все дела. Что тебя задушило, никто никогда и не поймёт. А если и догадаются, то какой спрос с растения? Под Уголовный кодекс куст не подведёшь.
Руки на поясе штанов замерли. Камиль призадумался. Поверил. Его крысиные глазки метались от Лапушки к Жире. Те, не будь дурочками, активно изгибали корнями в воде, поднимая волны.
Но кто бы знал, чего мне стоило улыбаться, ощущая такой дикий страх. Я бы, может, и убежала, да ноги занемели от ужаса. Всё, что оставалось — блефовать.
Хотя, полезь он ко мне, и блеф перестал быть таковым.
Убила бы и закопала поглубже.
Прошла, наверное, минута, а мы играли в гляделки.
Но всё решила моя мухоловочка...
Мимо проплыла довольно внушительная рыбина. Не успела я и глазом моргнуть, как Лапушка резким выпадом поймала её под жабры и вынула из воды. Потрясся уловом в воздухе перед собой, она тонким корешком ткнула под задний плавник своей добычи и резким движением просто вспорола рыбине брюхо. Всё его содержимое выпало в воду и устремилось течением вперёд.
Меня замутило.
Но я держала лицо.
— Хочешь она и тебе куда корешок всунет? — громко спросила я. — Нас трое, Камиль. Нас всегда трое! И не стоит недооценивать моих девочек. Они тебя и располосовать смогут, да так, что папочка и мамочка долго искать будут. Или думаешь, слабенькая девочка-цветочек выскочила бы за убийцу и сунулась сюда? А деньги у приютской откуда? Не думал. Рискуешь, сахарный. Не посмотрю, кто папочка, размажу как жука!
Как у меня духу хватало такими угрозами сыпать?!
Я никогда не была жестокой. Но сейчас, трясясь внутри как кролик, корчила из себя невесть кого.
Мужчина стоял и внимательно разглядывал нас. На его лице ходили желваки.
— Ничего подожду пока, — он оскалился. — Разберёмся с тобой чуть позже.
Я снова отчего-то вспомнила магазин его матушки и того плюшевого мишку.
Прикусив язык, сдержала реплику по этому поводу.
Это всего лишь подозрения, но если я на секундочку права, то лучше им не знать о моих догадках.
Что-то весёлое путешествие, о котором я мечтала всю жизнь, начинает плохо попахивать. Да куда там — смердит.
— Мне не известно, что ты задумал, Калеб, но поспеши, — прошептала я одними губами.
Дождавшись, пока он уберётся отсюда подальше, я наконец выскочила из воды. Как чумная долетела до разложенного на песке полотенца. Схватив свои штаны, не вытираясь, попыталась натянуть их, но не вышло. Запутавшись, неуклюже повалилась на колени и неожиданно для себя зарыдала. У меня от пережитого ужаса всё внутри тряслось.
Такой озноб пробил.
А взять себя в руки не могла. Лапушка пыталась поддержать меня, поглаживая по плечу листиком, но это не помогало.
Первым порывом было бежать к соседям. Но я лишь тяжело вздохнула икнув. Такого за мной не водилось. Тряпкой становлюсь. Выросшая в приюте, я всегда сама решала свои проблемы и не вешала их на других.
Ну что сможет эта пожилая супружеская пара? Только выслушать, совет дать.
И всё-таки стоит завтра сходить.. .Выговорится, может, и помогут словом. Люди как-никак жизнь прожили.
Несмотря на такие мысли, меня всё ещё трясло. Страх не отступал.
Планшет издал привычный сигнал. Схватив его, я с облегчением поняла, что связь восстановлена.
Калеб!
Размазывая слёзы по щекам, активировала вызов.
Он сидел в тёмной шахте. Я с трудом могла различить его лицо. Грязное, в разводах, на щеке кровоподтёк.
— Дали! — рявкнул он. — Что за слёзы? Что случилось?
— Он уже штаны снимал... — выдохнула я, и тут же сообразила, что не с того начала. Это как-то само вырвалось, страх язык подгонял.
— Кто? Тот выродок, что являлся к тебе?
— Да, — я громко всхлипнула. — Лапушка... Она рыбе кишки выпустила. Она. Он испугался...
— Успокойся. Всё, тихо! — его взгляд стал таким тяжёлым, злым. — Он ушёл?
— Да.
Оглушающая сирена перекрыла мои слова.
— Калеб, что у тебя...? Что это?
— Эвакуация, малыш. Обвалы по всей шахте. Хана выработкам. Я, как всегда, в ударе. Что-то затряслось и на Калеба осело облако пыли.
— Пару дней сигнала не будет, Дали. Если что, то ничему не верь и никого не слушай. Сиди тихо, ни с кем не связывайся.
— Я не понимаю... — мой голос звучал жалко.
— Не надо вникать, запоминай. Сидишь дома! Запри двери, запасись едой на пару дней. В город ни шагу.
— Там странный магазин, у них цены... — меня снова понесло не туда.
— Успокойся, Дали, и посмотри на меня. Везде ходи только с зелёной. Если он сбежал, значит, впечатлился. Ещё немного, моя девочка, и мы будем вместе. Никто тебя больше не тронет.
Жуткий грохот. Пещера, в которой он находился, затряслась.
— Калеб...! — изображение исчезло, по экрану пошла шумовая рябь.
— Вот и всё, — это последнее, что я услышала от мужа.
Сигнал пропал, только теперь уже у него.
— Да как так-то! — взревела я. — Калеб!
Лютая злоба и отчаянье сковали душу.
Всё же хорошо было ещё несколько дней назад!
Всё было просто замечательно!
Что же теперь творится вокруг?
Бережно положив планшет, я трясущимися руками утёрла слёзы.
— Нормально всё, Даллия, — прошептала я сама себе. — Не скатывайся в истерику. Пока все живы! И это главное. Всё остальное можно преодолеть. Всё остальное — пустяк! Не полезет он больше ко мне, потому что трус. И Калеб прилетит, по-любому не оставит. Всё нормально! Я не одна! Не одна!
Зелёные листочки скользнули по моему лицу.
— Да, Лапушка, я знаю. Слёзы — это слабость. Сырость она, вообще, ещё никому не помогла. Но нужно иногда выплеснуть эмоции. А мне страшно, милая. Мне так страшно.
Розовые липкие листики легонько коснулись моей ноги.
— Да, Жиря, бояться — это нормально, — всхлипнула я. — Главное, голову не терять.
Так. Нам нужна еда и вода. На ночь купол буду закрывать на все замки. А спать вы будете в моей комнате. Прав был Калеб! Вообще, не нужно было светиться в этом проклятом Торшопе. Какой только клинический дурак так нелепо назвал город?! И буду держать вездеход наготове, если что — сразу к соседям. Мигом туда. И расскажу всё мистеру Петеру. Обязательно!
Очень не хотелось впутывать в свои проблемы стариков, но... Кроме них у меня здесь никого больше не было.
Как только я принялась планировать дела — страх немного отступил. Во всяком случае, я смогла сделать глубокий вдох без всхлипываний.
— Рыба, Лапушка. Нам нужно как-то её наловить.
Листик обвился вокруг моего запястья. Взглянув на неё, смекнула, что она показывает мне что-то на реке.
Чуть поодаль от нас к валуну, торчащему из воды, прибились рыбьи потроха. Так вот, их кто-то активно потрошил..., и не местные зубастые ящерицы то были.
— Да, рыба есть, — я кивнула и утёрла футболкой лицо. — И как-то же предки наши её ловили.
Взявшись за планшет, я полезла искать полезную информацию.
Сложно. Мысли разбегались в разные стороны. Но нужно отвлечься. Хоть на что.
Иначе совсем залью тут всё своими слёзными потоками.
Как же всё в статье о рыбалке оказалось непросто: я и половины слов не понимала.
— А может, поищем у берега добычу? И ты поймаешь её на мелководье, как эту? — сдалась я и указала на выпотрошенную рыбину, что всё ещё находилась у Лапушки.
Мухоловочка кивнула. Жиря же выставила вперёд тонкий корешок и зашевелила им, как червячком. Я тут же сравнила это с картинкой на планшете.
— Раздел "приманки". Знаешь, подруженька, если мне кто скажет, что у вашего вида ай-кью годовалого ребёнка — плюну тому в лицо.
Следующий час мы рыбачили на Жирю с Лапушкой.
Поглощённая добычей пропитания, я потихоньку успокоилась.
Стоя в воде, мои прелестные цветочки активно двигали мелкими корешками. Не сразу, конечно, но это привлекло внимание небольшого косяка рыбы.
Ловя за жабры бедолаг, мои девочки передавали их мне.
Одну за другой.
Моё ведро наполнялось и вроде хватит уже, но остановиться мы не могли.
Очередная группа рыбок, заинтересовавшись «червячками», направилась к нам. Обрадовано я растёрла руки.
Но не тут-то было!
Что-то чуть поодаль булькнуло и вызвало на воде огромные круги. Пара мгновений и рыбёшки стремительно убрались в сторону, а на нас плыла здоровущая остромордая «осетрина».
Выяснять её намеренья мы не стали. Всех троих смело из воды.
Да так быстро, что мы весь ил переворошили и подняли муть со дна.
Рыба сделала круг почёта и, сообразив, что «червячки» куда-то чухнули, убралась восвояси.
— Ну, рыбалка удалась, — подвела я итог, прижимая руку к промокшей футболке. Адреналин бурлил в крови.
Что-то ярко сверкнуло в воде, стоило мути осесть.
Потянувшись, я достала очередной "золотой" камешек. Этот отличался от остальных: словно на белом прозрачном кристалле наросли чешуйки жёлтого металла. Опустив руку на дно, загребла грунта и высыпала на берег. Подобных камней больше не обнаружилось, зато присутствовала золотая крошка — словно крапинки или оплавленные пластиночки.
Чудно...
Наконец улыбнувшись, убрала найденный камень в карман.
Резкий порыв ветра отвлёк меня от реки.
Гроза приближалась.
— Домой, девочки. Выгружаем рыбу и снова сюда за водой. Без вас я уже никуда не пойду. Пришло время вам позаботиться обо мне. Но на то мы ведь и семья, правда?!
Жиря важно кивнула толстыми листьями, а Лапушка затрясла ловушками.