протянул муж. — Мне жена рассказала, что ты очень настойчиво рвался моё место в постели погреть. Даже штанишки стягивал!
— Я её не трогал. — верещал сахарок. — Не трогал я эту девку.
Глухой звук удара вогнал меня в ступор. На правой стороне лица Камиля расплывался отёк, грозящий перерасти во внушительную гематому.
— Не девку, а девушку. Точнее, мою женщину, — Калеб оскалился, сейчас он был совсем непохож на себя обычного. — И кое-что ты забрал, сопляк. То, что должно было стать моим.
"Поцелуй" — поняла я.
Мой первый поцелуй.
Ещё один удар, на сей раз в живот.
Камиль корчился, опустившись на четвереньки.
Третий удар пришёлся на его спину.
Калеб просто приложил его огромным сапогом к полу.
— Будет случай, щенок, прибью. Так что прячься получше. Но жизни я тебе не дам.
Я взглянула на мамашу этого слизняка, что нос из-за прилавка не высовывала. Если бы кто-то посмел тронуть моего ребёнка — рожу бы расцарапала, а эта в кусты. Хотя вырасти у меня такой змеёныш, как её Камиль, я бы его сама удушила.
— Вот теперь рассчитались, — усмехнулся Калеб. — На выход, милая. Поход по магазинам нахожу состоявшимся.
Сгребя вещи, за которые, я надеюсь, он расплатился, муж двинулся к двери, я гуськом за ним. Мистер Петер с женой следом со своими покупками.
Только у вездехода, когда Калеб потянулся за пряжей, я поняла, что утащила и её, и крючки, и наборы для шитья...
А заплатить же...
Мне было стыдно.
— Считай это компенсацией, детка.
— Но так нельзя, — мне стало жутко неприятно и даже немножечко страшно. — Я ещё никогда не брала чужого. Это... неправильно.
В этот момент дверь в магазин отворилась, и выглянула хозяйка. Калеб, заметя её, взял пакет с пряжей и потряс им в воздухе.
— А я сейчас вернусь! — столько издёвки в одной фразе.
— Не надо! — выпалила женщина. — Потом. Лучше как-нибудь потом.
— Вот она прелесть маленьких поселений. Даже товар в долг дать могут, — хохотнул мистер Петер. — Добрый всё-таки народ нас окружает.
Сглотнув, я залезла на вездеход.
Плохой сегодня день.
Ещё и воровкой невольно стала. Всё равно неприятно было. Нужно отдать.
— Даллия, они тебя лихорадкой заразили. Воспринимай это как плату за вред здоровью. Причём они всё ещё здорово тебе должны.
Хм. А вот с этой точки зрения я на ситуацию не смотрела.
— Нужно было три пакета с пряжей брать, — пробурчала я под аккомпанемент густого раскатистого смеха мужа.
— Дали, ты чудо, детка. Поехали.
Прижимаясь к спине своего медведя, я устало прикрыла глаза. Калеб старался вести вездеход ровнее, чтобы меня не трясло. За что я была ему безмерно благодарна.
Кажется, я задремала.
Резкое покачивание и встряска. Приоткрыв глаза, легко различила чёткую линию бороды мужа. Протянув руку, погладила пальцами его щеку.
— Мы только приехали домой, — негромко произнёс он, — сейчас я уложу тебя в постель. Натру ноги и принесу горячий чай. Приготовлю ужин и накормлю нас, а после ты крепко уснёшь, малыш.
— Это женщина должна заботиться о мужчине, — как бы невзначай напомнила я.
— Какая глупость, Дали. Брак на то и нужен, чтобы всё делать совместно. А пока ты болеешь — все твои обязанности я возьму на себя.
Он ловко слез с вездехода и поднял меня на руки.
— Тогда неси в спальню и взбей мне подушечку, мужчина, — снисходительно указала я на дверь веранды, ведущую в дом. — Твоя женщина желает отдыхать.
— Всё что угодно, любовь моя, — склонившись, шепнул он мне на ушко. — Хочешь буду греть тебя всю ночь?
— Грелка во весь рост, да ещё и с таким внушительным запасом, — я призадумалась, сдерживая улыбку, — Конечно, хочу.
Он тихо рассмеялся. В его взгляде появилось что-то такое... Смущающее и жаркое.
— Знаешь, малыш, однажды бабушка сказала мне не спешить обрастать семьёй. В шутку заявила, что возможно моя жена ещё в куколки играет. Смотрю я на тебя и понимаю, насколько она была права.
— Я никогда не играла в куклы, — пролепетала, всё же слегка покраснев.
— Сказало моё солнышко, купившее сегодня плюшевого мишку, — подколол он меня.
— Ты забрал его? — встрепенувшись, я выглянула из-за плеча мужа, пытаясь высмотреть в грузовом отсеке вездехода игрушки.
— Конечно, — успокоил меня Калеб. — Мне от них тоже не по себе. Будем надеяться, что их маленькие владельцы живы и здоровы, и их выжили с этих мест. В противном случае я просто пристрелю эту семейку без суда и следствия.
— Может, пашут где как нелегалы?
Признаться, я тоже желала верить в лучшее. Страшно было даже представить, что здесь погибали дети.
Меня передёрнуло.
Я становилась слишком чувствительной. Хотя... Признаться, всегда была жалостливой. Нам навстречу на крыльцо вышли Лапушка и Жиря.
— Так, зелёные, разгружайте вездеход, — скомандовал Калеб. — Я там и вам нашёл какие-то удобрения, но пока наша Дали не одобрит, в горшки не лить.
— Мне кажется или ты тоже их балуешь? — заговорщически прошептала я.
— Есть такое. Никогда не думал, что так привяжусь к каким-то кустам. Но вдруг поймал себя на мысли, что воспринимаю их как членов семьи.
— Лапушка для меня уже давно за младшую сестру. А Жирю я нашла в тот день, когда впервые увидела тебя. Но уже так привязалась к ней.
— Наладим всё и будет у нас огромный приют, — муж со мной на руках зашёл в дом. — Ты ведь не передумала?
— Нет, это мечта всей моей жизни.
— Теперь это и моя мечта, — тихо признался он.
Занеся в спальню, муж осторожно уложил на кровать и ловко снял с меня ботинки с носками.
— Раздевайся дальше сама, детка, и под одеялко.
— А ты за чаем?
— Конечно, ты мне нужна здоровая и крепкая, — наклонившись, он коснулся моих губ.
— За тобой ведь ещё супружеский долг с процентами. Я считаю всё, что мне причитается за просрочку.
— Да ну тебя, — рассмеялась я и тут же надрывно закашлялась.
— Тихо-тихо, — Калеб растёр мою спину, — чёртова зараза. Всё не отпускает. Удушил бы тварь этим одеялом. Ну ничего, дождёмся своих и запинаю его как собаку.
— Не надо, — прохрипела я, — надоело мне всё. И мстить не хочется. Уже бы закончился этот ад и зажили бы свободно.
— Всё будет милая, — он поцеловал меня в уголок глаза, — я тебя очень люблю,
Дали. У нас с тобой всё будет хорошо. Верь мне.
Глава 40
Лёгкие влажные поцелуи покрывали моё лицо. Солнце над головой, бабочки летают и почему-то... курицы. А трава такая высокая, нос щекочет. И снова мокрые прикосновения на щеках, лбу...
Сладко улыбнувшись, я протянула руки и обняла... куст...
— Лапушка! — остатки сна слетели с моего сознания словно листва осенью. — Ты что делаешь?
Надо мной зависла мухоловка с губкой, зажатой в листе. Цветочки-ловушки вопросительно качнулись.
— Лицо она тебе протирает, детка, опять температура лезет, — Калеб стоял у окна и что-то растирал в ложке.
— Лекарство, да? — скисла я.
— Оно самое, — он усмехнулся и опустил ложку в стакан воды, стоящий на табуретке.
— А может, не нужно? — взмолилась я.
Вот это с добрым утром! Ещё глаза не успела продрать, а уже пакостью поить собираются.
Ну, горечь же несусветная. Почему нельзя сделать лекарства сладкими и для взрослых? Когда ты маленький, то все сиропы со вкусом ягод и мёда, а когда ты вырастаешь — на тебе пилюльку, чтобы аж наизнанку вывернуло.
Несправедливость!
Или вселенский заговор, чтобы болеть не желалось.
— Даллия, как это не нужно лекарство?! Сегодня соседи в город едут, ещё купят. Чувствую, так и будет лихорадка возвращаться, пока медкапсулу и хорошие препараты не доставят. Слабенькая ты у меня.
Поморщившись, я взглянула в окно.
Рассвет! Так рано...
— Ты хоть спал? — я осмотрела мужа внимательнее. Уставший, взлохмаченный...
— Немного, — поморщился он и зевнул, прикрывая рот ладонью. — Сначала теплицу прогревал. Потом заметил, что ты беспокойно спишь. Обнял, а у тебя ноги и руки, что лёд.
— Я бредила?
— Нет, малыш, уже легче. Но лихорадка переселенцев так просто не отпускает. Она возвращается волнами, но каждый новый всплеск протекает легче. Если больной пережил первый кризис, то уже не умрёт. Здоровья, правда, лишится. Но ничего, больше фруктов, хорошая диета, прогулки и всё будет замечательно.
Я заметила, что у него руки дрожат.
— Ты зол или что-то ещё случилось? — прямо спросила я.
Он непонимающе приподнял смоляную бровь.
— У тебя руки трясутся, Калеб.
— А это... Не выспался, — отмахнулся он. — Да и плохо я твоё болезненное состояние переношу. Вместо того чтобы завалить тебя на эти подушки и ... Я здесь в доктора играю. Зла не хватает!
— Прости, — я постаралась придать лицу как можно более виноватое выражение. — Мне очень жаль, что тебе приходится ночи не спать...
— Зла у меня на семейку Ежухов не хватает. Что ты такое говоришь, Дали?! А вообще, какая же ты наивная, — он рассмеялся и покачал головой. — У меня, детка, такое напряжение в штанах, что того и гляди, ширинка разъедется. Мужики в таком состоянии могут начать и на стены кидаться. А тут всего лишь руки трясутся.
— Хм... — я слегка покраснела.
— Нормально всё, скромница моя, не пацан я прыщавый. Всему своё время. А пока лекарство.
— Горькое, — пробормотала я.
— Можем и вместе выпить.
— Зачем тебе-то страдать? — я обречённо вздохнула и покосилась на бочонок с мазью, стоящий под табуреткой. Только растираний мне не хватало. Я-то по наивности душевной думала всё — отмучалась.
— Ну, жена моя любимая, а как же в болезни и здравии... — муж присел рядом со мной на край кровати и размешал истолчённое лекарство в стакане с водой. — Давай, Даллия, слегка подсластим.
Отпив этой горькой пакости, он склонился и коснулся моих губ. Да, так горечь столь противной уже не казалась.
— Обожаю тебя, малыш, — отставив стакан, Калеб поцеловал ещё раз. — Выздоравливай быстрее.