Да мало ли что? Потоп, опять! Дождь! Купол не справится. И этот Вэл на пол упадёт. Да, я мнительная. Знаю. Был за мной этот недостаток. Да, накручиваю себя.
Но это же взрывчатка.
Это чёртова туча взрывчатки!
— Калеб, я прошу, убери её из дома.
— Куда?
— Сарай, — я указала во двор.
— Ещё не достроен, — оскалился он. — Может, просто в кусты её закинуть? Пять ящиков?
Он вытащил из сумки ещё четыре пластиковых контейнера.
Мне стало совсем дурно. Когда я искала в его сумке бластер, то не придала значения этим коробкам. Не осознала до конца, на чем сплю.
А теперь у меня от страха в горле пересохло.
***
— Даллия, я не вынесу взрывчатку на улицу, она будет храниться в шкафу на верхних ящиках, — муж хмурился. — И ничего опасного в этом нет.
— Калеб, как ты не понимаешь?!
Я потянулась за штанами и быстро натянула их на ноги. Лежать мне резко перехотелось.
— Дали, я всё сказал, — рявкнул муж неожиданно грубо. — Она будет лежать там, где лежит.
Он скрестил руки на груди. Взглянув на мощный обнажённый торс, поджала губы.
У меня не осталось доводов кроме собственного страха.
Но это ведь не аргумент.
Калеб, кажется, понял, что победа за ним. Присев, он поставил ровно контейнер. Плотная ткань брюк натянулась на его бёдрах, но мне было не до созерцания мужской фигуры. Наблюдая, как он спокойно собирает раскатившиеся по полу пластилиновые шарики, осознала, что и на улице этому не место.
Рванёт там — разнесёт весь участок.
Но не в спальне же оставлять.
Тупиковая ситуация.
Калеб недовольно сопел, я кожей чувствовала его злость.
Поднявшись с кровати, предпочла уйти в кухню. Нам ещё скандала не хватало.
Сев за стол потянулась за кружкой с недопитым чаем.
В печи весело трещал огонь, облизывая крупные камни каура. Пахло свежими лепёшками.
— Может, музыку? — тихо предложила Люси, помня, как я успокаивала расшалившиеся нервишки.
Включай.
По комнате разнеслась спокойная танцевальная мелодия.
Я смотрела в окно на Лапушку и Жирю, расчищающих от растительности участок под грядки, и не могла найти решение возникшей проблемы.
Страх давил, нагнетая панику. Здравый смысл шептал, что взрывчатка — вещь нужная и полезная.
«Опасная» — тут же поддакивал ужас, и мысли снова мешались в одну кучу.
В спальне загремело.
Глухой удар, ещё один... Словно что-то ломали.
И тишина.
Поставив чашку на стол, осмотрелась. Пластиковые контейнеры из-под каура свалены в кучу. Сложить бы их. А то бардак создают. Заодно и успокоюсь. Может и мысль какая в голову придёт.
Поднявшись, прошла по комнате, прибирая посуду. Остановившись у ящиков, принялась складывать один в другой. Отдельно собирая крышки, разбросанные по кругу.
Музыка тихо играла успокаивая.
— Оставь их, — голос Калеба над самым ухом оказался неожиданным.
Забрав у меня контейнеры, он обхватил моё запястье и поставил на ноги. Не успела я сообразить, что к чему, как оказалась в крепких объятиях.
— Потанцуем, детка, — осторожно отойдя на шаг, он развернул меня и снова прижал к своей груди. Согретая его теплом, я медленно двигалась в такт мелодии, понимая, что никогда прежде не танцевала с мужчиной. Калеб плавно перемещался, отодвигая ногами с нашего пути табуретки. Он легко разворачивал меня и увлекал по кругу комнаты.
В какой-то момент я поняла, что улыбаюсь.
Забылась эта взрывчатка, мой страх и непонимание, как не допустить ссору.
Я просто кружилась в медленном танце в объятьях любимого мужчины. Ощущала запах мяты, исходивший от его кожи, и забывала обо всём.
Неумело покрутившись, ощутила лёгкое головокружение.
— Тебе плохо? — спохватился он. — Можно танцевать и так.
Я оказалась на его руках. Обхватив ногами талию мужа, пристроила голову на его плече и притихла. Мелодия сменилась, но мы не останавливались.
Так хорошо мне не было никогда.
Кажется, я смеялась.
— Всё, а то тебе плохо станет, — наконец, он присел на стул. — Эту песню я никогда не любил.
— А я ни разу не танцевала, — шепнула в ответ. — Утренники в приюте не в счёт.
— А как же дискотеки, бары? — он приподнял бровь.
— Ты с кем-то меня путаешь, Калеб.
— Надо исправлять. Я люблю танцевать, а с такой красоткой, как моя жена, готов делать это каждый вечер.
— Согласна, но только когда смогу стоять на ногах дольше пяти минут.
— Я буду тебя кружить на руках, — он улыбнулся как мальчишка и, пересадив меня на стул, поднялся налить нам свежий чай.
Наблюдая за тем, как он расставляет бокалы, тянется за заваркой, заметила ссадины на костяшках его пальцев.
— Калеб, милый, а у нас всё ещё есть шкаф? — меня терзали смутные догадки.
— Хм... — он замер.
— Его нет, да?
Вот что там гремело в спальне.
— Есть, Дали, но я слегка... — муж растёр бородку. — В общем, подчиню.
— Слегка? — допытывалась я.
— Полка и дверка.
Растерев шею, Калеб как ни в чём не бывало полез в холодильник.
— И зачем было крушить единственную мебель?
Перед моим носом появилась тарелка с жареной рыбой и лепёшками.
— Давай перекусим, — проворчал муж. — А насчёт мебели... Плохо я контролирую злость, бывает, срываюсь, — он взглянул на меня. — Нет, на людях, тем более близких, никогда. Но в этом случае может пострадать шкафчик или ещё что, но слегка. И бывает это со мной крайне редко. Но не переживай, я прикреплю на веранде грушу и буду на ней, как это по-умному, «эмоционально разгружаться». Я всегда был вспыльчивым,
детка. Характер такой. Быстро вскипаю, быстро отхожу. Что касается взрывчатки, я честно уберу её, но дай время придумать куда.
Кивнув, я выглянула на веранду.
Её и правда некуда совать, не к топливу же... Хотя. Я взглянула на дверь в кладовку.
— Значит, сама по себе взрывчатка не детонирует? — уточнила я.
— Нет, даже если ребёнок в руки возьмёт, начнёт играть и лепить из неё колбаски.
Калеб отломил кусок лепёшки и положил на него сверху рыбу.
— И всё же не хочу я видеть это в спальне, — потянувшись, я отобрала у него «бутерброд». — Но пока можно вынести каур на улицу, а тебе отдать кладовую. Мы ведь будем строить новый дом?
— Конечно, эта хибарка мала для нас, — муж, усмехнувшись снова переломил лепёшку надвое. — Я всё же подумываю о срубе, но поговорим и обсудим позже. Сам я не строитель, нужна будет консультация со знающими людьми.
— Ты можешь потом забрать этот дом под свои нужды, — предложила я. — Храни здесь что угодно. Но подальше от меня.
— Так боишься?
— Очень, — честно созналась я, — понимаю, что глупо, но... Прости.
— Ничего, придумаем, как быть. И ты прости, Дали. Не люблю я ссоры, особенно когда просекаю, что есть моя вина.
Он выглядел таким по-настоящему расстроенным. Я окончательно оттаяла, рыба и чай этому поспособствовали.
— Мишка ты мой, — потянувшись, я коснулась его губ своими и пригладила мягкую бородку. — Но шкаф чини, у нас и так ничего толком нет.
Обхватив мой затылок, он углубил поцелуй.
— Выздоравливай скорее, Дали, я тебя безумно хочу.
Его тихий шёпот опалил моё сознание.
Стыдно признаться, но его желания были взаимны.
Глава 42
Весь день мы ремонтировали этот несчастный шкаф и перебирали свой
гардероб, складывая на полки вещи. Ожидаемо места для всего не хватило. Нам срочно
нужна была мебель.
Устав, я закинула часть вещей в сумку и села на кровать.
— Кто сказал, что много шмотья — это хорошо? — печально вздохнула, глядя на забитые полки.
— Думаю, всё же стоит связаться с дедом и попросить его обнести мою квартиру,
— произнеся это, Калеб скривился.
— Я только "за". И мне было бы интересно узнать, как ты жил. Что у тебя там за берлога?
— Нет, детка, лучше не стоит, — он сделал большие глаза и потянулся за планшетом. — Давай, узнаем, чем богаты. Самому уже интересно.
Старший Мортен ответил быстро. Откинувшись на кресло с высокой спинкой, он впился в нас хмурым взглядом.
— Калеб? Что-то стряслось?
— Ну почему сразу стряслось, дед?
Муж сложил руки на груди.
— Многолетняя привычка, — старичок усмехнулся и как-то расслабился.
— Отвыкай, — процедил Калеб, — это, знаешь ли, меня в глазах жены не красит.
Облачённый в белый мундир пожилой мужчина приятно рассмеялся. Он сидел в небольшом кабинете. Позади шкаф с папками, портрет политика. Лицо знакомое, но я редко смотрела новостные каналы.
— Мы вас отвлекли? — мягко поинтересовалась, заметя стикер в руках родственника мужа.
— Нет, внучка. Текущие мелочи, — он отодвинул от себя стопку бумаг. — Так что у вас?
— Ты давно был в моей квартире? — в лоб спросил Калеб.
— А-а-а, — дед просиял, — вспомнил о ней. Наконец-то! А я уж думал, эта светлая мысль тебя так и не посетит. Недавно катался туда, смотрел, что у тебя и как...
— И как? — мой медведь прищурился.
— Калеб, ты свою военную пенсию, когда последний раз трогал?
— Я её, дед, вообще не трогал. Счета были в руках бабули, потом я их передал Дали. Не томи — не люблю этого...
— Бабушка твоя обладала отменным вкусом и квартиру тебе обставила "от" и "до". Всё надеялась...
— Не надо, дед, — Калеб нахмурился. Его взгляд сделался таким колючим, что мне стало не по себе. — Меня интересует мебель, хотя бы на первое время. И кое-какая бытовая мелочёвка.
— Твоя бабушка, внучок, тяжело болела, и не стоит принимать всё на себя. Я тебе уже говорил это. Мы все перенесли эту потерю с трудом, но лишь тебя она так подкосила.
— Я прошу тебя, дед, не начинай.
— А я и не заканчивал. Но ладно, — мистер Янук растёр гладковыбритый подбородок.
— Я тут посуетился — в квартире всё разобрали и приготовили к отправке. Но на ближайший рейс уже не попасть. Там медкапсула к вам прибыть должна. Может, с нашими и подоспеет. Кеплером заинтересовались в высших кругах, вовсю идут проверки по переселенцам и со стороны Марса, и со стороны Земли. Вопрос в том — в чьё ведомство попадёт планета. Но, похоже, что Земля таки обставит всех.