Собственно, не только Мячику достается от нашего строгого учителя.
– Свисток! Сколько раз нужно повторять – слушай внимательно, не путай кремень с другими породами. Это песчаник: разве ты не видишь крупинки? Ударишь по этому камню, и он рассыплется на тысячу кусков.
Мы стараемся сосредоточиться.
Рысь уже собрала с десяток отличных кремней, и Молния не отстает. У меня поменьше, но некоторые очень даже недурны.
Рядом со мной – Неандерталочка, она еще ничего не нашла. Я подхожу поближе и тайком предлагало ей великолепный розовый кварцит, почти прозрачный.
Неандерталочка улыбается и показывает камень дедушке Пузану.
Солнце уже стоит высоко, когда мы добираемся до мастерской Обжигающего Кремня, небольшой пещеры, расположенной высоко на скалах. Склон весь усеян обломками: это отходы производства, которые Человек Ремесла выбрасывал за долгие годы тяжелой работы. Такая гора отходов часто вызывает праведный гаев тетушки Бурундучихи: на собраниях она всегда твердит, что нельзя пренебрегать окружающей средой, опасно загрязнять ее.
После папы Большая Рука и колдуна Полная Луна Обжигающий Кремень – самый важный человек в деревне.
Кто из нас, ребят, не мечтает занять его место, стать его подручным, сопровождать его в таинственных путешествиях, которые он совершает каждое лето, чтобы не отстать от жизни и быть в курсе самых современных технологий?
Он получил свое имя благодаря удивительной скорости, с которой бьет по камню, откалывая от него пластины. Жутко смотреть на него в сумерках, когда он трудится допоздна перед входом в пещеру, заканчивая какую-нибудь поделку.
ТУК! ТОК! ТУК-ТОК-ТУК! ТУК-ТОК! ТОК-ТУК-ТОК!
Искры так и сыплются из кремня, разлетаясь в разные стороны; все вокруг Обжигающего Кремня пылает, светится, дрожит, пока наш Человек Ремесла не завершит работу.
Только тогда он встает, подсаживается к костру и с удовлетворением разглядывает свое произведение. В его лаборатории страшный беспорядок.
По одну сторону – большие камни, которые служат наковальнями; по другую – все его инструменты (молотки, внушительные топоры с рукоятками и камни помельче, с которыми будем работать мы, школьники).
На шкуре в центре пещеры разложены образцы, которым мы должны подражать.
– Начнем с самого-самого легкого, – говорит Человек Ремесла. – Вы должны сделать скребки с изогнутой тыльной стороной, которыми мы обтачиваем шесты. Ваши скребки должны быть подобны этому, внимательно посмотрите на него.
Мы передаем скребок из рук в руки.
– Ничего себе самое легкое… – произносит Молния.
– Мать-Луна! Эти штрихи по краям трудно воспроизвести… – бормочет Умник, весьма озабоченный.
Обжигающий Кремень раздает нам молотки.
– Прежде чем начинать, вглядитесь внимательно, – предупреждает он.
Кладет кусочек кремня на камень-наковальню, крепко прижимает его, поднимает молот.
ТУК! ТУК! ТУК!
Камень расслаивается как по волшебству, пластинка за пластинкой. Кажется, здесь действует не сила, а магия.
– Теперь вы. Ну, ребята, кто самый храбрый?
Мы поднимаем молотки и принимаемся стучать как одержимые; вскоре мастерскую наполняет оглушительный шум, в котором выделяется визг девчонок, которые болеют то за одного, то за другого из мальчишек; радостные крики тех, у кого получилось, и время от времени – душераздирающие вопли.
УАУУУ!!!
(Не волк то воет, приблудившийся к мастерской, а вопит от боли Щеголек, расплющивший себе мизинец!)
АЙЙЙЙ!!!
(Указательный палец Моржа стал совсем лиловым.)
УЙЙЙ!!!
(Большой палец Уголька раздулся до невероятных размеров.)
А Кротик?
Кротик возится с кусочком белого кремня странной, яйцеобразной формы. Он страшно гордится своей находкой и, прежде чем ударить по камню, тщательно его устанавливает: не хочет испортить такое совершенное творение природы.
Наконец решается, закрывает глаза – и бьет со всей силы.
ПЛЯМ
Что за странный звук!
Мы все поворачиваемся к нему.
Желтая жижа залепляет ему лицо, склеивает волосы, стекает с рук.
Потом в воздухе распространяется такой отвратительный, тошнотворный запах, что мы все выбегаем наружу, чтобы не лишиться чувств.
– Перерыв! – вопит Обжигающий Кремень, тоже спасаясь из мастерской каменных орудий.
– Фу ты! Белый кремень был не просто похож на яйцо – это и было яйцо!!! – кричит Свисток.
– К тому же тухлое!
– Кто знает, сколько лун пролежало оно в земле.
– Теперь надо помыть Кротика, – замечает Молния. Мы идем к нашему другу; вонь в самом деле нестерпимая.
Относим его к ручью, разводим хороший костер, раздеваем беднягу догола, моем ему лицо и волосы, потом усаживаем у огня.
– Так-то лучше, – говорит он, довольный. – Но я не понимаю, что случилось…
– На-ка вот лучше поешь… – утешает его Попрыгунья. И в следующий раз не подбирай слишком белые камни.
Солнце уже заходит, когда мы прощаемся с Обжигающим Кремнем.
– До свидания, ребята, приходите еще. И ты будь здоров, старый толстяк, – добавляет Человек Ремесла, дружески хлопая учителя по спине.
– Гр-р-р! – отвечает дедушка Пузан и с такой силой хлопает умельца по спине, что Обжигающий Кремень едва не вылетает из пещеры.
– За что ты так не любишь Человека Ремесла, дедушка? – спрашивает Блошка, пока мы спускаемся.
– Хвастун, задавака… – бормочет учитель.
– Но он знает свое дело. Многие стойбища завидуют нам, – замечает Молния.
– Они ничего не понимают. Я тоже умею работать с кремнем… – огрызается старик.
– Ты так говоришь потому, что тебе завидно! – не удерживаюсь я.
– Помолчи, Неандертальчик. И вспомни, что тебе предстоит нелегкое объяснение. Украсть мясо, предназначенное для Матери-Луны… завести щенка! На нашем стойбище такого отродясь не случалось!
Березка и Умник, взглянув на меня, опускают головы.
Неандерталочка мрачнеет.
Какая туча собирается над нашими юными головами!
ПЕЩЕРА БЕЗ ДHA
Как только Вонючка повторила свои обвинения перед Советом старейшин, разразился страшный скандал.
Насупленный Лоб, Испепеляющий Взглядом и Рука-на-расправу-легка готовы были в клочья разорвать четверых, что посмели нарушить самые основные правила жизни общины.
Но папа Большая Рука сдерживает их ярость.
– А вы что скажете? – спрашивает он нас. – Вы признаете себя виновными?
– Мы невиновны! – заявляет Березка. – Мы не сделали ничего плохого.
– Слыхали? – радуется дорогой мой папочка. – И потом, где доказательства?
– Прафда, – шамкает Беззубый Лось. – Нуфны докавательштва.
– Так давайте поищем их, – неистовствует Насупленный Лоб.
– Следы! – вопит противная Вонючка. – Там, в пещерах, они переходили через ручей и влипли в грязь. Идите по следам: следы вас выведут к логову зверя.
– Прафда, пойдем по сведам! – соглашается Беззубый Лось.
Толпа старейшин устремляется к пещере Без Дна. Высоко подняв факелы, они минуют череп медведя, обозначающий зону табу, и выходят к берегу ручья. Следом идут охотники, женщины и, наконец, мы, дети. Я их нашел! Я их нашел! – кричит Насупленный Лоб.
Рука-на-расправу-легка злобно сверкает глазами и приподнимает шкуру с плеча, демонстрируя бицепсы.
Свисток, Мячик и Вонючка строят нам страшные рожи.
Щеголек пихает меня локтем и шепчет на ухо: – Вам несдобровать!
Тем временем Насупленный Лоб перебрался через ручей и по нашим следам вышел к камню, запирающему вход в пещеру.
– Сюда! Сюда! – кричит он вне себя от радости.
Я трепещу при мысли о Лизунчике, который за этим камнем ждет не дождется нашего прихода; виляет, наверное, хвостом и не догадывается, бедняжка, что ему предстоит в самом скором времени.
Я гляжу на Березку.
Она уже давно не произносит ни слова, идет молча, бледная, с остановившимся взглядом. А Неандерталочка дрожит; я беру ее за руку, и она немного успокаивается.
Папа Большая Рука отодвигает камень. Насупленный Лоб наклоняется, проходит первым, за ним следуют остальные. Я закрываю глаза: с минуты на минуту послышится тявканье Лизунчика, и…
Но время идет, и ничего не происходит.
Приободрившись, я осмеливаюсь войти. В пещере – полная тишина.
Улыбаясь, Березка глядит на старейшин, которые шарят по углам пещеры.
– Он должен быть где-то здесь, – грозно ворчит Насупленный Лоб.
– Ему отсюда некуда деваться, – заверяет Рука-на-расправу-легка, поднимая глаза вверх, на расщелину, через которую проникает свет.
– Пефева быва заквыта, – напоминает Беззубый Лось.
Испепеляющий Взглядом ликует: он нашел подстилку из мха, которую Березка приготовила для Лизунчика.
– Вот! Он был здесь! – вопит старейшина во все горло.
Подходят остальные.
– Но вдесь пуфто, – разочарованно бормочет Беззубый Лось.
Надо признаться, Лизунчик молодец: слопал все мясо, ни волоконца не оставил.
Набравшись храбрости, заявляю:
– Может, это гнездо какой-нибудь птицы, которая сюда залетела через расщелину?
– Птицы, да? – рычит Насупленный Лоб, вытаскивая что-то из мха. – С каких это пор у птиц вместо перьев волчья шерсть?
– Но тут только шерсть, – не сдаюсь я. – Волка-то нет!
– Ты, Неандертальчик, что-то стал слишком дерзок, – каркает Испепеляющий Взглядом. – Пусть-ка Рука-на-расправу-легка тебя от этого полечит…
– Никто никого лечить не будет, – вмешивается папа Большая Рука. – Волка нет, мяса тоже. За недостатком улик мы не можем назначить наказание.
– А следы! – взвизгивает Вонючка. – Следы – это не улика?
– Следы ничего не доказывают, – вмешивается Рысь. – Кто угодно мог прийти сюда. Откуда мы знаем, может, вы сами здесь наследили, чтобы свалить вину на этих ребят. Всем известно, что компания Щеголька и компания Неандертальчика на ножах…
Посылаю Рыси воздушный поцелуй. Какая хитроумная эта ледниковая девочка, сам черт ей не брат.