На том эти два заговорщика и расходятся.
Осмотрев покои, которые мне отвели в поместье мужа, я выстраиваю перед собой троих прислужников и приступаю к расспросам.
– Юэ Ту, начнем с тебя. – Я прямо-таки грозный дознаватель, хотя мне совсем не хочется третировать милого мальчишку. – Кто такой Фэн Лэйшэн на самом деле? Почему ты так почтительно приветствовал его?
Лунный Заяц мнется.
– Сестренка, – тянет он, комкая края своего бело-красного ханьфу, – Юэ Ту просто глупый. Он принял господина Фэна за…
Хушэнь швыряет в него заклинанием прежде, чем я успеваю среагировать. Теперь Заяц лишь открывает рот, но оттуда не вырывается ни слова.
– Ты слишком нетерпелива, хозяйка, – выговаривает мне Тигриный Бог таким тоном, будто это я – его дух-прислужник. – Я ведь говорил тебе: совсем скоро ты все узнаешь сама. Зачем же создаешь проблемы другим? Это не наша тайна, и если мы ее разгласим, нас сурово накажут.
Маогуй активно кивает и зачем-то прикрывает собой Юэ Ту, будто я могу тому угрожать.
– Ты, могучий и дерзкий Тигриный Бог, боишься наказания? – усмехаюсь я.
Хушэнь ласково щелкает меня по лбу.
– Дуреха, я боюсь не наказания, а того, кто будет наказывать. Поверь, бояться того, кто сильнее и обладает большей властью, разумно. Это продлевает жизнь. А я не хочу, чтобы моя оборвалась в самом расцвете. – И поводит головой, встряхивая длинными волосами, собранными в высокую прическу.
Я усаживаюсь на кровать.
– Ну и ладно, – фыркаю. – Я – ваша хозяйка и тоже накажу вас за неуважение. – Задумываюсь, выбирая наказание построже. – С этого дня вы все спите на подстилке у двери. И питаетесь только тем, что останется с моего стола. Вот.
К моему удивлению, все трое дружно опускаются на колени и заявляют:
– Мы принимаем наказание.
Затем поднимаются и, хихикая, пятятся к двери. Напоследок обмениваются взглядами, и Хушэнь провозглашает:
– Братцы, идемте напьемся! Пить она нам не запретила!
– Эй, ребенка оставьте! – кричу я, когда понимаю, что они берут с собой и Юэ Ту.
– Кто тут ребенок? – возмущается Лунный Заяц, и я вижу, как за его спиной вырастает огромная темная тень. Воздух в комнате густеет. – Да ты еще не родилась, глупышка, когда я уже готовил эликсиры в Лунном Дворце! – И, оборачиваясь к Хушэню и Маогую, звонко восклицает: – Напьемся!
– Бывай и не скучай. – Тигриный Бог машет мне рукой, и все трое, обнявшись и приплясывая, делают еще пару шагов к двери и… растворяются. Исчезают. Испаряются. Немыслимо!
Я вскакиваю и кидаюсь к тому месту, где еще недавно кривлялась эта троица. Но мне остается лишь хватать воздух – так быстро они скрываются.
– Ну зверюги! Ну попляшете вы у меня! – Я не просто зла, я в бешенстве, и Она внутри тоже рвется проучить хвостатых мерзавцев. – Да как они посмели? Я их хозяйка! Я была так добра к ним: накормила, одела, защитила. А они!.. Неблагодарные животные!
Раздается вежливый стук в дверь, я даю разрешение войти, и в комнату вплывает Янь Мин с подносом, на котором исходит паром небольшая фарфоровая кастрюлька.
– Госпожа, – как всегда сладким голоском буквально пропевает она, – дознаватель Фэн сказал, что за завтраком вы почти ничего не ели. Он велел отнести вам этот тонизирующий суп. Попробуйте, пока горячий.
Она ставит еду на низенький столик у окна.
Я присаживаюсь к нему, открываю кастрюльку и вдыхаю аромат.
– Как пахнет!
Служанка буквально сияет.
– Янь Мин сама приготовила этот суп для госпожи. По тому рецепту, который ей лично дал дознаватель Фэн.
Ах, сам Фэн Лэйшэн! Быстро же благоверный забыл наш разговор о доверии. Усмехаюсь, помешивая суп фарфоровой ложечкой. Хотя что он может мне сделать? Отравить обычной пищей не получится – Она не даст яду нанести мне вред. Тогда в наше брачное вино Лэйшэн добавил особый порошок – его следы потом обнаружил дядюшка Жу, – то средство было способно поразить чудовище. Пусть я пока и не полностью доверяю муженьку, уверена, что разбираться со мной чужими руками он бы точно не стал. Не в его стиле.
Хоть я и отпустила ту ситуацию, но Лэйшэна не простила. И мне неприятно трепетное восхищение им моей старшей служанки. Нужно, чтобы Янь Мин сразу поняла, кто есть кто.
Приглашаю ее присесть рядом и произношу нарочито доверительным тоном:
– Помнишь, ты мне говорила, что дознаватель Фэн сказал тебе, что я была ранена и отравлена, из-за чего даже потеряла память?
– Да, – кивает девушка.
– А он тебе не сказал, кто именно меня ранил и отравил?
– Нет, – мотает головой и бледнеет.
– А вот я скажу! – Снова звучит резче, чем хотелось бы, ибо я зла. – Это сделал он! Лично! Своими руками!
– Нет! – округляет глаза Янь Мин. – Невозможно… Невозможно… Я не верю…
Отодвигаю угол одежд, обнажая тело, и прижимаю ладошку служанки к своей груди.
– Чувствуешь шрам?
Она испуганно кивает.
– Да-да… Шрам…
– Его оставил кинжал дознавателя Фэна. Он убил меня в нашу брачную ночь.
Янь Мин вскакивает, будто я ее обожгла, делает несколько шагов назад, путается в длинных одеждах и падает, упираясь руками в пол. Смотрит на меня снизу круглыми неверящими глазами.
– Почему? – бормочет она. – Почему он решил убить вас? В чем ваша вина?
Я горько смеюсь, а отсмеявшись, произношу:
– В том, что я родилась и живу на этом свете. – Встаю, подхожу к ней, протягиваю руку и помогаю встать. – Теперь ты понимаешь, что я не стану есть или пить что-либо, что просит сделать для меня дознаватель Фэн? Особенно если рецепт напишет он сам.
Девушка торопливо складывает приборы обратно на поднос, легко приседает, выказывая почтение, и говорит:
– Янь Мин поняла.
И спешно уходит прочь.
А я забираюсь на кровать, обхватываю колени и плачу от одиночества. Все бросили меня. Я одна в целом свете и против целого света. Мне так больно!
Лишь Она, протягивая когтистую лапу, ласково гладит меня прямо по исстрадавшейся душе…
Не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Мне снится Небо. Нет, не чистая лазурь с белоснежными облаками, а грозные фиолетовые тучи, которые пронзают мириады молний. Я вижу себя со стороны: темные волосы спутаны, все тело в ранах, а прежде величественное одеяние залито кровью и изодрано. Рядом – двое мужчин. Один стоит на колене, тяжело опираясь на меч и кашляя кровью. Другой – прямо передо мной, и в руках его клинок, пылающий, как тысяча солнц. Я не знаю ни одного из них, но черты, осанка, фигура кажутся смутно знакомыми.
– Ненавижу тебя, – зло шепчу в лицо тому, кто стоит передо мной. – Всех вас ненавижу! Ненавижу Небесное Царство! Его дурацкие законы! Его лицемерного Императора!
– Еще слово, и я убью тебя! – грозит мне мужчина.
Смеюсь ему в лицо и кричу сквозь слезы:
– Так убей же, убей!
Он заносит надо мной свой сияющий меч, и тогда тот, второй, что еще недавно плевал кровью, вскакивает и, прикрывая меня, принимает удар на себя.
Но поздно: злость, ярость, отчаяние раскаленной лавой несутся по моим венам, они взламывают меня, и я взрываюсь, загораюсь, вспыхиваю, сметая все на своем пути.
Сражающихся мужчин тоже задевает моим огнем. И я вижу, как на волосы того, кто сжимает в руке сверкающий меч, падает пепел.
Жарко… Невыносимо… Горю!
Вскакиваю, судорожно хватая ртом воздух. Какая жара! Да что со мной?
А потом слышу музыкальный храп и сопение. С трех сторон! Со спины меня обнимает Хушэнь, под боком пристроился Юэ Ту, а в ногах, почесываясь и фыркая, лежит Маогуй. Они спят так блаженно и счастливо, что даже жалко будить.
Ах, мерзавцы! Похоже, на мое наказание вам плевать?! Недостаточно я была убедительна, верно?! Ну хорошо! Сейчас я вам устрою!
Осторожно выбираюсь из-под тяжелой руки Хушэня, перетаскиваю поближе Маогуя и укладываю его так, чтобы их лица при пробуждении оказались как раз друг напротив друга. А поперек них укладываю Зайчонка. Идеальная картина!
Теперь осталось только связать всех вместе запутывающим заклинанием. Прелестно! То-то будет весело, когда проснутся!
Сама же перебираюсь на кушетку в гостиной, заворачиваюсь в одеяло и засыпаю уже без сновидений.
В следующий раз просыпаюсь от криков:
– Слезь с меня немедленно!
– Куда лапы положил?!
– Ай, вы меня задушите!
Сладко потягиваюсь, возвращаясь в спальню.
– Ну как, – ехидно интересуюсь, – выспались?
Застаю их в весьма двусмысленной позе: Маогуй сидит верхом на Хушэне, а тот держит его за бедра. Посередине, как главное украшение, лежит, задрав попу вверх, Юэ Ту.
– А я вот хорошо поспала, насладилась сном. Теперь пора приниматься за утренние процедуры, – говорю и тянусь к колокольчику для вызова слуг.
– А-а-а!
– Нет!
– Хозяйка, развяжи нас!
– А вы будете меня слушаться и относиться с почтением? – говорю, складывая пальцы в нужное для заклинания положение.
– Будем!
– Обязательно!
– Клянемся!
Отпускаю их – я и сама не заинтересована в том, чтобы служанки застали в моей постели троих мужчин. Сплетен мне только не хватало.
– Вон отсюда! – командую. – Я собираюсь умыться и переодеться.
К счастью, зверушки больше не спорят со мной и исчезают моментально, ровно за мгновение до того, как в комнату входит Янь Мин во главе процессии служанок. Они помогают мне привести себя в порядок.
– Вы не желаете прогуляться по саду, госпожа? – интересуется Янь Мин, когда мой утренний туалет наконец завершается.
– Госпожа желает, – сообщаю я. – И завтрак накройте в беседке.
Мне и впрямь хочется развеяться и подумать на свежем воздухе. Пока мы идем в сад, решаю выяснить, что меня ждет:
– А где дознаватель Фэн? Он присоединится к трапезе?
– Дознаватель Фэн вместе со старейшинами, чиновниками и торговцами уехал встречать Святую Деву.
– Святую Деву? – переспрашиваю я.
– Да, – подтверждает служанка. – Она – Вестница самой богини Гуаньинь[12]