. Говорят, Святая так же красива и добродетельна, как и ее небесная покровительница. В каждое место, куда прибывает Святая Дева, потом снисходит счастье и благодать.
– Глупости, – хмыкает одна из юных служаночек. Кажется, ее зовут Сяо Ба. – Я слышала, что Святая везде ходит в широкополой шляпе с вуалью, а глаза ее скрыты повязкой. Разве человек, которому нечего скрывать, будет прятаться? Уверена, она – уродина!
– А я вот думаю, что она и на треть не так добродетельна, как о ней говорят, – вклинивается в наш разговор Хушэнь, появляясь из воздуха.
Не знаю почему, наверное из чистого духа противоречия, я возражаю ему:
– Ты наверняка судишь всех по себе?
Тигриный Бог хмыкает, презрительно кривит губы и говорит с неприкрытым цинизмом:
– Нет, просто она – женщина. А разве женщина может быть святой?
Эпизод 11Предупрежден – вооружен
Я не святая и никогда не стремилась такой стать, да и вообще не человек, но подобное пренебрежение со стороны мужчины – очень привлекательного, волнующего, пусть он и чудовище, – задевает. И, как замечаю, не только меня.
Янь Мин тоже поджимает свои красивые полные губы, в ее глазах вспыхивает огонь гнева.
– При всем уважении, господин Хушэнь, не могу с вами согласиться, – чеканит ледяным тоном служанка.
О, кажется, у малышки прорезаются зубки, и кое-кто может быть покусан! Спор определенно принимает интересный оборот.
Шагаю ближе к девушке, кладу ладонь ей на плечо, демонстрируя прислужнику все свое отношение к подобным высказываниям. Мы переглядываемся с Янь Мин – малышка чувствует мою поддержку и гордо задирает прелестный носик.
Хушэнь следит за нами с коварной, дико идущей ему ухмылочкой, выгнув дугой рыжую бровь.
– Потрудись обосновать, – произносит он мурлыкающим тоном и складывает руки на груди.
– И не подумаю! – заявляет почуявшая поддержку служанка. И я почти горжусь ею: смертной идти против бога – это все равно что веткой пытаться перешибить оглоблю. Но она идет. – Я с детства слежу за Святой Девой. Она совершила много подвигов. Тысячи смертных славят ее и благодарят – кого-то она исцелила, кому-то помогла наладить личную жизнь. Ее добрые дела неисчислимы.
– Пф-ф! – фыркает Хушэнь. – Уверен, половина из них – легенды, придуманные сплетницами. Ничто не бывает так лживо, как людская молва. Уж поверь мне, малышка, – он подмигивает, – о моих подвигах тоже судачат юные особы, только обычно краснеют при этом.
– Да вы… Вы!.. – взрывается Янь Мин. – Как вы можете!
Другие служанки хихикают, прикрыв рты руками и не забывая строить глазки красивому господину.
– Как бы ты ни возмущалась, до-ро-гу-ша, – ехидно тянет Хушэнь, – но все обстоит именно так, как я говорю. Это вы, женщины, мешаете совершенствованию бессмертных. Да что там – даже богов сводите с ума. Все беды от женщин. Поэтому ни за что не поверю, что какая-то девица – святая. Наверняка она первая грешница, оттого и прячет под вуалью изуродованное пороками лицо.
Янь Мин сопит и сжимает кулаки. А я никак не могу понять: чья прелестная ножка наступила на хвост этому тигру – не зря же он так взъелся на несчастную девицу? Он же бог, а для богов нет разницы, мужчина ты или женщина. И те и другие могут быть наделены невероятной силой. Матушка Нюйва не даст соврать. Тогда почему?
Хушэнь переводит на меня взгляд и ехидно усмехается: что, госпожа, не понимаешь? А я действительно не понимаю. Что вообще происходит?
– Хочешь, поспорим, а, Янь Мин? – предлагает он, облизывая губы в предвкушении. Будто уже сожрал бедняжку и не подавился.
– Согласна, – отзывается та прежде, чем я успеваю ее остановить. Видимо, готова биться за своего кумира до последнего. Не позволит опорочить тот светлый образ, что сложился в ее голове.
Мне остается лишь отойти и наблюдать со стороны. Ситуация действительно становится интересной.
– Я готов доказать, что твоя Святая Дева не такая уж и святая и через три дня падет в мои объятия. А потом мы вместе с ней отправимся выпивать в «Дом весенних лепестков». Как тебе такое?
Янь Мин сначала краснеет до кончиков ушей, потом бледнеет, сжимая и разжимая кулаки, и явно принимает вызов.
– Это… неслыханное бесстыдство! Но я готова. Хочу увидеть, как спесь спадет с вас, когда Святая Дева вас отвергнет. Тогда не вините ее за жестокость, а меня – за то, что буду смеяться.
– Решено! – подхватывает Хушэнь. – Тогда делаем ставки. Если проиграю, я готов выполнить любое твое желание, малышка. – И голос такой томный, с придыханием. Я замечаю, как от одного только его тона юные служаночки вспыхивают – настоящее зарево разливается на нежных щечках – и начинают хихикать и возбужденно перешептываться.
Но моя Янь Мин даже бровью не ведет. Сейчас она напоминает воина, который уже обнажил клинок и ждет нападения: он сосредоточен на противнике и не отвлекается на пустяки.
– Хорошо, – наконец произносит она.
– А что ставишь ты, малютка Янь Мин? – Хушэнь приближается к ней и нависает алой глыбой. Отражается в ее больших, широко распахнутых глазах, подкрашивает их красным. И нежная Янь Мин вдруг становится кровожадной, будто, окунув чудовище в свои зрачки, и сама заразилась чудовищностью.
– Если Святая Дева и впрямь падет, мне, Янь Мин, уже нечего будет терять, потому что моя вера в лучшее в людях разобьется в прах. Поэтому моя ставка – невинность.
Шепотки за спиной становятся тревожными.
Мне хочется закричать: «Ты с ума сошла?!» Но потом решаю для себя: невинность смертной против исполнения желания от бога – не совсем равноценно.
Только вот Хушэнь соглашается.
– Принято. – Он поворачивается и смотрит мне за спину. – Брат Юэ Ту, будь свидетелем и прими наши ставки. Обещаю тебя не сожрать. – Последнее звучит не для слуха смертных. – Брат Маогуй, будь свидетелем и прими наши ставки. Обещаю больше не драться с тобой.
И одновременно сверкают две вспышки – белоснежная и зеленоватая, скрепляя этот договор.
Заяц и Кот материализуются и становятся рядом с Хушэнем, поддерживая его. А сам Тигриный Бог приподнимает подбородок Янь Мин, заставляя посмотреть себе в лицо, и говорит:
– Надеюсь, малышка, следующая наша встреча будет более… сладкой.
– Хм… – уворачивается от его рук служанка, – надеюсь, при следующей нашей встрече вы будете менее самоуверенным.
Хушэнь только коварно ухмыляется, трясет огненной шевелюрой и удаляется в сопровождении братьев-чудовищ, уверенный в своей победе. А Янь Мин оседает на плиты садовой дорожки, будто груда безвольных тряпок, и начинает трястись в рыданиях.
– Мин-эр! – бросаюсь к ней, обнимаю за плечи и прижимаю к себе. Она же почти ребенок, особенно в сравнении с нашим тысячелетним существованием, но стояла до последнего за свои идеалы. Это не может не восхищать. А вот ехидные шепотки остальных служанок злят. Я немного выпускаю Ее – смертным не разглядеть, а вот почувствовать – запросто. То-то притихают и начинают клониться к полу.
– Вон! – Чуть повышаю голос. Девушек будто ветром сдувает. Вот и хорошо. Мне есть о чем поговорить с Янь Мин – она должна знать, во что ввязалась.
Усаживаю всхлипывающую служанку на скамейку в ближайшей беседке, заглядываю в лицо.
– Мин-эр, ты ведь умная и давно поняла, что Хушэнь не простой смертный!
Янь Мин зло вытирает слезы и смотрит на меня решительно и строго.
– Да будь он хоть Небесным Императором или Владыкой Преисподней – никому не позволю оскорблять Святую Деву! – чеканит она. – А то вон что о себе возомнил!
– Мин-эр, послушай меня внимательно. – Сжимаю ее ладошки. – Ты же видишь, какое впечатление производит Хушэнь на женщин, даже я попадаю под его очарование. А ведь у меня есть…
Мысль мечется в поисках верного ответа, хотя он очевиден: у меня есть Пепел, мой первый и единственный мужчина на века. Только сказать это Янь Мин я не могу, поэтому выпаливаю:
– …дознаватель Фэн. А ты сама знаешь, как он хорош! Так почему ты уверена, что эта твоя Дева устоит?
– Потому что не он первый! Внимания Святой Девы добивались многие мужчины: и бравые генералы, и наследные принцы, и знаменитые ученые. При этом все как на подбор красавцы, чью внешность сравнивали с небожителями. Она всех отвергла!
– Ты опять путаешь, дорогая. – Ласково щелкаю по лбу эту упрямицу. – Речь идет о простых смертных. Хушэнь же – бог с даром обольщения. Его тысячелетний путь вымощен осколками девичьих сердец.
– И пусть! – стоит на своем Янь Мин. – Все равно ему не покорить Святую Деву!
В чем я сильно сомневаюсь, но ладно.
– И все-таки, – добавляю в свой тон коварства, – как насчет того, чтобы помочь ей? Самую малость?
– О чем вы? – Сообразительная малышка уже чует занятное приключение.
– Слыхала такое высказывание: предупрежден – вооружен? Давай сообщим ей, что один наглый тигр вышел на охоту. И тогда пускай он покрутится.
– Тигр, – хихикает Янь Мин, – верно вы его определили.
– Так он и есть Тигриный Бог. – Я развожу руками. – Древнее и опасное чудовище.
Думаю, если моя личная служанка будет знать правду, ей станет легче.
– Про Маогуя ты и сама поняла, а Юэ Ту – Лунный Заяц, самый известный врачеватель Трех Миров.
Глаза Янь Мин – и без того не маленькие – становятся и вовсе огромными и усиленно ползут на лоб.
А я продолжаю пугать ее:
– Я тоже не человек.
– А дознаватель Фэн?
– Он из древнего клана бессмертных. В какой-то мере они тоже уже не люди, так как живут тысячи лет.
Янь Мин вскакивает и мечется по беседке туда-сюда, бормоча себе под нос:
– Да как же так? Что мне теперь делать? А они меня не съедят?!
– Стоять! – Останавливаю ее мельтешение властным взмахом руки. – Сядь и дослушай.
Служанка кивает, присаживается опасливо и отодвигается от меня подальше.
– Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Об этом не стоит беспокоиться.
О себе – молчу. Но я знаю, пока Фэн Лэйшэн здесь, он не позволит мне тронуть никого из смертных, поэтому могу почти гарантировать для них свою безопасность.