Фыркаю и иду к выходу из хижины, оставляя его в смятении.
Спокойно возвращаюсь на небо, отправляюсь прямиком к дядюшке Жу. Ченгуан Куифен тоже здесь – играет в вэйци с ним. Дядюшка Жу проигрывает, поэтому ворчит: мол, из-за этой Никчемной совсем растратил навык.
Я хмыкаю, наливаю себе вина и сажусь рядом с ними, поглядывая на доску. Ничего не понимаю в этой игре. Внутренний хаос мешает мне быть логичной и просчитывать ходы противника, поэтому меня легко обыграть.
– Он пришел с тобой? – не отрываясь от игры, спрашивает Ченгуан Куифен.
– Нет, – отвечаю я. – Но он появится не позднее, чем истечет Час Тигра[23].
– Ты уверена?
– Да, я видела его глаза и слышала, как он шептал своей возлюбленной: «Во всех мирах и воплощениях – вижу лишь тебя». В этот раз сердце победит разум. Я уверена.
И оказываюсь права.
Едва истекает Час Тигра и вступает в права Час Быка[24], как бывший Наследный Принц Небесного Царства, ныне командир теневых стражей, переступает порог Хижины, Парящей в пустоте. На руках он держит смертную. И, судя по бледности, она умирает…
Эпизод 32Для тебя я поверну время вспять
– Что вы обе сделали с ней? – зло спрашивает нас с сестрицей Ченгуан Линь Вэйюань, бережно опуская свою возлюбленную на ложе у стены.
Никто даже не дергается, чтобы поприветствовать незваного гостя.
Я продолжаю пить вино, полулежа на подушках из облачного пуха. Дядюшка Жу и Ченгуан Куифен и не думают отвлекаться от игры: бывшая птичья королева держит черную фишку, зажав ее тонкими когтистыми пальцами, и хищно осматривает доску. Чувствую, кое-кто будет опять съеден с потрохами и снова примется рыдать. Мысленно злорадствую. Это тебе за колотушки и за Никчемную!
Неожиданно вспоминаю, что у Чжэнь Цянцян тоже были длинные загнутые ноготки, которые она красила золотым лаком. Наверняка спина бывшего Наследного Принца не раз испытала их на себе. Говорят, они были страстной парой. Он обожал свою наложницу и позволял ей больше, чем иные мужья позволяют законным женам: водил ее в золоте и шелках, осыпал цветами и подарками, носил на руках на глазах у всего Небесного Царства. Каково ему было увидеть свою нежную Розочку в той убогой хижине, одетую в лохмотья?
Наконец бывшая королева снисходит до ответа:
– Вы что-то путаете, Ваше Высочество, – ехидно произносит, даже не глядя на Линь Вэйюаня, – мы с Дайюй Цзиньхуа ничего не делали. Просто не смогли бы. Тут постарался кое-кто более сильный и властный.
– Не заговаривайте мне зубы! – рявкает тот. Видно, что он взвинчен и очень зол. – Цянцян умирает! И случилось это после того, как к нам заявилась уважаемая Дайюй. Целую неделю в Мире Смертных Цянцян порхала вокруг меня, как птичка-щебетунья, а теперь просто истончается на глазах, будто исчезает! Что с ней?
Дядюшка Жу морщится.
– Молодой человек, вы не могли бы быть менее грубым и говорить потише?
Сестрица Ченгуан «съедает» очередной белый камень с довольной улыбкой.
– Уж простите, – почти рычит Линь Вэйюань, – но тихо и вежливо не все понимают.
– Линь, – говорю я миролюбиво, – ты и вправду зря злишься на нас. На Чжэнь Цянцян проклятие. Да такое, что ни мне, ни сестрице Ченгуан, ни даже дядюшке Жу не наложить. Разве ты не ощущаешь сам? У тебя же есть силы – вот и проверь.
Командир теневых стражей проводит рукой над телом своей возлюбленной, прикрыв глаза, а потом резко распахивает их, будто выныривает, и дышит тяжело, словно провел много времени под водой.
Выражение его лица и тональность меняются, когда он, поклонившись, говорит:
– Уважаемый господин Жу, вы – мудрая Небесная Черепаха. Многие боги завидуют вашей древности. Наверняка у вас есть такой маленький артефакт, как Выявитель Заклинаний.
И вскидывает на старика просящий взгляд.
Дядюшка Жу преисполняется важности – вот-вот лопнет.
– Надо было так сразу, – произносит и достает из поясного мешочка какой-то предмет, затем ловко кидает его Линь Вэйюаню. Тот не менее ловко ловит и увеличивает. Вещица становится похожа на тысячелепестковый лотос, от которого в стороны исходят лучи-щупы.
Линь Вэньюань начинает вершить магию. В его исполнении это выглядит завораживающе красиво, недаром он – Наследный Принц Небесного Царства, хоть и бывший. У него было все самое лучшее: лучшие учителя, лучшие артефакты для тренировок, бесценные книги. И он оказался прилежным учеником, не только жадно потреблявшим знания, но и умевшим отлично применять их на практике. Теперь я наблюдаю это воочию. Впечатляет!
Принц повторяет несколько действий с Выявителем, должно быть, проверяя достоверность того, что тот показывает. И лишь потом позволяет алым иероглифам замигать над фигуркой лотоса.
– Тысячелетнее Разрушение, – хором читаем мы и ахаем.
Все знают, что это значит: когда истекает действие проклятия, жертва просто исчезает. Навсегда. Стирается из истории этого мира. Ей не возродиться ни смертным, ни даже камнем придорожным. Это все. Конец.
Кто же мог быть настолько жесток к маленькой нежной птичке?
– Только один человек во всем Небесном Царстве умеет накладывать это проклятие, – глухо произносит Линь Вэньюань и замолкает. Не называет имени. Но фигура Императрицы в золоченых одеждах и с довольной улыбкой на лице так и встает перед глазами, будто материализуясь из наших мыслей. Даже руками хочется замахать, отгоняя.
Принц продолжает, подтверждая догадку:
– В свое время она отказалась научить меня, сказав, что это проклятие разрушает и накладывающего. Но сама все-таки решилась! – Он падает как подкошенный, сжимает тонкую ладошку девушки, что сейчас постепенно исчезает, и отчаянно шепчет: – Матушка, почему? Что она тебе сделала? Она ведь любила меня! Матушка!
Его трясет. Эта беззвучная истерика сильного и властного небожителя, который привык повелевать, пугает. Мне хочется подойти и положить руку ему на плечо, но я отлично понимаю: сочувствие лишь унизит его.
– Главный грех бедняжки Цянцян, – Ченгуан Куифен все-таки поднимается из-за игровой доски и делает шаг к Линь Вэйюаню, – в том, что она забрала вас, Ваше Высочество, у Ее Императорского Величества. Но ваша мать доказала, что она гораздо сильнее и уничтожит любую женщину, которая попробует отобрать у нее сына.
– Цян-эр, – говорит он, поднося к губам руку девушки и целуя пальцы, – прости меня. Если бы не мой эгоизм, ты была бы здорова и счастлива. Но твоя красота не оставила мне и шанса – я захотел тебя себе. И погубил…
Бывший Наследный Принц падает на ложе, прячет лицо в ее разметавшихся волосах. Широкие плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.
– Ваше Высочество, – Ченгуан Куифен подходит еще ближе к страдальцу, – вы так и будете попусту убиваться или попытаетесь спасти ее?
Линь Вэйюань поднимается, смахивает с длинных ресниц редкие, прекрасные, как жемчуг, слезы и произносит уже совершенно спокойно, хотя голос все еще полон печали:
– Что мы будем делать?
Его заинтересованность вызывает довольную улыбку у Ченгуан Куифен. Когтистыми пальцами она перебирает края нарядного ханьфу – успела преобразить одежды, оказавшись здесь.
– Вы же знаете, – начинает птичья королева, – что мы, птицы-зарянки, умеем прошивать пространство?
Дядюшка Жу важно кивает. А я вспоминаю слова сестрицы Ченгуан и сопоставляю их с тем, что услышала раньше от Вэньчана. Получается, что ради этого небесные и не уничтожали до конца птичье племя: только они могли зашивать разломы, вызываемые Искажениями… Как всегда, хитро и цинично. В духе небесных. Однако своими умозаключениями делиться не спешу, лишь сухо подтверждаю: да, знаю.
Получив наши ответы, Ченгуан Куифен продолжает:
– Но мы умеем и распарывать его.
– Что нам это даст? – Линь Вэйюань скептически смотрит на нее.
– Я не могу вырастить этой маленькой птичке новое ядро, но могу распороть пространство до той минуты, когда оно еще было в ней. Пока вы, Ваше Высочество, его не выжгли…
Линь Вэйюаня передергивает – наверное, вспоминает тот момент. Лицо искажает боль, но он все-таки находит в себе силы спросить спокойно:
– И что же дальше?
– Дальше через этот же разлом в пространстве вы сможете унести ее.
– Сюда, в это время?
– Не совсем, – уклончиво отвечает Ченгуан Куифен. – Если у Чжэнь Цянцян останется ядро и вы будете вместе, случится Искажение. И эта временная ветвь просто исчезнет. Навсегда. Со всеми ее обитателями.
Линь Вэйюань запрокидывает голову и хохочет, как безумный. Отсмеявшись, говорит, и в глазах его при этом цветет не гнев, а боль:
– Ты предлагаешь мне уничтожить целую вселенную, чтобы спасти любимую?
Сестрица Ченгуан мнется:
– Наоборот, Ваше Высочество, я предлагаю вам создать новый мир – справедливый и прекрасный. Как только вы вернете Чжэнь Цянцян, я, используя вашу Истинную Любовь, Первозданный Хаос сестрицы Цзиньхуа и Кисть Творения, напишу новую реальность. В этой реальности вы будете Императором и Императрицей – справедливыми и мудрыми. Я верну свой народ и Гуанли, и мы с ним приведем к вашему трону преданных птиц-зарянок. Цзиньхуа, как и полагается Верховной Богине, станет управлять чудовищами… О, Ваше Высочество, это будет славный мир!
– Ты уверена? – недобро щурится Линь Вэйюань. – А что же будет с небесными?
– Небесные… – птичья королева сжимает кулаки. – Нужны ли они? Они были так жестоки с птицами-зарянками, корыстны и бессердечны. Вон, ваша родная мать уничтожила вашу возлюбленную!
Властно взмахнув рукой, Линь Вэйюань останавливает ее излияния.
– Ты давно была на Террасе Возрождения? – Ченгуан Куифен непонимающе распахивает свои зеленые глаза. – А если бы была, то увидела, как ежечасно в Небесное Царство приходят новые боги и богини, недавно вознесшиеся. Они не ведают ничего о прежних войнах, о преступлениях, совершенных другими небесными. Они чисты и невинны, как новорожденные младенцы. За что ты уничтожишь их?