Эхэ-Гэсэр мрачно кивнул своим мыслям и натянул на голову шлем. А принцы… принцев он и так готов пустить в расход в любой момент вместе с их разношерстным войском. Пусть ничего не знают.
Он поднял руку и его офицеры, изрядно нервничающие, подтянулись.
– Я получил известия с перевала Тэмчиут. Битва была очень тяжелой, и князь выслал туда подкрепление. Наш час настал. Мы должны атаковать немедленно.
– Может, подождать, пока войска князя отойдут подальше? – обеспокоенно спросил Даушкиваси.
– Немедленно! – Эхэ-Гэсэр пригвоздил принца тяжелым взглядом. – Иначе упустим время, и нас заметят. На стене стоят мои люди. Они оставят ворота открытыми. В столице осталось вдвое меньше воинов, чем нас. Наш шанс – быстрота. Мы должны немедленно атаковать княжеский дворец. Я знаю, где обычно прячется князь, и проведу вас прямо туда. А потом – потом придет ваше время!
– Йо-хо-о-о! – Степняки лавиной выкатились из рощи и ринулись к сверкающим белым стенам, окружавшим Йоднапанасат.
На стенах суетливо заметались крошечные фигурки всадников, над воротами повисла решетка… и застряла – скорее всего кто-то из оставленных им людей заклинил спусковой механизм. У ворот закипел бой – люди Эхэ-Гэсэра не давали стражникам закрыть массивные, обитые бронзой ворота в четыре человеческих роста высотой. Если они не успеют, взять их будет нелегко, и это даст Ригванапади лишнее время.
Первые степняки уже влетали в ворота, с седла рубили стражей. Кто-то наконец додумался выставить на стены лучников, но стрелы летели как-то неслаженно. Эхэ-Гэсэр знаком послал сотню людей на стену – выбить их оттуда. Половина степняков была уже внутри.
Он едва не застонал от бешенства, когда увидел, что, вместо того, чтобы напрямую лететь ко дворцу князя, многие варвары нарушили приказ и рассыпались по улицам, догоняя в ужасе разбегающихся ургашей, отковыривая позолоченные пластины храмовых украшений. Кое-где уже поднимались в сиреневое небо струйки дыма будущих пожарищ. О, все демоны ада, этот сигнал ему вовсе некстати. Вот что значит сражаться с чужим, необученным войском! Эхэ-Гэсэр прошипел скакавшим рядом принцам:
– И это ваши доблестные воины? Просто банда грабителей!
– Эта банда вошла все же в Йоднапанасат. – Унарипишти норовисто вскинул голову, ноздри его раздувались.
– Щенок! – не помня себя, заорал Эхэ-Гэсэр. – Из-за их глупости она может стать вашей могилой. Ты этого хотел? Мы должны любой ценой убить Ригванапади. А он в это самое время созывает магов! Магов! Если Горхон или его ведьма-сестра явятся сюда раньше, чем мы закончим, от вас может остаться один пепел!
Братья переглянулись и побледнели. И бросились подгонять разбегающихся воинов.
Гвардия Эхэ-Гэсэра уже вовсю теснила ошарашенных изменой княжеских стражников. Из казарм выбегали люди, пытались строиться – и падали убитыми под шипованными кистенями степняков. Однако их было достаточно много, чтобы сгруппироваться вокруг дворца. После первой растерянности ургашские бойцы наконец начали действовать слаженно. Атака варваров захлебывалась на ступенях дворца. Преимущества, которые давали лошади – быстрота и добавочная за счет инерции сила удара здесь терялись, гасли, а ургаши были выше ростом, сильнее и намного лучше обучены. Степняки начали нести сильные потери. Впрочем, пока еще было совершенно неясно, в чью сторону склонятся весы богов.
Эхэ-Гэсэр нашел принцев в толпе, где они укрывались за спинами рослых охранников, и потащил за собой.
– Сюда!
Он не был бы самим собой, если бы не обеспечил себе быстрый вход во дворец. Это был ход, которым он пришел убить Падварнапаса. Ригванапади тогда не интересовался подробностями операции. А зря. Подземный ход соединял дворцовую площадь с личными покоями правящего князя. Его отец по приказу князя построил его.
– С князем расправляйтесь сами, – прошипел Эхэ-Гэсэр на ухо Даушкиваси. – Я займусь его ведьмой-сестрой, если он призвал ее.
Он призвал. Ворвавшись в покои князя, Эхэ-Гэсэр заставил себя не видеть никого и ничего, кроме широко распахнутых глаз Ицхаль. Она стояла у окна, немного позади князя, наблюдавшего за ходом боя. Повернувшись, она вскрикнула, предупреждая брата, вытянула было руку… Но Эхэ-Гэсэр одним прыжком пересек комнату, резко дернул женщину за руку, вынуждая потерять равновесие, и несильно ударил в висок. Позже он ею займется. Пока она нужна ему живой. Дальнейшее будет зависеть от нее же.
Однако Ригванапади был, естественно, не один. В комнате находилось большинство царедворцев и два десятка монахов боевой секты школы Омман, которые немедленно ринулись на появлявшихся из лаза степняков. Кто-то благоразумно додумался заклинить дверь, за которой явно находились еще воины, охранявшие вход. Теперь они пытались по звукам понять, что происходит, и судорожно колотили в дверь.
Эхэ-Гэсэр понял, что проиграл. Монахи двигались просто с нечеловеческой скоростью, мягко и плавно, взлетая чуть ли не под потолок и обрушивая смертельные удары на противников, которые никак не могли взять в толк, как можно касанием руки убить вооруженного человека. У них оставался только один шанс. Даушкиваси и Унарипишти тоже поняли это.
– Сдавайся, братоубийца! – кричал кто-то из них, пытаясь достать князя. Однако Ригванапади довольно ловко увертывался, прикрываясь мечущимися людьми, драпировками, мебелью. Огромное золотое блюдо полетело через всю комнату и сшибло советника по сбору дани прямо под ноги нападающим. Раздался истошный визг. Эхэ-Гэсэр увидел, что через мгновение князь будет вынужден повернуться к нему спиной, скользнул на мягких ногах, нащупывая рукоять кинжала…
– Мой князь… – Метательный нож одного из монахов пробил ему артерию, и Эхэ-Гэсэр не успел даже сделать следующий шаг. Фонтан алой крови ударил в распорядителя церемоний, пытающегося сжаться в комок за спиной Ригванапади.
Унарипишти и Даушкиваси на мгновение застыли, и этого было достаточно: тонкие волосяные веревки сдернули их с ног, заставив судорожно хвататься за горло в попытке вдохнуть.
– Живыми. Брать живыми, – холодно обронил князь, стараясь невозмутимым тоном отвлечь внимание от своих трясущихся рук.
Кто-то скинул с двери засов, и в комнату ворвались стражники, быстро покончившие с теми, кто еще сражался, деловито дорезали раненых. Остальные варвары, поняв, что лаз – это ловушка, прокричали что-то своим и попятились в темноту. Несколько монахов двинулись за ними. Начальник личной охраны князя, глянув на лаз, упал на колени.
Ригванапади взмахнул так и не обагренным вражеской кровью мечом и с наслаждением снес ему голову. Кровь брызнула ему на лицо.
– Теперь я знаю, почему умер мой брат, – сказал он. – У него тоже был… неосведомленный начальник охраны.
Ицхаль приподнялась на полу, бессмысленно моргая. Ее длинные белые волосы тоже были заляпаны кровью.
– Видимо, у Эхэ-Гэсэра были планы насчет тебя, дорогая сестра. – Ригванапади, почувствовав, что непосредственная опасность миновала, теперь ощущал запоздалую ярость. – Если бы он сразу кинулся ко мне, мог бы и не промахнуться.
– Я ничего не знаю об этом, – пожала плечами Ицхаль, поднялась и подошла к окну, демонстируя полнейшее равнодушие. – На твоем месте я бы на это посмотрела, – добавила она какое-то время спустя.
Ригванапади, в суматохе забывший, что снаружи все еще идет бой, подскочил к окну. И вцепился руками в позолоченные ставни.
Внизу темнели тысячи серо-рыжих спин, на ступенях дворца вперемешку валялись трупы. Многоголосый вой поднимался к небесам. Должно быть, часть нападающих уже прорвалась во дворец, судя по тому, как мало оставалось его защитников. Как им это удалось?
– Давай! – Он рванул Ицхаль за руку. – Смети их! Уничтожь их всех!
– У меня нет такой силы. – Ицхаль покачала головой, словно к чему-то прислушиваясь. На самом деле сейчас она взвешивала, что последует за тем, если Ригванапади будет все-таки убит. Быть может, это будет для нее спасением?
Князь, тяжело дыша, переводил взгляд с нее на пленников, стоявших перед ним на коленях, с опущенными головами. «Тоже прикидывает, – пронеслось в голове у Ицхаль. – Убить их сейчас – сделать меня своей наследницей. Наследницей, за которую другие проделали всю работу. А убить меня тоже пока не решается…»
Палец князя ткнул в одного из жрецов.
– Где Горхон?
Монах послушно закрыл глаза, сосредотачиваясь. На его лбу вздулись жилы.
За дверями уже раздавался грохот и вопли: нападающие подбирались в третьему этажу.
– Смотрите! – закричала Ицхаль. Ее рука показывала на Усуль – Дорогу Молитв, которая сейчас – в который раз! – оправдала свое название. Потому что по ней текла темная людская река.
– Куаньлины, – выдохнул князь, разглядев опознавательные знаки, – пришли.
Какое-то время они, стоя плечом к плечу, затаив дыхание наблюдали, как всадники несутся вниз, к городу. Они еще были слишком далеко! Одновременно с этим их слух улавливал шумное дыхание и рев разъяренных людей за дверью. Схватка, похоже, кипела уже совсем близко. Кто-то из царедвордцев судорожно икал, затыкая рот цветастым рукавом. Ригванапади резко отвернулся от окна и влепил ему тяжелую пощечину.
– Жрецы! – выдохнула Ицхаль.
– Наконец-то! – Ригванапади подскочил к окну.
Несколько десятков жрецов в синих одеждах появились на дальней стороне плошади. И запели. Низкие, чудовищно низкие ноты слились со столь же чудовищно высокими, на грани визга. Гул нарастал, резонировал. В какой-то момент Ицхаль почувствовала, что сползает на пол, зажимая уши. С треском рассыпались стекла, и в комнату ворвался ледяной ветер. Звук ввинчивался в мозг, превращая его в кровавую кашу. Еще немного – и она не выдержит…
Звук оборвался с ударом гонга, после которого у нее перед глазами поплыли разноцветные пятна. Если такая реакция была у них, то что произошло с теми, на площади? Ицхаль подползла к окну и выглянула наружу. Ощущение было, что по площади прошел ураган – она была заполнена стенающими, повалившимися с седел, ползающими на четвереньках людьми. Правда, звуковая волна накрыла всех без разбора. Звуки схватки за дверью тоже затихли, сменившись стонами.