Саша спустилась по лестнице, проскочила мимо вечно спящего Гоши – охранника и выскочила на улицу. Добежала до ближайшего магазина и, действуя по наитию, положила на телефонный счет отца энную сумму.
И случилось чудо – минут через десять (видимо, когда деньги поступили ему на счет), в телефоне раздались долгие гудки.
– Алло... – прошелестел отец. Он то ли забыл, то ли просто не смог положить деньги на счет.
– Папа! – смеясь и плача, закричала Саша. – Папочка, миленький мой!
– Саша, что случилось? – немного испуганно отозвался тот.
– Папа, я все знаю! Все!
– Что ты знаешь? – дрогнувшим голосом спросил отец.
– Ты говорил мне, а я не верила... Я теперь точно убедилась, что ты ни в чем не виноват... Бедный мой, милый папочка!
В трубке повисла тишина.
– Папа! Папа, ты меня слышишь?
– Да.
– Я знаю, кто убил маму.
– Кто? – быстро отозвался отец.
– Бородин, Виктор Викторович Бородин. Помнишь такого?
– Н-нет... Или помню? – отец тяжело задышал в трубку.
– Я знаю, что мама любила тебя, а ты маму. Все эти разговоры о ревности – чушь собачья... Я этого Бородина теперь так прищучу – мало не покажется!
– Почему ты? Я тоже... Я хочу увидеть его... – забормотал отец, судя по всему, находясь в страшном волнении.
– Еще увидишь! В общем мы сегодня вечером заедем с Максом за тобой, заберем к себе...
– Кто такой?
– Макс? Это мой муж, первый муж... Первый и единственный!
– Ничего так мужик... Только я к вам не поеду. Я не хочу никого стеснять...
– Ты будешь жить в моей квартире, то есть в твоей, а я – у Макса. И мы вместе будем воевать против Бородина!
– Ты где сейчас?
– Я? А, я на работе... Папочка, миленький, я очень тебя люблю!
В трубке раздались короткие гудки.
Саша прижала телефон к груди, заплакала. Уже через минуту успокоилась – к чему слезы, ведь все складывается чудесным образом. У нее есть семья – любящий отец, нежный муж, за которым она – как за каменной стеной...
Справедливость восторжествовала.
Аминь.
Саша вернулась назад. Охранник на проходной не просто спал, а еще и нахально похрапывал... В самом швейном цеху уже царила полная анархия – начальства не было, женские умы взбаламучены историей несостоявшейся свадьбы Саши Силантьевой, да еще это душное, жаркое лето, которое вымотало всех... Люди дошли до некоего предела, и позволили себе расслабиться.
Саша села за компьютер, намереваясь разработать очередной эскиз пальто, но вместо этого стала тупо смотреть на светящийся экран монитора. Потом вздохнула и принялась листать журнал, который кто-то оставил рядом.
«До последнего времени считалось, что Йозеф Менгеле...»
– О господи... – Саша едва не выронила журнал. И здесь о нем!
«...Йозеф Менгеле, врач и нацистский преступник, который использовал узников Освенцима для своих ужасных экспериментов, действовал в одиночку. Напротив, он был исполнителем и прилежным сотрудником некоторых немецких ученых того времени. По меньшей мере двое из них спокойно продолжали свою карьеру и после войны: лауреат Нобелевской премии Адольф Бутенандт и доктор Отмар фон Вершуер. Никто из них не ответил за пресловутые связи с Менгеле. Бывшие узники концлагеря вспоминают также еще одного доктора, работавшего плечом к плечу с Менгеле – некоего поляка из Варшавы по имени Артур. Впрочем, другие очевидцы утверждают, что Артур обладал талантом актера и на самом деле был русским. После войны следы этого Артура загадочно затерялись...»
Саша вспомнила об Иване Исидоровиче, попавшим ребенком в эту страшную мясорубку под названием война. Вспомнила о бабушке Але, прошедшей ад ленинградской блокады. О миллионах погибших. И об отце Бородина, согласившемся помогать немцам... Как и этот доктор по имени Артур.
Только сейчас она окончательно осознала, какой страшной книгой она владеет. Что с ней делать? Кому отдать (уж не Виктору, это точно!) – ведь кому-то ее точно надо передать?
Она, Саша, волею судьбы, оказалась замешана в Историю.
Бородин предлагал деньги, большие деньги – все, что у него есть. Наверняка кто-то, например, какой-нибудь медицинский исследовательский институт в Америке или Европе (а может, и здесь, в России), предложит больше.
Бесценные, уникальные материалы...
Саша прижала ладони к ушам – она словно вдруг услышала отдаленный, смутный стон тех сотен и тысяч людей, замученных доктором Менгеле и его помощниками. Как они отнеслись бы к тому, что в двадцать первом веке исследования, замешанные на человеческой крови и нечеловеческих страданиях, пустили бы в индустрию красоты? И они, ко всему прочему, стали бы приносить баснословный доход?..
– Саша, пойдешь с нами? Саша!
– А?.. – она опустила руки, и оглянулась – швейный цех был почти пуст, Лиза Акулова у выхода ждала ее.
– Саша, ты пойдешь с нами на обед? – снова крикнула Лиза.
– Нет, девочки, идите...
– Любовью сыта? Ну, как знаешь...
Через минуту в помещении уже никого не осталось.
Что же делать с черной книгой? Может быть, оставить ее в банковской ячейке навсегда? Еще куда-то перепрятать? Но, рано или поздно, она снова попадет в руки людям...
– Саша! – до боли знакомый голос позвал ее.
Саша обернулась и увидела отца – тот, задыхаясь от подъема по крутой лестнице, стоял у дверей.
– Папа! – закричала она и, лавируя между столами, побежала ему навстречу. – Папочка...
Она налетела на него, обняла, едва не свалила с ног.
Отец дышал тяжело и со свистом.
– Тихо, тихо...
– Папа, как ты нашел меня?
– Ты же сказала, что на работе...
– А откуда ты знаешь, где моя работа? И то, что Макс – «ничего так мужик»? И вообще...
Отец улыбнулся с усилием.
– Идем на балкон... Тебе на воздух нужно! – Саша взяла отца под локоть, вывела на балкон, усадила на стул. – Так лучше, да?
Она закрыла дверь, ведущую в цех – на всякий случай, чтобы никто не мешал им. Девчонки скоро вернутся с обеда...
– Да.
– А как же тебя охранник пустил? У нас же строго по пропускам...
– Спит ваш охранник, без задних ног. Я мимо прошел – он даже не пошевелился.
Саша села перед отцом на корточки, глядя на его лицо сверху вниз.
– Ты на гитаре играешь, папа?
– Играю... Хорошая гитара. Саша... – он тыльной стороной ладони вытер влажный лоб. – Саша, я должен найти его. Этого человека...
– Бородина? Зачем?
– Я должен увидеть его...
– Папа, ты не волнуйся, мы с Максом посадим его – за маму, мы его на всю страну ославим!
– Я все равно должен увидеть...
– Папа! – Саша обняла отца за колени. – Папа мой...
Он положил ей голову на затылок, погладил ее, цепляя волосы шершавой ладонью.
– На маму очень похожа сейчас...
– Да? – обрадовалась Саша.
– Очень. Платье такое... У нее тоже было платье в горошек.
– Значит, ты видел Макса? Ты следил за мной?
– Давно... Нормальный мужик. Хотя, конечно, со стороны не поймешь...
– Он хороший. Очень хороший! – убежденно произнесла Саша. – Когда ты с ним познакомишься, то он тебе понравится – я уверена.
– Ну-ну... – едва слышно засмеялся отец.
– Я такая счастливая – ты не представляешь! – щебетала Саша, прижимаясь лицом к его коленям. – У меня теперь столько родных и любимых! Папочка...
Краем глаза вдруг заметила какое-то движение – на улице, внизу. Подняла голову и увидела Бородина!
Сердце у Саши замерло.
Бородин стоял довольно далеко, но это был именно он – седые волосы, светло-бежевый летний костюм – тот самый, в котором его видела утром Саша. Наверное, снова искал ее... Отцу не стоило указывать сейчас на него. Мало ли, бросится вершить справедливость, разволнуется еще сильней... Отца надо было беречь. А Бородин... скоро он получит свое.
Некоторое время Бородин еще стоял, разглядывая издалека здание швейной фабрики, потом быстро двинулся прочь. Через мгновение улица была снова пуста.
Саша снова прижалась щекой к коленям отца.
– Ну-ну... – он сипел и гладил ее по волосам. – Я вот чего...
– Что?
– Я думаю – есть он, все-таки...
– Кто?
– Он! – отец, совсем как Иван Исидорович, поднял палец вверх, указывая на небо. – Разве не так?
– Так... Все так! – печально кивнула Саша.
Отец наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Доченька моя. Доченька... – глаза у него были сухие – желтоватые, в красных прожилках, они строго и страстно смотрели на Сашу. Пожалуй, впервые в них была жизнь... – Это чего? Дымом, что ли, тянет? – он беспокойно заворочал головой.
– Торфяники под Москвой горят... – напомнила Саша. – Лето-то какое!
– Нет, торфяники тут ни при чем, – отец отстранил ее, встал со стула. Движения его вдруг потеряли прежнюю одеревенелость – он двигался плавно и легко. – Сашка, стой тут.
– Папа, что случилось? – с тревогой спросила Саша. Она вдруг вспомнила, что отец в молодости был пожарным.
Из-под балконной двери сочился легкий белый дымок.
– Ой, что это?!
– Телефон есть?
– Не с собой – а там где-то, в сумочке...
– Не ходи за мной, – отец открыл дверь в цех – на Сашу пахнуло гарью, и клубы белого дыма ударили ей в лицо.
Саша упрямо рванула за ним.
– Дверь прикрой! Чтобы кислород не шел...
У входа, в дальнем конце, дымился длинный стол, на котором были разложены слои ткани. Сквозь дым вдруг блеснули огненные всполохи.
– Пожар!!!
Моментально вспомнилось происшествие в начале лета. Тогда Саше удалось справиться с огнем.
– Саша, звони ноль один...
Вспыхнул еще один стол, потом загорелись шторы на окнах – на противоположной стороне. До дверей, ведущих к лестнице, было не добраться.
– Где еще выход? – заорал отец.
– Нету!
– Черт знает что... Иди на балкон!
– Папа, нет...
Отец стал опрокидывать и сдвигать столы – легко, словно был абсолютно здоровым человеком.
– Так хоть сколько-то продержимся... Иди на балкон, я сказал!